Когда Жан-Пьер услышал об этом, он решил наконец позвонить Анне и узнать подробности от нее. Колдун разговаривал с Анной неделю назад, когда она искала нейрохирурга. Потом он, конечно, читал в Интернете сообщения о Роннете, но сам почему-то не спешил расспрашивать Анну обо всем.
Последние несколько месяцев они общались реже, чем раньше, и каждый раз, когда Д’Араго заводил разговор о музыканте, ведьма коротко и неохотно отвечала на его вопросы. Колдун просто не знал, какой реакции она ждет от него, но все-таки не мог проигнорировать новость о том, что королева потеряла силу, и поэтому предложил Анне встретиться.
Солнце постепенно скрывалось за нависающими над улицей верхними этажами фахверковых домов в старой части Тюбингена, небольшого города, расположенного недалеко от Штутгарта.
Жан-Пьер оставил машину на парковке и решил прогуляться по живописной платановой алее вдоль реки Неккар. Становилось темно. Колдун обратил внимание на фигуру девушки. Она встала со скамьи и не спеша двигалась ему навстречу. На девушке были джинсы и короткий кейп с высоким воротом. В сумерках Жан-Пьер не мог различить ее лица, но безошибочно узнал походку.
Подойдя к Анне и поцеловав ее в знак приветствия, француз не торопился с вопросами, пытаясь самостоятельно узнать ответы на них по ее лицу. Однако во внешнем облике ведьмы не было и намека на какие-либо изменения. Девушка приветливо улыбалась и, казалось, радовалась встрече с другом.
– Как твои дела, Анни? – осторожно начал Жан-Пьер.
– В Лондоне и дома все хорошо, как обычно, – пожала плечами Анна.
– Ты ведь прекрасно поняла, о чем я.
– Ну, так спроси меня об этом, – глаза ведьмы холодно блеснули. – Что в этом сложного?
Д’Араго пришлось признать, что Анна имеет полное право быть недовольной его молчанием последнюю неделю и отсутствием поддержки.
– Как Роннет? – все-таки поинтересовался колдун.
Девушка ответила не сразу, как будто раздумывала, стоит ли продолжать обижаться. Затем она вздохнула и сказала:
– Ему значительно лучше. Обычно после такой аварии состояние пациентов становится таким, как сейчас у Ники, только через два-три месяца. Что сказать, немецкие врачи знают свое дело.
– Дорогая, мне известно, что врачи здесь не при чем. Это ты потратила на него Эфир.
Ведьма равнодушно пожала плечами.
– Но, Анни, зачем? Я этого просто не понимаю!
– Я не жду, что ты поймешь, – спокойно произнесла девушка.
Жан-Пьер, напротив, в этот момент был далек от спокойствия. Его возмущало, что Анна с таким безразличием относится к себе и своему будущему, которое после ее необдуманного поступка оказалось под угрозой.
– Ты представляешь, что сейчас начнется? – колдун попытался вырвать ее из этого состояния.
– Жан-Пьер, ну что может начаться?
– Я удивляюсь тебе, Анни. Знаешь, от кого я узнал про твой Эфир?
– От Дидье Эрсана.
– Нет! От Полин Жарри. Помнишь, Луиза говорила тебе о ней. Это значит, что очень скоро всему колдовскому сообществу станет известно, что королева потеряла силу. А теперь представь, сколько будет желающих проверить это.
– Меня это не волнует, – все так же спокойно ответила ведьма.
Жан-Пьер не понимал ее. Анна никогда не отличалась легкомыслием и пренебрежением к собственной безопасности. Тогда француз решил наконец заговорить о том, что его волновало больше всего.
– В глазах сообщества ты стала уязвимой не только из-за потери силы, – колдун сделал паузу. – Все считают, что ты влюблена в своего музыканта и готова сделать ради него все, что угодно.
Анна усмехнулась и с любопытством посмотрела на друга. Колдун нахмурился.
– Скажи, что это не так, что это – всего лишь часть твоего плана, как разбить ему сердце.
– Я вижу, Жан-Пьер, как тебе бы этого хотелось, – жестоко улыбнулась ведьма.
Взгляд француза наполнился злостью, а сердце – дикой ревностью. Он всегда знал, что рано или поздно в жизни Анны появится мужчина, которого она полюбит по-настоящему. Колдун в душе даже соглашался, что у Роннета в этом отношении шансов больше, чем у остальных. Но сейчас Жан-Пьер не желал мириться с этим. Он схватил девушку руками за плечи и заглянул в ее глаза.
– Ты не можешь любить его! Ты снова обманываешь себя!
Анна не ответила. Она предприняла попытку освободиться, но француз не собирался ее отпускать. Он как будто хотел ее встряхнуть, заставить ее выкинуть из головы человеческие слабости.
– Анни, ты ведь безжалостный и беспринципный разрушитель! Из всех, кого я знаю, только ты достойна называться настоящей ведьмой. Бессердечной, жестокой и прекрасной!
Жан-Пьер еще крепче сжал ее руки.
– Ты, должно быть, решил первым проверить мою силу? – глаза девушки потемнели. – Знаешь, ты прав во всем, особенно, что касается жестокости.
Во взгляде ведьмы сверкнула ледяная вспышка, и невидимый, но невероятно сильный магический луч отбросил колдуна на толстый ствол ближайшего платана. Жан-Пьер с трудом поднялся на ноги и удивленно посмотрел на неподвижно стоящую девушку.
– Ты не потеряла силу!
– Нет, совсем наоборот. Можешь рассказать об этом всем интересующимся, – с легким презрением в голосе проговорила Анна. Перед тем как уйти, она еще раз посмотрела на колдуна. Жан-Пьеру показалось, что в ее взгляде промелькнула грусть.
– Анни, подожди, – позвал ее француз.
Девушка обернулась.
– Пожалуйста, не уходи так, – колдун отдышался и, проговорив заклинание, снял боль от удара о дерево. – Прости меня. Я повел себя как эгоист, совершенно не по-дружески.
– Да, – согласилась ведьма.
– Я знаю, тебе все это время требовалась поддержка. Прости, что не позвонил.
Взгляд Анны смягчился, но она не спешила приближаться к другу. Жан-Пьер сам подошел к ней и заглянул в глаза. Позволив обнять себя, девушка положила голову ему на грудь, и тогда колдун почувствовал, что она больше не сердится на него. Они сели на скамью.
– Скажи мне, что произошло с тобой и с твоей магией, – попросил француз.
– Оказывается, мы многого не знаем об Эфире, – ответила Анна и рассказала другу о том, как именно она использовала свой Эфир, и что было с ней после этого.
– Это, наверное, можно объяснить тем, что королевский Эфир особенный. Как ты считаешь? – спросил Жан-Пьер.
– Вот странно, – усмехнулась ведьма. – Если вдруг происходит что-то необычное, мы тут же говорим – королевский Эфир. Как будто он существует отдельно от меня, и мне так, дали им какое-то время попользоваться. Нет, Жан-Пьер, это паладины хранили королевский Эфир, а теперь его нет. Есть только я и моя магия. Все, что находится внутри меня, подчиняется моей воле, так же, как это происходит у любого из нас. Ты ведь не считаешь свой Эфир другим существом, поселившимся в твоем теле.
– Ты хочешь сказать, что знала, что не потеряешь силу, когда собралась им пожертвовать?
– Конечно, я этого не знала, но когда я почувствовала, что сила ушла, меня разозлило, почему кто-то давно за всех решил, в каких случаях Эфир должен слабеть. Я сказала себе, что у меня будет так, как я сама захочу.
– Вряд ли кому-нибудь другому в подобной ситуации удастся точно так же увеличить свою силу, – сомневался Жан-Пьер.
– Как знать, – пожала плечами ведьма.
Анна
Семнадцатого мая Ники готовился к тому, чтобы наконец покинуть госпиталь и вернуться домой. За два с половиной месяца музыкант фактически научился ходить заново. После операции он почти не чувствовал свои ноги, но упорство и желание скорее выздороветь, а также курс физиотерапии и сильнейший Эфир дали невероятные результаты.
В конце апреля молодой человек уже мог передвигаться самостоятельно, однако каждый шаг давался ему с огромным трудом и сопровождался болью в спине. Анна видела, как любое резкое движение заставляло Ники хмуриться от боли. Его лечащий врач, доктор Вегер был поражен успехом терапии и не понимал, какие именно ее компоненты вызывают такое стремительное улучшение.
В отличие от доктора Ники это было совершенно неважно, и когда он почувствовал, что в состоянии обходиться без посторонней помощи, то поинтересовался у доктора Вегера, нельзя ли ему перевестись на амбулаторное лечение. Врач, который был озадачен таким быстрым выздоровлением, посоветовал молодому человеку не торопиться прерывать терапию.
В начале мая музыкант попытался настоять на выписке из госпиталя, ссылаясь на то, что его очевидный прогресс подтверждается снимками и другими исследованиями. Доктор Вегер был непреклонен и сказал, что Ники должен оставаться в больнице еще как минимум месяц. В конце концов они сторговались на двух неделях, и молодой человек с нетерпением стал ждать дня, когда сможет поехать домой.
Анна взяла на себя подготовку к его возвращению. Для того чтобы Ники смог продолжить курс терапии дома, девушка по рекомендации доктора наняла опытного массажиста и купила многофункциональный реабилитационный тренажер. И вот семнадцатого мая около трех часов дня музыкант садился в автомобиль Анны.
Леони, которая с мужем и родителями тоже была в это время в больнице, не доверяя девушке, настаивала, чтобы Ники поехал вместе с ней и Эмилем. Но молодой человек сказал, что поедет с Анной. Салон автомобиля ведьмы был наполнен невидимыми глазу крупицами Эфира, которые очень скоро погрузили Ники в сон. Анна сделала это для того, чтобы у музыканта не вызывала беспокойства и лишних вопросов скорость движения машины по дорогам, и девушка могла сократить вдвое время в пути.
Молодой человек проснулся, когда они были уже у дома, и, посмотрев на часы, удивился, что они так быстро доехали, однако не придал этому значения, решив, что ему всего лишь так показалось.
Дома Ники без удовольствия обнаружил, что его просторная спальня стала меньше из-за массивного тренажера и кушетки для массажа. Тем не менее, музыкант согласился, что это в любом случае лучше, чем оставаться в больнице.
Приняв душ, Анна надела черные шорты и топ – кружевной костюм для сна, и встряхнула головой. Ее мягкие локоны шоколадного оттенка закрывали плечи и верхнюю часть спины. Ведьма щелкнула пальцами, и ее прическа изменилась в один миг. Теперь в зеркале Анна видела девушку с изящной короткой стрижкой, открывающей лицо и шею. Ведьма критично осмотрела себя со всех сторон и призналась, что в таком виде она нравится себе больше всего.