Слова отца привели Дарио в отчаяние. Он не мог поверить, что Сандро способен поступить с ним и с Терезой так, как сказал. Молодой человек надеялся, что отец говорит это только для того, чтобы добиться от англичанки желаемого. Однако страдание и мольба в глазах художника свидетельствовали о том, что он по-настоящему был готов ради нее отказаться от всего. Взгляд девушки был холоден и высокомерен. Она медленно покачала головой. Сандро резко вскочил на ноги и со злостью проревел:
– Жестокая кукла! Нет, я больше не позволю тебе мучить меня! Здесь и сейчас!
Он ринулся на нее с намерением тут же выполнить свою угрозу. Энн инстинктивно отпрянула и прижалась к стене, забравшись на кушетку с ногами. От высокомерия в ее взгляде не осталось и следа. Она смотрела на разъяренного мужчину широко распахнутыми от страха глазами невинного ребенка. Очевидно, именно это остановило художника. Вместо того чтобы наброситься на девушку, он склонился к ее коленям и с раскаянием в голосе произнес:
– Прости, прости меня, милая! – Сандро целовал руки англичанки, не решаясь поднять на нее глаза. – Я больше никогда не посмею тебя напугать. Я сделаю все, что ты захочешь.
Некоторое время Энн оставалась неподвижной. С необъяснимой болью в сердце Дарио видел в этот момент ее довольную улыбку, ледяной взгляд и беззвучный смех. Особенно его поразило то, как быстро изменилось выражение лица девушки, когда Сандро наконец посмотрел на нее. Она вновь превратилась в очаровательное, нежное, непорочное создание.
– Мне пора, – мягко сказала Энн, положив свою ладонь на руку мужчине.
– Когда мы увидимся снова?
– Я позвоню тебе завтра, когда буду в Лондоне.
– О, дорогая, прошу тебя, позволь мне поехать с тобой, – умолял художник.
Англичанка покачала головой и, желая успокоить его, со всей мягкостью произнесла:
– Я обещаю вернуться как можно скорее. А теперь выйди, я хочу одеться.
Дарио мысленно усмехнулся ее запоздалой стеснительности и поспешил отлететь на свободное место в гостиной, чтобы пропустить отца, который повиновался девушке и с обреченным выражением лица покинул комнату.
Через десять минут Сандро и англичанка вышли из дома на улицу, и Дарио смог незаметно вылететь сквозь открытую дверь. Энн поцеловала художника на прощание, села на свой скутер и поехала в Рим.
Молодой человек решил оставить отца и отправился вслед за девушкой. Через полчаса она остановилась около небольшой четырехэтажной гостиницы и, оставив свой скутер на улице, вошла внутрь. Дарио выждал пять минут и принялся искать англичанку, летая вокруг здания и заглядывая в окна.
Он нашел ее в номере на третьем этаже. В тот момент колдун не знал, зачем он следит за Энн, но был не в состоянии анализировать свои поступки. Молодой человек как можно ближе подлетел к окну ее комнаты, которое было открыто, и, стараясь его не касаться, наблюдал за девушкой.
Она разговаривала по телефону. Дарио плохо понимал английский язык и уже через минуту перестал вслушиваться в быструю речь Энн. Закончив разговор, она остановилась посередине комнаты с телефоном в руке и о чем-то задумалась. Очевидно, приняв какое-то решение, англичанка развернулась, и, колдун видел это отчетливо, телефон исчез из ее ладони. Дарио резко отстранился от окна. Его сердце бешено стучало.
Она – ведьма?! Эта мысль острой иглой пронзила его сознание. Молодой человек попытался взять себя в руки и успокоиться. Он сделал несколько глубоких вдохов и вновь подлетел к окну. Дарио подумал, что он мог ошибиться, однако то, что он увидел во второй раз, окончательно подтвердило: Энн тоже владеет магией.
Глядя на свое отражение в зеркале, девушка щелкнула пальцами – и ее шорты и футболка превратились в короткое желтое платье. Еще через мгновение по взмаху руки перед ней появилась дорожная сумка, которую она взяла, а затем вышла из номера.
Не считая матери, англичанка была первым представителем колдовского сообщества, с которым столкнулся Дарио. Когда он по воздуху возвращался домой, мысли переполняли его голову, и, подлетая к дому, он едва не обнаружил себя, чуть не зацепив фонарный столб.
Оказавшись в своей комнате, молодой человек сел на кровать и мысленно произнес заклинание, замедляющее сердцебиение. Через минуту он почувствовал, что успокоился, и принялся рассуждать о том, что узнал. Дарио вспоминал себя шестнадцатилетнего и с привычной ноющей болью в сердце в очередной раз удивлялся. Почему когда колдун спрашивал себя, что англичанке было нужно от его отца, мысль о разрушителях даже не пришла ему в голову? В тот момент молодого человека волновал только один вопрос, должен ли он рассказать матери о том, что новая модель Сандро – ведьма. Первым его желанием было, конечно, сообщить эту новость Терезе. Но тогда бы она узнала и о неверности художника. Дарио предпочел не расстраивать мать и, приняв решение не делиться ни с кем своими переживаниями, через два дня уехал из Рима.
Мысли об Энн не покидали его все время, пока он находился в усадьбе своего деда. Энцо Джулиани, видя, что внука что-то тревожит, поначалу пытался вовлечь его во все дела, которыми занимался, но вскоре решил оставить его в покое и предоставить самому себе.
Каждый день Дарио разговаривал по телефону с Терезой и дважды в неделю – с отцом. Однако вскоре Сандро вообще перестал звонить сыну, а мама стала делать это реже. Молодой человек пытался выяснить у нее, что случилось, но Тереза уверяла его, что все в порядке, просто у нее и Сандро сейчас очень много работы. По ее голосу Дарио чувствовал, что мама хочет скрыть от него правду и свои переживания.
После недели тревожных размышлений и ожидания звонка колдун решил вернуться в Рим. Сидя в поезде, он готовился к самому, на его взгляд, страшному: к тому, что Сандро все-таки бросил их и уехал с англичанкой. Дарио даже не предполагал, что случившееся с его отцом навсегда изменит представление молодого человека о мире и магии.
За прошедшие с того момента одиннадцать лет он не видел ничего более удручающего, чем образ жизни человека, чье сердце уничтожил разрушитель. Сандро больше не походил на веселого, увлекающегося художника. Его взгляд погас. Краски окружающего мира, лица людей перестали вызывать его интерес, как и вообще все, что раньше его волновало. Он узнавал родных, но не чувствовал привязанности к ним.
Первое время друзья Сандро часто навещали его, желая помочь ему преодолеть этот типичный для творческой личности депрессивный период. Но своим равнодушием и пустотой в сердце Сандро оттолкнул даже самых близких друзей. Его существование свелось к практически непрерывному потреблению дешевого вина и редким бесцельным прогулкам по улицам.
Впервые увидев отца в таком состоянии, Дарио был поражен. Ему казалось, что его сердце внутри сжалось до ничтожных размеров и превратилось в сосредоточие перманентной боли. Когда колдун узнал от матери, что Сандро стал жертвой разрушителя, он стал винить себя за то, что не рассказал Терезе о ведьме-англичанке до того момента, пока еще можно было предотвратить несчастье. Но мама объяснила Дарио, что он вряд ли мог противостоять такой сильной ведьме.
Магия разрушителей коварна. Даже опытный колдун, наблюдая за ними со стороны, не всегда способен понять, является ли объект внимания разрушителя его жертвой или простым увлечением. А когда сердце разбито, ничто уже не может исцелить несчастного.
Дарио не желал верить и мириться с тем, что ничего нельзя изменить. В течение следующего года до самого последнего дня жизни отца колдун искал способ вернуть того Сандро, каким он был до встречи с англичанкой. К сожалению, его знаний и сил было недостаточно. Организм старшего Джулиани стремительно слабел и за один год израсходовал все ресурсы для поддержания жизни. Сандро был похоронен в родных местах, в деревне, где находилась усадьба его отца.
Глядя, как комья земли с глухим звуком падают на крышку гроба, Дарио ощущал внутри растущую с каждой секундой ярость. То, что ему пришлось пережить, смерть близкого человека не должно остаться безнаказанными и питать Эфир ведьмы-разрушителя. Колдун чувствовал, что единственный способ утолить боль – это заставить англичанку страдать так же, как он.
Дома, дав выход своей злости, он рассказал Терезе о своем желании найти Энн Донхилл. Мама старалась успокоить молодого человека, убеждая в очевидных вещах, в том, что месть не вернет отца, не облегчит боль утраты и может разрушить то хорошее, что есть в Дарио.
В тот момент колдун впервые осознал, как сильно он отличается от своей матери. Для Терезы магия была всего лишь таким вспомогательным средством, от которого при необходимости можно отказаться без сожаления. Но Дарио ощущал в себе столько Эфира, что был не в состоянии, да и не считал нужным игнорировать зов своей колдовской сущности. Ему казалось, что он способен добиться большего, чем то, что он представлял себе, думая о своем будущем.
Молодой человек чувствовал, что может овладеть знаниями, неподвластными большинству его соплеменников, научиться некромантии. Мысли о возможностях, которые он получит, когда освоит эту опасную магию, кружили Дарио голову. И мысль о мести волновала его разум больше всего.
Через несколько месяцев после смерти Сандро Тереза получила выгодное предложение о работе от одного крупного флористического магазина в Лос-Анджелесе. Она закрыла свой салон и собиралась вместе с Дарио переехать в другую страну. Молодой человек понимал желание матери покинуть Рим, постараться забыть о несчастье и начать новую жизнь. Но он был уверен, что его путь не таков.
Колдун наотрез отказался уезжать и, успокаивая Терезу, заверил ее в том, что она может смело отправляться в США, а он останется в Италии и сумеет позаботиться о себе. Вскоре Дарио переехал в Сиену, где был принят в школу медицины и хирургии местного университета.
Это образование было первым шагом в плане Джулиани, который возник в его голове после отъезда Терезы. До этого момента в его мозгу пульсировало неконтролируемое стремление тут же начать поиски англичанки. Но он преодолел этот порыв, призвал хладнокровие и пообещал себе, что отомстит ведьме, когда его колдовские способности и владение собой достигнут высшего уровня. Как знахарь Дарио всегда интересовался устройством человеческого организма, и поэтому медицина была логичным выбором направления его дальнейшего образования.