– Уже нет! Если бы вы только его видели! Музыка его больше не интересует, он не в состоянии записывать песни, не говоря уже о концертах. Два мы уже отменили, а впереди тур, – мужчина устало вздохнул.
– Но что я, по-вашему, могу сделать в этой ситуации?
Директор помедлил, взял себя в руки и уже более спокойно продолжил:
– Вы, наверное, думаете, что я волнуюсь из-за этих концертов, из-за того, что Ники перестал работать. Поверьте, у меня огромный опыт общения с разными музыкантами, я работал со многими группами. Но всегда уходил, когда чувствовал, что творчество превращается в рутину. Вначале все полны сил, глаза горят… а потом… как машины, – Хойер снова вздохнул. – С «Мистерией» все иначе. Я долгое время не понимал, что им позволяет все эти годы сохранять прежний запал и заражать им фанатов. Сейчас я знаю: это – удовольствие. Настоящее, понимаете? Глядя на Ники, веришь, что каждую минуту, неважно, в студии или на сцене, он занимается любимым делом. Я уверен, сейчас вы – это то, что дает ему силы и поддерживает его любовь к музыке на прежнем уровне.
– Вы преувеличиваете, – покачала головой ведьма.
– Нет, нет, Анна, – Хельмут поспешил ее убедить. – Я знаю, это выглядит смешно. То, что я считаю вас талисманом группы. Открою вам секрет, остальные со мной согласны, просто мне как пожилому человеку не так стыдно признаться в склонности к суеверию. Как бы там ни было… Анна, я прошу вас. Помните, тогда в Сан-Паулу, вы сказали, чтобы я обратился к вам, если возникнут трудности. К сожалению, это случилось. Я в отчаянии и не представляю, что делать, – закончил директор.
– Хельмут, – ответила ведьма, – я бы очень хотела успокоить вас, сказав, что сумею помочь и как-то повлиять на ситуацию, но боюсь, что…
– Я понимаю, Анна, – Хойер остановил ее, положив ладонь на ее руку. – Вам не нужно ничего мне говорить, – он сделал паузу, внимательно посмотрев на девушку. – Знаете, все же я уверен, что приехал к вам не зря.
Лучи восходящего солнца весело осветили изумрудные верхушки деревьев, покрытые утренней росой поля, заснеженные горные вершины вдалеке и черепичные крыши родного города во главе с остроконечным шпилем собора святого Бернара.
Несмотря на то, что начало сентября в этих краях всецело принадлежало лету, первые осенние предвестники – холодные рассветы и ветра – уже готовили природу к восшествию на престол ее величества своенравной и непредсказуемой, огненной и грациозной Осени.
Анна стояла на балконе своей комнаты и вспоминала осень в Берлине два года назад, когда она участвовала в съемках клипа. С того времени мысли об этой живописной поре отзывались в сердце ведьмы радостным волнением. Девушка с сожалением подумала, что сейчас эти приятные воспоминания противоречат ее мрачному настроению, во власти которого Анна по-прежнему находилась.
Разговор с Хойером два дня назад только усилил это состояние, потому что ведьма до тех пор, пока она не приняла решение о дальнейших действиях, предпочла бы не знать, что происходит с Ники.
Почувствовав нарушение границ защитного купола вокруг замка, девушка обернулась и увидела Жан-Пьера, приземлившегося на балкон рядом с ней. Поздоровавшись с Анной, Д’Араго тут же приступил к делу, о котором говорил ей по телефону, когда назначал встречу на балконе.
– Итак, я узнал, кто это, – сказал колдун и, видя, что Анна не выглядит заинтересованной, спросил: – Тебе это все еще нужно?
– Да, я тебя слушаю, – по-прежнему отстраненно произнесла ведьма.
– Анни, что с тобой? – Француз удивился ее поведению.
Девушка молчала. Она подошла к парапету и посмотрела вдаль.
– Знаешь, Жан-Пьер, – наконец проговорила она, – я чувствую, что устала.
– От чего? – колдун приблизился к Анне, готовый проявить участие.
– От всего, – не поворачиваясь к Д’Араго, отвечала ведьма, – от силы, которой я не могу воспользоваться, от разрушительных стремлений, о которых я постепенно забываю… – она сделала паузу и, взглянув на друга, с заметным раздражением в голосе продолжила: – Я устала от мыслей о его измене, в которой он не виноват.
Жан-Пьер обнял Анну и, когда она прикоснулась щекой к его груди, принялся ласково гладить ее по голове.
– Я знаю, милая. К сожалению, даже у разрушителей нет иммунитета против переживаний, – голос колдуна и движения его руки действовали на Анну успокаивающе. – Но с другой стороны, они тоже нужны. Как бы ты еще смогла почувствовать страдания других людей, если бы сама их не испытала?
Ведьма подняла на него глаза и в отчаянии произнесла:
– Но я не хочу! – сделав глубокий вдох, она продолжила: – Ты был прав, Жан-Пьер, я больше – не разрушитель. Моя… – Анна запнулась на миг, решив не употреблять слово «любовь», – мои отношения с Ники сделали меня слабой и уязвимой.
– Давай разобьем ему сердце, – улыбнулся француз. – Или нет. Как хочешь, – он посмотрел в глаза ведьмы и, убрав ее челку набок, нежно провел ладонью по ее щеке. – Если ты согласишься, я помогу тебе забыть его. Мы уедем из Европы, и я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Ты же знаешь.
Произнося эти слова, Жан-Пьер медленно приближался к ее губам. Анна на секунду позволила поверить, что ему удалось отвлечь ее от сомнений и заставить поддаться сиюминутному желанию. Ведьма едва приоткрыла рот, и ее дыхание замерло. И лишь за мгновение до того, как француз смог осуществить свое намерение, девушка прошептала:
– Ты пожалеешь, если сейчас прикоснешься ко мне.
– Я рискну, – также шепотом ответил Жан-Пьер.
Темное пламя зажглось в глазах ведьмы. Она уперлась ему руками в грудь, оттолкнувшись, оторвалась от пола и приземлилась на расстоянии двух метров. С довольной улыбкой Анна наблюдала, как колдун поспешно тушит воспламенившиеся лацканы своего пиджака в тех местах, где были ее руки. Приведя себя в порядок, Жан-Пьер усмехнулся и, ничуть не обидевшись, уверенно заявил:
– Я так и знал. Ничего с тобой не произошло. Ты такой же жестокий ребенок. Ведьма без сочувствия и жалости.
– Ты прав, – пожав плечами, ответила Анна. Она щелкнула пальцами, и на балконном столике появились две чашки кофе. Девушка села в кресло и, медленно выдохнув, ощутила, как нагревается внутри Эфир, очищая тело от волнений, ревности и тревог. – А теперь, – сделав глоток кофе, будничным голосом произнесла ведьма, – расскажи мне, что ты выяснил о колдуне, которого я убью.
– Узнаю тебя прежнюю, – улыбнулся француз. – Итак, его зовут Дарио Джулиани. Знакомое имя?
– Это сын того художника, итальянца, – не задумываясь, ответила Анна. – Ну что ж, хорошо. Это значит, что он – одиночка. Я имею в виду, что это – не организованная группа недовольных подданных, а всего лишь банальная месть.
– Ну, дорогая, на твоем месте я бы не торопился его недооценивать, – сказал колдун и пояснил: – Он – некромант, невероятно силен. Таких не было уже давно.
– Ох, Жан-Пьер, – пренебрежительно махнула рукой ведьма, – ну, сколько можно уже трепетать перед некромантией! Может, сто лет назад это и было чем-то загадочным, могущественным и опасным. Но все изменилось. И я собираюсь доказать это.
– Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что это – слова восторженной, легкомысленной и наивной ведьмы.
– Что сказать, я рада, что ты знаешь меня хорошо, – с улыбкой ответила на это Анна.
– Ты собираешься призвать паладинов, чтобы они исполнили свой долг?
– Вот уж нет! Не хочу лишать себя удовольствия собственноручно его уничтожить. И, кроме того, я сомневаюсь, что рыцари еще помнят, в чем состоит их долг. Прошла тысяча лет. Все изменилось, поэтому вряд ли стоит рассчитывать на их верность.
– Все равно, что бы ты ни говорила, ты не должна делать это одна.
– Жан-Пьер…
– Нет, послушай меня, прошу, – перебил ее колдун. – Этот некромант скрывается в своей усадьбе в деревне недалеко от Неаполя. Ты бы видела, какую он создал защиту вокруг дома! Духи всех похороненных на ближайшем кладбище людей плотной стеной окружают усадьбу. Сквозь них не прорваться, ими нельзя управлять, не владея некромантией. Их не убить, – усмехнулся Д’Араго, – они уже мертвы. Боюсь, что силы одного королевского Эфира не хватит. Что ты на это скажешь?
Анна задумчиво смотрела сквозь друга. Не дождавшись ее ответа, Жан-Пьер продолжил:
– В общем, я должен поехать с тобой. Кстати, этого хочу не только я.
– Нет, я не стану рисковать твоей жизнью и жизнью Луизы, – твердо заявила ведьма.
– А я говорю не о Луизе, – интригующе улыбнулся француз.
– Вот как? – тут же заинтересовалась Анна. – И кто же этот доброволец, готовый умереть за королеву?
– Ты можешь смеяться, но это Джеймс Уоллингфорд, – ответил колдун и, видя ее удивление, добавил: – Между прочим, это он нашел Джулиани.
– Так, – остановила его ведьма. – А вот это – серьезный повод для сомнений. Действительно ли мой противник – этот итальянец, или это Уоллингфорд хочет, чтобы я так думала?
– На этот счет можешь не волноваться, – успокоил ее Жан-Пьер. – Я сам все проверил.
– Все равно, я ему не доверяю. Наверняка, он хочет не помочь мне, а посмотреть, как я потерплю поражение в борьбе с некромантом.
– Вот поэтому я прошу тебя взять меня с собой, – повторил француз.
Анна некоторое время обдумывала его слова, а затем, приняв решение, сказала:
– Ты можешь поехать, если считаешь нужным. Но я не хочу, чтобы ты или Уоллингфорд вмешивались в то, что там произойдет. Ты знаешь, так или иначе я не позволю вам это сделать.
Джеймс
До рассвета было еще далеко. Небо лишь едва-едва посерело и как будто слилось с белесым неподвижным покровом тумана, неравномерными слоями застывшего над пшеничными полями, холмами, дорогами и побережьем. Эту картину Джеймс наблюдал каждую ночь в течение неполной недели, пока жил в арендованной им вилле у моря и ждал явления королевы.
Уоллингфорду было известно, что ее ждал не только он, ведь этот туман, искусственно созданный магией, свидетельствовал о том, что колдун, осмелившийся задеть интересы королевы, готовится вступить с ней в