Анна слегка покачала головой, пытаясь прийти в себя. Она знала, что ее друзья и коллеги, заинтересовавшись неожиданным посетителем, наблюдают за ними. И, должно быть, предположила девушка, со стороны ее поведение выглядит странно. Анна продолжала стоять на месте не в силах сделать шаг. Ники сам подошел к ней и, с некоторым сомнением заглянув в ее ярко-изумрудные глаза, сказал по-немецки:
– Здравствуй, Анна.
Окончательно справившись с потрясением, ведьма улыбнулась молодому человеку. Ее взгляд заблестел от предвкушения игры. Впервые за долгое время она почувствовала, как в клетках тела нагрелся Эфир. И первая мысль, которая сформировалась в сознании Анны, звучала так: как глупо было отказываться от себя, своей сути и удовольствия.
– Как ты меня нашел? – спросила ведьма.
– Ты попалась в мою ловушку, – с улыбкой ответил Ники и, видя ее удивленный взгляд, добавил: – Я потом расскажу, если захочешь, – затем он посмотрел на окружавших их сотрудников редакции, которые не спешили возвращаться к работе. – Кажется, мы снова устроили небольшое представление, – сказал музыкант.
– Это бесспорно, – весело согласилась девушка. – Зрители точно не остались разочарованными.
– Хочешь их еще больше порадовать? Тогда разреши мне тебя поцеловать.
Как только Анна, не задумываясь, кивнула ему в ответ, Ники одно мгновение наслаждался ее сверкающим нетерпеливыми искрами взглядом, а затем нежно и уверенно прикоснулся к ее губам.
Ники
Когда Анна ушла, Ники злился и ненавидел ее еще долгое время. Его раздражало любое напоминание о девушке, и даже с друзьями он отказывался обсуждать причины их расставания. Раньше рядом с Анной музыкант думал, что если такое случится, он не сможет до конца прийти в себя, это отрицательно скажется на творчестве и навсегда его изменит. Но когда это произошло, Ники казалось, что он чувствует только злость, которая не позволяла ему погрузиться в отчаяние, а наоборот, как будто подгоняла его, заставляя работать с удвоенной силой.
Концерт за концертом, запись новых песен в студии – Ники не разрешал себе останавливаться, боясь, что отдых и свободное время он будет тратить на мысли об Анне, и это неизбежно приведет его к страданию. Два месяца прошли в этой напряженной гонке. Музыкант терял силы, злость отступала, сменившись грустью и желанием остаться одному. Ники стал проводить больше времени дома, и музыка помогала ему преодолеть боль.
Он сидел в домашней студии, и настроение, унылое и возбужденное, удрученное и беспокойное, направляло его пальцы, которые как будто сами собой скользили по клавишам. Песня соединила в себе все, что Ники пережил. Волшебство и расставание, ненависть и печаль звучали в каждой ноте угрюмой мелодии. Когда баллада была готова, музыкант наконец смог понять, что он по-настоящему чувствует, и как ему следует действовать дальше.
Он признался себе, что все еще любит Анну, и не представлял, что может прекратить это делать. И поэтому единственно правильным выходом, на его взгляд, было сказать ей об этом.
Конечно, Ники надеялся, что ему удастся убедить ее вернуться, но при этом готовил себя к тому, что Анна откажется изменить свое решение.
Молодой человек отбросил мысли о ее возможных новых отношениях, о том, что благодаря магии ведьма легко, в отличие от него, пережила их расставание. Ники думал только об одном: он должен увидеть Анну и поговорить с ней.
К его удивлению, сделать это оказалось непросто. Девушка не отвечала ни по одному из ее телефонных номеров, которые были у музыканта. Позвонив Францу, Ники узнал, что Анна временно передала все свои дела и уехала, не сообщив никому, где она будет находиться и когда вернется. Из разговора с администратором Эосберга молодой человек понял, что Венцель действительно не знает, где Анна, и сам ждет ее возвращения. Попросив у Франца номер телефона Д’Араго, Ники решил связаться с французом.
– Жан-Пьер, – сказал музыкант после приветствия, – я бы хотел встретиться с тобой.
– Хм, – усмехнулся колдун и, несколько помедлив, ответил: – У меня сейчас очень много дел. Я готовлюсь к новой выставке.
– Я не отниму у тебя много времени и могу сам приехать к тебе.
– Я не вижу в этом необходимости, – холодно сказал француз. – Ты, должно быть, ищешь Анни. Так вот я не смогу тебе в этом помочь.
– Давай обсудим это при встрече, – настаивал Ники.
– Я не понимаю, чего ты от меня ждешь, – ответил Жан-Пьер и, рассчитывая закончить диалог, добавил: – Извини, я, правда, очень занят.
– Где ты находишься? – не собираясь отступать, спросил музыкант.
– Ники! – потеряв терпение, воскликнул колдун. – Ты на самом деле не способен уловить в моих словах мое нежелание встречаться с тобой или только делаешь вид?
– Жан-Пьер, – спокойно произнес молодой человек, – неужели ты боишься, что при встрече не сможешь мне солгать, что тебе неизвестно, где Анна?
– Хорошо, – сдался француз. – Я жду тебя завтра к восьми часам в моем поместье.
Самолет из Дюссельдорфа приземлился в аэропорту Шамбери в пять часов вечера. Взяв напрокат автомобиль, Ники прибыл в поместье Д’Араго к восьми. Хозяин дома ждал музыканта в большой гостиной, куда молодого человека проводил дворецкий. Жан-Пьер сидел в кресле с высокой спинкой и держал в руке бокал с коньяком. Он был явно враждебно настроен и даже не скрывал, что в данный момент раздражен. Когда Ники вошел в комнату, колдун сделал вид, что пытается изобразить гостеприимного хозяина: он небрежно кивнул молодому человеку и указал на диван напротив.
– Коньяк, вино, кофе? – с демонстративным равнодушием спросил француз.
– Ничего.
– Ты теперь отказываешься от напитков, которые предлагают тебе колдуны и ведьмы? – усмехнулся Д’Араго.
– Вроде того, – ответил Ники.
– Итак, – произнес Жан-Пьер, сделав глоток из бокала, – что ты такого хотел сказать или спросить, о чем нельзя было говорить по телефону?
– Я собираюсь убедить тебя помочь мне найти Анну, – спокойно и уверенно сказал музыкант.
– Хм, зачем я буду это делать? – холодно пожал плечами колдун. – Анни – мой близкий друг. Если она не хочет, чтобы ее нашли, то выдав ее, я нарушу законы дружбы. Ты так не считаешь?
Ники молчал, пытаясь оценить вероятность того, что Д’Араго известно, где Анна.
– Я считаю, что ты скрываешь ее местонахождение по другой причине.
– Может, и так. Но что это меняет? – с вызовом ответил Жан-Пьер и добавил с заметным раздражением: – В любом случае, этот разговор не имеет смысла, потому что я не знаю, где сейчас Анни.
Музыкант задумался над тем, что мешает ему поверить французу: неприязнь к нему как к человеку или как к колдуну-разрушителю. Между тем Д’Араго продолжил:
– Почему бы тебе не обратиться к Франсуа? Ему наверняка все известно. Я понимаю, это будет сложно. Он крайне предан своей хозяйке, даже больше, чем…
– Чем ты? – спросил Ники с легкой насмешкой.
Глаза Жан-Пьера гневно сверкнули. Он резко подался вперед, и бокал исчез из его ладони.
– Ты думаешь, что хорошо ее знаешь? – озлобленно произнес колдун. – Я тебя разочарую. Анни – жестокий и самый опасный разрушитель. И отношения с тобой этого не изменили. Тебе еще повезло, что она пожалела тебя и не стала разбивать сердце.
– Представляю, как тебе бы этого хотелось, – сказал Ники, которому доставляло определенное удовольствие выводить из себя этого самовлюбленного француза. Тот даже не пытался сдерживать себя. Он вскочил с кресла, его глаза разъяренно пылали, а вокруг пальцев рук заблестели вспышки Эфира.
– Ты способен осознать, насколько ты сейчас уязвим и ничтожен, находясь в одной комнате с могущественным носителем магии?
Ники скептически поднял брови.
– Вряд ли таким уж могущественным.
Это замечание оказалось решающим, и яркая магическая вспышка от руки Д’Араго угрожающе устремилась в тело молодого человека, но, не долетев миллиметра, рассыпалась на множество искр. Музыкант поднялся с дивана, осматривая себя. Не обнаружив никаких повреждений, Ники понял, что сработало защитное заклинание Анны.
– Я думал, разрушители лучше владеют собой, – усмехнулся он. – Впрочем, я могу судить только по одному из вас.
Жан-Пьер озадаченно смотрел на музыканта. Ярость в его взгляде сменилась удивлением. Вторая атакующая вспышка только подтвердила неуязвимость Ники, который лишь снисходительно улыбался, ожидая, когда колдуну надоест испытывать на нем свою магию.
– Невероятно! – воскликнул француз. – Ей все-таки удалось это. Ты даже не представляешь, насколько трудно создать заклинание от враждебного магического воздействия, чтобы оно смогло защитить от нападения такой силы. Что бы ты там себе ни думал, я все-таки – не самый слабый колдун.
– Я знаю, Жан-Пьер, – примирительно сказал Ники. – И я вовсе так не думал, когда говорил это.
Д’Араго кивнул ему и, задумавшись, некоторое время молчал. Затем он повернулся к молодому человеку и произнес:
– Прости, Ники. Я считал, что это ты виноват в том, что Анни скрылась от всех друзей.
– Значит, ты действительно не знаешь, где она?
– Когда мы разговаривали с ней последний раз, она сказала, что едет в Канаду кататься на сноуборде, заявила, что не хочет никого видеть, и не знает, когда вернется. Так что Канада это все, что мне известно, – развел руками колдун.
– Ну, хоть что-то, – отстраненно проговорил Ники, обдумывая возникший в голове план.
– Как ты собираешься ее искать? – спросил Жан-Пьер. – Анни – самая сильная ведьма. Если она решила ото всех скрыться, то никто не сможет ее найти, тем более ты. Извини, – улыбнулся француз, – я имею в виду человек, не владеющий магией.
– Сомневаюсь, что Анна предполагает, что я буду ее искать, – ответил музыкант, вставая с дивана. – Так что у меня будет преимущество, – он помедлил и, посмотрев на колдуна, сказал: – Спасибо, Жан-Пьер.
– Ники, подожди, – остановил его Д’Араго. – Желаю удачи. Правда.
Вернувшись домой, Роннет встретился с Юргеном Кунцем, администратором официального сайта «Мистерии», и узнал у него о возможности отслеживать посещение сайта фанатами. Кунц установил программу, которая могла фиксировать частоту посещений сайта пользователями и их ай-пи-адреса. Затем Ники приступил к записи баллады «Очиститься от зелья», которую он сочинил после расставания с Анной. Этой песней он надеялся привлечь ее внимание и заставить ее обнаружить себя в сети.