– Анни, ты должна… – начал колдун, видя, что Анна не спешит с ответом.
– Жан-Пьер, – твердым голосом остановила его девушка, – прошу тебя, не говори мне, что я должна делать.
– Хорошо, – сказал француз. – Просто я хотел убедиться, что ты верно оцениваешь ситуацию.
– Сомневаюсь, что здесь может быть несколько точек зрения, – задумчиво ответила Анна. – Сколько их?
– Около двадцати. И кстати, ты можешь не беспокоиться по поводу достоверности данных. Во-первых, и ты знаешь это, я лично проверяю всю информацию, которая ко мне поступает, – Жан-Пьер сделал паузу, очевидно, желая получить от Анны знак одобрения. Когда девушка кивнула ему, он продолжил: – А во-вторых, ты удивишься, сколько подданных готово сражаться на твоей стороне. А если еще и паладины…
– Хм, паладины, королевские рыцари, – с презрительной усмешкой перебила его ведьма. – Если хочешь знать мое мнение, так это они дали повод бросить вызов королевской власти. И я уверена, они больше других хотят испытать мою силу.
– Все же я не понимаю, почему ты им настолько не доверяешь.
– А зачем, ты думаешь, они подарили мне «Великую некромантию»? Все знают, что я не использую эту магию, как и то, что найдется немало желающих завладеть этим артиклем.
– Не думаю, что нападения в Америке связаны с твоей книгой, – сказал Жан-Пьер. – Впрочем, может, ты и права, что не доверяешь паладинам. Однако сейчас тебе придется хоть кому-нибудь поверить и принять помощь.
– Я знаю, – вздохнула Анна. Она вновь посмотрела на Ники, который, облокотившись на каминную полку, по-прежнему молча следил за их диалогом. Затем ведьма сделала еще один вдох и произнесла: – Хорошо, я поговорю с добровольцами.
– Отлично, – кивнул Д’Араго. – Я устрою тебе с ними встречу. Как насчет парижского клуба любителей магии?
– Что ж, – несколько пренебрежительно ответила Анна. – Пусть будет этот клуб, хоть я и не в восторге от предстоящего знакомства с мадам Жарри. Ты сможешь собрать всех к вечеру завтрашнего дня?
– Конечно, дорогая, – заверил ее француз. – Что ты собираешься предпринять? У тебя уже есть идеи?
– Поговорим об этом завтра, Жан-Пьер, – твердо сказала ведьма, давая понять, что рассчитывает закончить разговор.
– Да, да, разумеется. Тогда до завтра. Ники.
Музыкант кивнул ему в ответ, и колдун, поднявшись в воздух, вылетел из окна. Анна сделала несколько шагов по комнате, обдумывая то, во что ей предстояло ввязаться. Остановившись, она повернулась к Ники, не спеша, однако, заговаривать с ним.
– Итак, – сказал молодой человек, – мы поедем в Париж отсюда или из Дюссельдорфа?
– Я поеду в Париж одна, – спокойно произнесла ведьма.
– Хорошо. У меня будет время подготовиться к поездке на Аляску. Ведь ты, как я понимаю, собираешься отправиться именно туда?
– Ники, – начала Анна, почувствовав, что ее ждет сложный разговор, который, вне всяких сомнений, закончится неприятно для них обоих.
– Нет, нет, я даже слышать ничего не хочу, – тут же запротестовал музыкант, безошибочно определив ее намерение. – Я еду с тобой.
– Ники, у тебя новый концерт через неделю. Ты говорил, что должен подготовиться к нему?
– По-твоему, это должно волновать меня больше, чем опасность, которая тебе угрожает?
– Вот именно – опасность, – стараясь оставаться спокойной, сказала Анна. – Речь идет о сражении. И я бы хотела, чтобы ты находился как можно дальше от того места, где оно произойдет. Мне необходимо решить проблему, о которой я даже пока еще не имею полного представления. Я не хочу вместо этого думать о твоей защите.
– Анна, ты снова видишь во мне помеху и груз, который делает тебя слабее.
Ведьма ощущала, как в ее теле кипит возмущение, вызванное неспособностью Ники понять ее беспокойство. Девушке казалось, что еще мгновение – и она взорвется едва ли не в буквальном смысле этого слова. Но глубокий вдох, как обычно, помог ей сдержать эмоции, и вместо разрушительного пламени в ее глазах появился жестокий ледяной блеск.
– О, нет, только не этот взгляд! – воскликнул Ники, теряя терпение.
– Я не собираюсь спорить с тобой и убеждать тебя сделать то, о чем я прошу, – проговорила Анна спокойным, ровным голосом, лишенным малейшего намека на чувства.
– Иначе говоря, мое мнение не рассматривается, – горько усмехнулся музыкант. Видя, что на нее не подействуют никакие его слова, молодой человек тяжело вздохнул, а затем спросил: – Ты едешь со мной в Дюссельдорф?
– Нет, – покачала головой ведьма.
Она, не двигаясь, стояла и следила за тем, как Ники берет свои вещи и направляется к двери, и злилась на себя из-за того, что ей приходится его снова отталкивать. Музыкант открыл дверь и прежде, чем выйти, обернулся и, посмотрев на девушку, произнес:
– Анна, ты говоришь, что не хочешь беспокоиться из-за меня. Но подумай, что я буду чувствовать, находясь дома и представляя себе, что ты где-то, за тысячи километров участвуешь в каком-то немыслимом сражении.
Анна ехала в машине и рассеянно смотрела в окно, пытаясь сосредоточиться на предстоящем и на том, что в данный момент ей рассказывал сидящий за рулем Жан-Пьер. Они направлялись на встречу с ведьмами и колдунами, которые выразили готовность участвовать в освобождении похищенных соплеменников.
Д’Араго как раз говорил Анне о тех, кто собирался прийти на эту встречу. Это были люди, чьи взгляды на проблему «чистой крови» совпадали с мнением королевы. Многие из них также имели отношения с людьми, не владеющими магией.
Слушая друга, Анна мысленно задавала себе вопрос: что будет, если она не станет вмешиваться в это дело? Точнее, что это будет значить для нее? Может ли она позволить себе остаться безучастной к судьбе других, как обычная ведьма? Что бы ни говорили ее подданные, призывая ее вступиться за пострадавших, все же они не могут требовать от королевы соответствующих действий.
Анна задумалась, боялась ли она, что не оправдает ожиданий соплеменников, или как королева чувствовала ответственность и долг перед подданными. Девушка усмехнулась, должно быть, у людей, не владеющих магией, такие мысли и называются голосом совести, то есть, тем, что не позволяет человеку выглядеть недостойно в глазах других, и тем самым ставит его в зависимость от мнения окружающих. К счастью, такая добродетель, как совесть, никогда не была ей свойственна, и она предпочитала мотивировать свои поступки личным расчетом.
Вот и сейчас, решив принять брошенный вызов, Анна надеялась, что в случае ее победы ведьмы и колдуны в будущем остерегутся снова втягивать ее в свои конфликты и испытывать ее силу.
Тем временем автомобиль Жан-Пьера остановился напротив заброшенного дома на окраине Парижа. Это был старый двухэтажный особняк с заколоченными окнами. Анна с сомнением окинула взглядом здание:
– Это постоянное место встреч парижского клуба?
– Да, – кивнул Жан-Пьер, – а что тебя не устраивает?
– Слишком карикатурно. Этот дом выглядит так, как будто в нем водится нечистая сила. Напоминает детские игры в поисках привидений.
– Хм, – усмехнулся Д’Араго, – я согласен, но Полин, напротив, очень серьезно относится к своему клубу и место встреч она выбирала основательно.
– Боюсь даже представить, что ждет меня внутри, – без удовольствия заметила Анна.
Когда они вошли внутрь и поднялись на второй этаж, опасения ведьмы подтвердились. В большой комнате царила атмосфера таинственности. Приглушенный свет из-под темных старинных абажуров падал на покрытые бархатом столы. Все остальное пространство окутывал полумрак, так что невозможно было определить, сколько человек находится в помещении.
Когда Анна и Жан-Пьер оказались в комнате, к ним тут же подошла хозяйка клуба и, представившись, воодушевленно заговорила:
– О, ваше величество, я так рада лично с вами познакомиться! Я с таким нетерпением ждала встречи с вами и благодарна, что вы наконец удостоили своим вниманием этот скромный клуб, которым я руковожу. Согласитесь, колдовские балы один раз в год вряд ли способны в полной мере удовлетворить потребность каждого из нас в общении с соплеменниками. Я счастлива, что создаю для них возможность почувствовать себя ближе друг другу.
– Я слышала, мадам Жарри, о вашей активной деятельности по поддержанию в ведьмах и колдунах интереса к себе подобным, – вежливо-ироничным тоном произнесла Анна и с легкой улыбкой в том же стиле добавила: – Как еще сообщество могло бы получать последние новости о жизни его представителей, особенно тех, кто как раз предпочел бы ограничить свое общение с ведьмами и колдунами?
Жан-Пьер улыбнулся, а Полин замолчала в замешательстве, не ожидая от королевы такой реакции. Анна же, быстро потеряв интерес к хозяйке клуба, радостно поздоровалась с Луизой, которая тоже пришла на встречу.
Обведя взглядом полутемное помещение, Анна на миг прислушалась к разноязычному шепоту, доносившемуся до нее, и почувствовала направленное на нее пристальное внимание всех присутствующих. Один из мужчин, стоящий вполоборота, повернулся, и ведьма узнала в нем Джеймса Уоллингфорда. Заметив обращенный на него взгляд ее величества, англичанин учтиво склонил голову.
– Джеймс, и вы здесь? – проговорила Анна, подойдя к нему. – Похоже, я обречена постоянно видеть вас в первых рядах во время военных действий. Все еще надеетесь стать свидетелем моего поражения?
– Вашей победы, королева, только победы, – ответил на это колдун. – И я помогу вам одержать ее, – он сделал паузу, а затем, указал на мужчину возле себя. – Разрешите представить: мой друг и бывший деловой партнер Мэтью Талли.
Анна одну секунду оценивающе изучала господина Талли, и, снова переведя взгляд на Уоллингфорда, с легкой усмешкой произнесла:
– Признаться, я удивлена, Джеймс, что кто-то из ваших бывших деловых партнеров смог остаться в добром здравии и к тому же в числе ваших друзей.
– Мне жаль, ваше величество, что вы еще не знакомы с моими добрыми качествами. Но я надеюсь однажды все же заслужить ваше доверие.