— О чем?
— Не знаю. — Я пожала плечами. — Ты мне скажи. Потому что я ничего не понимаю. Ты сам на себя не похож. Значит, что-то случилось. Очередной прорыв?
— Нет. Прорыва, слава богам, нет.
— Тогда что происходит? Ты… злишься на меня? — озвучила я первое, что пришло в голову.
В его глазах мелькнуло удивление.
— За что?
— Как будто не за что, — хмыкнула я. Теперь говорить стало легче, вернулась легкость, можно было пошутить. — Тут такой огромный список, что не знаешь, за что браться.
— А ты начни с чего-нибудь, — посоветовал Рейган и посмотрел на меня так, что внутри все замерло.
— Хорошо. За то, что я появилась в твоей жизни, перевернула с ног на голову, лишила тебя прекрасной жены. За то, что я темная ведьма, которая потихоньку собирает собственную армию.
— Хочешь захватить власть? — едва заметно улыбнулся он и равнодушно пожал плечами. — Глупо. Она уже в твоих руках. Ты моя жена. Ты княгиня.
— Фиктивная жена. Навязанная богами, — привычно напомнила я.
— У тебя есть прекрасная возможность стать настоящей, — неожиданно выдал Рейган.
И я… попросту не нашлась с ответом. Застыла, окаменела, чувствуя, как бешено заколотилось сердце, а щеки вспыхнули от жара, который стремительным потоком прошелся от груди по шее и до самого лица.
Мир вокруг нас как будто замер. Мы стояли друг напротив друга. Глаза в глаза и… наверное, стоило что-то сказать, возможно, пошутить, рассмеяться, но я не могла.
— Ты бы согласилась остаться в Запределье… со мной и стать настоящей княгиней, Фрэн? — спросил Рейган.
Он сделал всего шаг вперед и снова застыл. Напряженный, собранный, мрачный. Его лицо будто бы окаменело, скрывая эмоции. Но каким огнем горели глаза!
Рейган снова ждал ответа. А я… я не понятия не имела, что ему сказать. Боги, да я даже мысли такой не допускала. Остаться здесь? С ним? Стать княгиней? Разве такое возможно?
А как же моя учеба в академии, как же планы стать великой темной ведьмой и доказать своей семье, что я лучше, что я сильная и могущественная. Как же… Алекс?
И то, что некроманта я вспомнила последним, болезненно кольнуло в груди. Как же так? Я ведь так его любила, мы ведь столько лет были вместе! Неужели с глаз долой — из сердца вон? И кто я после этого? Ведьма!
— Что скажешь, Фрэн? — поторопил меня с ответом Рейган.
И я не нашла ничего лучше, чем сдавленно поинтересоваться:
— А как же Алфея?
Он тут же отвел взгляд и тяжело вздохнул. Это придало мне уверенности и вернуло в чувство.
— После того, как наш брак будет признан недействительным, ты… ты не заберешь ее сюда, не так ли? — прошептала я с горькой улыбкой.
— Нет.
— Она тебе больше не нужна, да? В этом все дело?
Обида за сестру, за ее любовь накрыла меня с головой, и я едва удержалась, чтобы не сделать какую-нибудь глупость.
— Нет. Алфея невероятно чистая, нежная и добрая девушка. Она достойна того, чтобы ее любили, уважали и носили на руках. Она достойна счастья. А я этого дать ей не смогу.
— Ты к себе несправедлив.
— Я честен. — Рейган, открыто и прямо посмотрел мне в глаза. — Алфея достойна любить и быть любимой.
— Она тебя любит.
— А я люблю другую, — отрезал он. Будто ножом по сердцу полоснул. — Думаешь, ей будет лучше с тем, кто никогда ее не полюбит? Кто будет, глядя на нее, видеть другую? Мечтать о другой? — резко и даже жестко спросил Рейган.
Я застыла, хватая ртом воздух и не в силах сделать даже короткий вдох. Посмотрев ему в глаза, я обнаружила то, что так отчаянно гнала от себя все последние дни — его боль, его чувства, его голод и желание.
Рейган долгое мгновение не отводил взгляда, словно ждал ответа. А когда так и не дождался, медленно кивнул, едва заметно улыбнулся и отступил, разорвав зрительный контакт.
— В течение часа приедут из лечебницы, — уже другим, более спокойным и равнодушным тоном сообщил он, глядя куда-то в сторону. — Если ты не передумала помогать той несчастной, то спускайся вниз. И помни, ты обещала не рисковать.
Развернувшись, Рейган двинулся к двери, а я…
Боги, как же сильно мне хотелось его остановить! Позвать, крикнуть, подойти и… я не знала, что ему сказать.
Что все это глупости и он меня совсем не любит? Что принимает желаемое за действительное? Что я ему не верю? Что ему нужна темная ведьма и он готов ради этого на любую ложь? Что есть Алекс, и я понятия не имею, что сейчас сильнее: моя любовь к нему или чувство вины за то, что так быстро начала его забывать? Что злюсь на Рейгана за похищение, но понимаю и прощаю? Что начала думать о нем чаще нужного? Что восхищаюсь им как мужчиной и доверяю, знаю, что он всегда поможет и никогда не предаст? Что это, возможно, и не наши чувства, а лишь отголоски трагической любви Дианы и Зендена? Что я сама запуталась во всем и не представляю, как быть?
Как же много мне хотелось ему сказать! Но я молча наблюдала за тем, как тихо закрывается дверь, оставляя меня один на один со своими мыслями и тревогами.
— Дурак! — выдохнула я, возвращаясь на диван.
Опустившись на диван, спрятала лицо в руках и снова выругалась, только на этот раз громче и более витиевато.
— Лучше бы ты молчал, — прохрипела я, выпрямляясь и положив ладони на колени. — Лучше бы ничего не говорил. Боги, да кому я вру! — вскрикнула я и, схватив подушку, сжала ее, впилась ногтями в мягкую ткань. — Не скажи он обо всем, я бы сама догадалась. Любит… или не любит… играет или говорит правду… как… как я посмотрю в глаза Алфее? Что я скажу Алексу? Что запуталась? Что растерялась? Что?!
До настоящего момента я не думала о том, чтобы остаться в Запределье. Я даже мысли такой не допускала. А теперь…
Нет, я не загорелась идеей остаться, стать настоящей княгиней или, возможно, главой ковена ведьм. Но мысль о том, что мое будущее не так предопределено, как мне казалось, засела в голове.
Мне понадобилось минут десять, чтобы успокоиться, очистить разум от ненужных размышлений и выйти из покоев. Не дождавшись двойняшек, которые должны были сопровождать меня, я направилась прямо к Илане.
Девушка, поджав ноги, сидела на кровати, укутанная в уже знакомый плащ и слушала Финну, которая все время болтала, пытаясь скрыть свою растерянность и легкий страх.
Стоило мне войти в комнату, как девочка тут же вскочила, неловко поклонилась и замерла. Сила внутри нее колыхнулась, но удержалась.
— Доброе утро, — улыбнулась я, проходя вперед. — Как вам спалось на новом месте? Как вы себя чувствуете?
— Хорошо, — прошелестела Илана, привычно пряча ото всех свое изуродованное лицо.
— Хорошо спали. Постели такие мягкие, будто перышко. И пахнет вкусно, — быстро заговорила Финна, переступая с пятки на носок. — А кормят как! Я такие блюда никогда в жизни не ела.
— Я рада, что вам понравилось. Илана, — обратилась я к искалеченной девушке, — ты не передумала?
— Не передумала, — ответила за нее Финна. — Только волнуется. И боится.
— Глупости все это, — прошептала девушка, не поднимая глаз. — Меня уже не спасти и не вылечить, а вы силу зря потратите. Лучше другими занимайтесь.
— И займемся. В свое время, — кивнула я и взглянула на юную ведьмочку.
Она была такая дерзкая, неспокойная, яркая и самоуверенная. А еще очень смелая и преданная. Я прекрасно помнила, как она пробовала драться со мной.
«А что если?..».
— Финна, а ты не хочешь пойти ко мне в ученицы? — спросила я и с интересом проследила за тем, как меняется ее лицо.
Она сначала побледнела, уставившись на меня так, словно я живое воплощение богини Судьбы. Недоверие сменилось удивлением, потом таким восторгом, что будь я более сентиментальной, то непременно смахнула бы скупую слезу.
— Вы… меня… в ученицы? — выдохнула она. — Правда?
— Если ты хочешь, конечно, — заметила я, не в силах сдержать улыбку.
— Я? Да я… да хоть щас… вы только скажите… я для вас… я же все могу… и готова учиться… правда-правда, — затараторила Финна, захлебываясь от эмоций и едва не подпрыгивая от нетерпения.
Я все-таки рассмеялась. Тихо, почти неслышно.
— Ладно-ладно, я поняла. Ты готова и хочешь стать моей помощницей. И мы обязательно это обсудим, но позже. Сейчас у нас другая проблема.
Мы синхронно обратили взоры на Илану, которая заметно смутилась и постаралась закутаться еще сильнее в свои многослойные одежки.
— Вы же видите… это? — прошептала девочка, мгновенно став серьезной.
Мне не понадобилось уточнять, чтобы догадаться, что именно она имела в виду. Ту тьму, которая поселилась в ее подруге, медленно отравляя ее.
— Вижу, — кивнула я. — Внимательно наблюдай, что я сейчас буду делать. Запоминай все, изучай. Мне хочется верить, что к тому моменту, как тебе исполнится восемнадцать, и ты полностью получишь свой дар, с червоточинами будет покончено, но… ты должна уметь бороться с тьмой. В любом ее проявлении. И помнить, кто ты есть на самом деле.
— И кто я?
Ее глаза наивно и вопрошающе смотрели на меня.
Неужели и я когда-то была такой же?
— Темная ведьма. Не тьма руководит нами, а мы пользуемся ее дарами. И от того, как и что мы будем делать, зависит очень многое. Любой дар и любую силу можно использовать как в добро, так и во зло. И цвет магии тут ни при чем. Главное то, что ты делаешь.
— Я буду как вы! — поспешно воскликнула Финна, прижав руку к груди. — Буду помогать и бороться с червоточинами.
— Будь не мной, — покачала я головой. — Будь собой. Это важнее.
Сказав это, обошла девочку и приблизилась к кровати. Села на краешек и протянула руку Илане. Та замешкалась, растерялась на мгновение, но, дрогнув, протянула мне искалеченную ладонь.
— Не уверена, что смогу вернуть твою красоту, но обещаю, что избавлю от боли, — произнесла я, накрывая ее руку ладонью.
— Спасибо вам, — прошептала она. — За отзывчивость, за доброту. Я даже… никогда не думала, что вы такая.
— Считала меня злобной ведьмой из старинных сказок времен Раскола? — догадалась я, совсем не удивившись и точно не собираясь на это обижаться. Чего злиться, если даже дома меня считали созданием зла и ошибкой богов.