– Держи ритм, Кайя! – рыкнул Йелли, а в его взгляде загорелись вызов и огонь страсти, зажигая мою кровь.
Но я каким-то чудом выровнялась и с колотящимся сердцем ждала продолжения. Облизала вмиг пересохшие губы, и Йелли тут же впился в них глазами, коснулся пальцами, стер влагу, потом потянулся к напрягшимся вершинкам моей груди и вдруг приник к ним губами… Дальше… дальше он вытворял такое, что в самых жарких снах не приснится!
Про крылья я действительно больше не думала, они работали, как руки и ноги, рефлекторно, а я плавилась в руках Йелли под напором его рта и страсти. Как мы оказались на кровати, не знаю, но поняла это, когда выгибалась от наслаждения и царапала его спину. Мой мужчина не был нежным и мягким в жизни, в страсти он был таким же, забирал все без остатка и отдавал мощно и настойчиво. Но при этом ни разу не перешел грани, когда наслаждение переходит в боль, нет. Забота обо мне, слабой и хрупкой в сравнении с ним, ощущалась во многом. Даже в том, как он почти черными глазами неотрывно следил за моим лицом, читая меня как открытую книгу.
Когда мы с трудом отдышались от «полета» и нового обмена энергией, он лежал на боку, нависая надо мной и всматриваясь в лицо, поглаживая его подушечками пальцев, наслаждаясь этой легкой лаской. А потом удивил, глухо шепнув, словно сам себе:
– Ты действительно идеальна для меня!
– Знаешь, мне уже кажется, что ты для меня тоже, – призналась я предательски сорвавшимся голосом.
– Приятно это осознавать. Мы истинные друг для друга в браке, а значит, неразрывно связаны и в смерти.
– Умеешь ты закончить романтическое признание мрачными перспективами, – проворчала я насмешливо.
– Мечтаешь избавиться? – насторожился Арэнк, смотря жестко и серьезно.
Так, с шутками у нас пока не очень. Поэтому ответила без раздумий и твердо:
– Нет.
– Твоя честность достойна награды! – муж едва заметно улыбнулся уголками губ. – Могу выделить…
– Вечер! – обрадовалась я. – Выдели мне свое время. Давай устроим романтический ужин вдвоем… без твоих родителей. Это такой приятный подарок, ты не представляешь!
Йелли несколько мгновений молча сверлил меня взглядом и вдруг расхохотался. Я завороженно смотрела на его запрокинутую голову, мощную шею и дергающийся от смеха кадык.
– Вы с мамой – отдельная история. Но весьма занятная, – признался он наконец, вытирая глаза. – Хорошо, будет тебе романтический ужин.
– Отлично! – захлопала я в ладоши. А потом, вспомнив, как прокололась в сокровищнице, заверила: – Но от всего остального, чем ты еще меня наградить хотел, тоже не откажусь.
Заливистый смех Йелли уже не удивил. Скорее порадовал: довольный муж – хороший знак для жены.
По дворцу едва слышно пронесся перезвон сосулек, и я, посчитав «удары», сразу подскочила:
– Уже восемь глыб, скоро Амила явится!
И снова полетела в ванную освежаться, а вслед мне несся негромкий смех ее сына.
О часовой системе – перезвоне сосулек – мне стало известно только вчера. А до этого не могла понять, как во дворце узнают, сколько времени. Все оказалось просто: в недрах дворца есть ледяной колокол, за которым присматривает один из духов. Но главное, все духи связаны между собой. Благодаря их взаимодействию, в каждом доме, где есть собственные духи, существует «время» – незримый ледяной колокол. Хочешь узнать, сколько «натикало», обратись к духу дома и получишь ответ.
В большую учебную аудиторию я вошла почти степенно, успела вовремя. А там уже целая экзаменационная комиссия собралась: мастер Фэй, довольная Амила и… сразу три духа. Не знаю, по какому признаку, может, по знакомому флеру силы, я опознала вчерашнего соседа по парте. После приветствий мой знакомец «обрадовал» первым:
– Возблагодари ларов, Кайя, сегодня с тобой поделятся знаниями трое духов…
– А завтра от количества желающих поделиться я ноги не протяну? – буркнула я себе под нос.
– Какая жадная и неблагодарная леара! – возмутился незнакомый дух.
– Скорее рачительная, – парировала я весело. – Берегу жизнь и здоровье… эрата!
– Кайя! – ахнула Амила и зашипела: – Благодаря духам рода, ты сможешь быстро освоить все самое важное, основное, а после будешь спокойно разбираться с полученными знаниями.
– Разве я против? Я только за – выучить великий, – а про себя добавила «ужасный», – леарский язык, чтобы возносить молитвы ларам. А то сейчас дуб дубом, даже поблагодарить, как положено, и обратиться не умею.
– Я первый! – заявил незнакомый дух, словно голодный студент, прибежавший в буфет.
Даже Амила растерялась.
– С какой стати? – возмутился второй, тоже торопясь застолбить кормушку. – Я этику передам, а ты – всего лишь историю рода. На балу про умерших говорить неэтично!
Третьим вмешался мой вчерашний собеседник, устремившись ко мне:
– Я важнее, я помогаю с леарским. Вовремя поблагодарить ларов – это самое нужное! На балу беседы вести на своем языке правильнее. А она – дуб дубом… Дуб – это что такое?
– Дуб – это дерево, твердое очень и прочное, примерно как кость черепа. Вот и не пропускает лишние знания, – успела пошутить я, прежде чем холод потустороннего мира заполнил мое тело.
В голове замелькали знаки и символы. Только в этот раз дух не торопился и, наслаждаясь моей энергией, делился знаниями основательно, без спешки и системно, раскладывая все по полочкам. Похожая процедура повторилась трижды с перерывом на обед. Свекровь, даже если плохо помнит, отлично все записывает. А уж рекомендации по улучшению магии рода с моей помощью – особенно. Ведь слышала же вчера, что моя магия зависит от питания, сна и тем более от хорошего настроения. Последнее, правда, она точно упустила – ворчала весь день, недовольная любым моим промахом. Ведьма!
Зато духи разошлись не на шутку. Как и мастер Фэй. Вчера ошеломленный, сегодня он выжимал у разговорившихся сущностей все, о чем не знал сам. Мне кажется, такой учебный день дал гораздо больше предыдущих. И не только в части знаний, которые в меня впихнули в обмен на кормежку, а благодаря научным беседам духов и мастера Фэя. Я даже на миг почувствовала себя как в университетской аудитории, на семинаре у профессора философии на первом курсе. Наш старый Пал Палыч поощрял свободомыслие в умах студентов. Чтобы сами соображали, думали, спорили, а не тупо заучивали чьи-то учения или догмы.
Ближе к вечеру, когда я вымоталась и устала от «духовного» экспресс-курса, мне в голову пришла одна полезная мысль. Взглянув на шкаф, заполненный чистой писчей бумагой, и коробку грифельных карандашей, я решилась озвучить:
– Уважаемые духи, а можно ли как-то перенести мои воспоминания на бумагу? Конкретные! Не забрать, а просто скопировать? Если я сама их уже частично подзабыла?
Трое «заматеревших» призраков, наевшихся, можно сказать, до отвала, переглянулись, кажется, мысленно переговариваясь. «Классный руководитель» заинтересовалась:
– Что ты хочешь записать?
Я была уверена, что она не оценит, но призналась:
– Я читала и смотрела сотни прекрасных пьес, сценариев и сюжетов. Многие в стихах, некоторые подзабыты. Если все эти знания скопировать на бумагу в первозданном виде, а не придуманном мною, чтобы пробелы восполнить, – это будет просто потрясающе. Огромная помощь и ресурс для развития телевидения. Для успеха шаазата, в конечном счете!
Как Амила не поперхнулась, ехидно хмыкнув? А вот духи взлетели, переглянулись между собой и словно наперегонки ринулись ко мне, вынудив нервно дернуться. Дальше в комнате кружился белый хоровод. Призраки-духи словно в игру играли, пролетая через меня, заполняя собой и опустошая. А в шкафу взмывали над полками целые кипы бумаги. Рефреном этой «пляске духов» звучали Амилины вопли:
– Как? Как можно тратить драгоценное время на всякую ерунду?
Вскоре дочь рода, вчера и сегодня с утра с придыханием восхвалявшая защитников рода, беззастенчиво костерила их до седьмого колена и воспитывала меня за компанию. Я бы и рада была остановить «копирование», но духи слишком увлеклись. Услышав «Камасутра», я поняла: что-то не то в своей жизни читала… или смотрела, если духов так разобрало. Мои попытки отбиться от них, закончились щекоткой. Духи узнали, что я ее не переношу, и ринулись щекотать.
– Все, хватит! – кричала я и носилась по комнате. – Прекратите!
– Никаких больше обменов! Дальше будет сама учить! – носилась за мной взбешенная Амила. – Балаган устроили! А еще защитники рода! Молодняк!
Уже задыхаясь от беготни, смеха и щекотки, я увидела Йелли и с удвоенной скоростью кинулась к нему спасаться. Очутившись в его объятиях, ощутила мощную энергетическую стену, отрезавшую нас от духов. Те пристыженно замерли, отсалютовали шаазу, приложив ладонь ребром к лицу, и поспешили ретироваться.
– Йелли, она разлагает моральную основу духов! – обвинила меня разъяренная фурия Амила. – Перевернула, извратила все наши основы. Ты представляешь, она заявила, что высшие Яз, Аяз и Яза – это не боги! А их воздействие – это не наказание или благоволение, а, скорее всего, воздействие магнитных и энергетических полей этих звезд и нашей планетарной системы! Как можно такую ересь нести! Нет, даже просто открыть рот, чтобы осквернить богов!
– Только это? – спокойно уточнил Йелли, крепче прижав меня к себе.
– Нет! Она заявила, что защитники рода, духи – это остаточные эманации душ. Она хочет поссорить нас с ними и тем самым лишить сердце шаазата защиты!
– Да-да, я смотрю, они так обиделись, что от хохота до третьего этажа провалились и напугали прачек, – возразила я.
Йелли обратил внимание на мастера Фэя. Тот, видимо, сомневался, смеяться вместе с духами или проявить солидарность с Амилой. Из-за чего косился то в одну, то в другую сторону. По-русски говоря, не знал, куда глаза деть. Муж это отметил. А потом удивил: отстранился от меня, заставив ощутить прилив одиночества и опасаться, что я его тоже оскорбила. Подошел к матери и, крепко обняв ее, шепнул с любовью: