Ровно в 10 позвонил Леготар и сообщил, что Нэо созрел, а теперь жаждет общаться и давать признательные показания.
– Устроил мне тут форменную истерику, с угрозами и стенаниями. Все утро от него покоя никому нет.
– Так чего же ты сразу не позвонил? – удивился Эрин.
– На мой скромный вкус, пусть бы еще помаялся. Тогда на завтра у него вообще случился бы словесный понос – только успевай записывать, – заявил жестокосердный бывший спецагент. – Да и тебе не мешало лишний денек отдохнуть.
Профессиональные «вкусы» Леготара включали в себя допросы с пристрастием, а любимый «маникюрный» наборчик для добывания подноготной правды хранился в доме на почетном месте.
– Тар, какой ты заботливый, – проворчал следователь. – Я – бодр, свеж и полон энергии.
– Это после того, как Дзир из тебя на полигоне всю конторскую пыль выбил? – усомнился Леготар.
– Не он из меня, а я – из него.
– Тем более, – вздохнул на другом конце эфира коллега. – Лучше оставайся дома, сходи с Нолвэндэ погуляй, город ей покажи.
– Нет уж. Я скоро приеду, – отрезал Эрин и поспешил отключиться.
Он побрел в ванную и долго глядел в зеркало. На мрачного субъекта с взъерошенной шевелюрой и тусклым взором.
– Ты – просто смазливый ублюдок, ап-Телемнар, к тому же – алкоголик и маньяк. Тебя давно в психушку пора запереть. В профилактических целях.
Теперь для него собственная напарница опаснее гранаты с выдернутой чекой. Невинная лирическая прогулка может закончиться либо на её, либо на его диване. Не прямо сегодня, нет. Но в ближайшем будущем. Разумеется, Эринрандир не считал Нолвэндэ легкомысленной, но и себя он тоже знал. Влюбляться самому означало окончательно погубить жизнь и карьеру. Еще хуже – влюбить в себя девушку. Более подлого и жестокого поступка трудно вообразить. Об обычном соблазнении речи вообще быть не могло.
Похоже, настало время покончить с терзаниями и набрать номер Вузеллина.
Дроу словно целую ночь и все утро только и делал, что ждал этого звонка.
– Познакомить с приличной девушкой? Без проблем. У моей нынешней девушки как раз есть очень миленькая подружка. Можем сегодня куда-нибудь вместе пойти – вчетвером.
– Только вечером. Мне надо на работу заскочить.
– Тогда в восемь я за тобой заеду, – сразу взял быка за рога знатный дриадовед.
– Договорились.
С озабоченностью Эрин решил бороться, не откладывая в долгий ящик. Пока не слишком поздно, надо срочно снять напряжение и не покушаться на стажерку, даже в мыслях, тем более, что она мыслечтица.
Эльф снова поглядел на свое отражение. Надо признать, что делать это было не просто противно, но и чревато трагическими последствиями.
– Застрелиться, что ли?
Воображение тут же нарисовало огромное кровавое пятно на кафельной стенке за спиной и собственный развороченный затылок. Не эстетично и не самый лучший выход. Кому-то же потом придется отмывать ванну от крови и мозгов. Фэ-э-э. Да и не мешало бы сначала засадить за решетку Марию Сидорову. Короче, застрелиться энчечекист и бывший разведчик всегда успеет.
Ровно через пятнадцать минут он, закрытый всеми мыслимыми ментальными щитами, суровый и мрачный, уже звонил в соседскую дверь. На допрос к ведьмаку лучше идти вместе с мыслечтицей и графомагшей. Эринрандир никогда бы не допустил, чтобы его слабости мешали работе.
Знаете, в чем заключается самая главная подлость выходных? Во всяком случае, для меня? В невозможности выспаться! Всю неделю, проснувшись в семь, я заставляю себя встать с постели одной лишь мыслью о том, что наступит выходной, и уж тогда-то, тогда! И вот этот благословенный день наступает, и я просыпаюсь не в семь даже, а в шесть, и лежу, как дура, под одеялом, пытаясь уговорить себя выспаться впрок. А сна – ни в одном глазу! Кошмар.
Вот и теперь я проснулась перед рассветом, бессмысленно и тщетно провертелась в постели ровно до пяти минут восьмого и не выдержала, встала. Все равно уже выспалась, так зачем себя насиловать?
Выбравшись из душа, я бродила по квартире в халатике, все еще изредка позевывая, и пыталась придумать, чем бы себя занять. Чашка кофе плюс заряд вчерашнего адреналина звали на подвиги. Хм, а может… пойти угостить шефа кофе? Интересно, это было бы прилично – после вчерашнего? С другой стороны, вдруг мне просто показалось? Мы оба были напряжены и взвинчены, перевозбуждены игрой… Или не показалось? А если все так… то что мне теперь с этим делать? Ах, Моргот меня подери! Я посмотрела на остывающий в турке кофе и почувствовала, что краснею. Нет, пожалуй, не рискну… пока.
И тут позвонили в дверь.
Я поспешно запахнула халатик, подобрала влажные после душа волосы и рванула к двери. Ну, кто еще это может быть, а? Скажу честно, сердце мое просто пело.
– Доброе утро! – радостно приветствовала я обнаружившегося за дверью шефа.
Тот был мрачен и суров. Не выспался… бедняга… Буркнув что-то приветственное, коротко на меня глянул и тотчас отвел глаза.
– Собирайся. Поедем на работу.
– Что-то случилось? – я высунулась на площадку еще дальше.
– Случилось. Нэо решил расколоться. Нол, я знаю, что у тебя выходной, но…
– Да-да! Я сейчас, я мигом! – Ну вот, нашлось дело! А я-то страдала, не зная, чем заняться! – Может быть, выпьете кофе, пока я собираюсь? Я как раз только что сварила…
Начальство слегка попятилось от такого энтузиазма и замотало головой.
– Нет, нет. Я на улице подожду. Давай быстрей.
Хм… Чего это он от меня шарахается? Странно… Ну, ладно, разберемся. Главное – дело движется! Ура! Значит, не зря я рисковала мозгами, запугивая Карлсона!
Чуть ли не вприпрыжку я побежала одеваться, выбросив из головы и вчерашние приключения, и сегодняшние странности.
Эрину никогда не удавалось застать товарища ап-Халдамира врасплох или чем-то по-особенному удивить. Еще труднее вообразить себе Леготара в несвежей сорочке, мятых брюках или грязных туфлях, а также без мужского маникюра и легкого аромата дорогого парфюма. Уместнее всего он бы смотрелся в интерьере какого-нибудь столичного бутика или элитного клуба, а не на фоне казенного дизайна внутренней тюрьмы НЧЧК. Хранитель Кровавых Застенков – так он себя любил именовать в приватной обстановке. И улыбался столь сладко, что у слушателей по спинам шел знобящий холодок.
– Доброе утро, Эринрандир… Миледи, – Леготар чопорно запечатлел светский поцелуй на запястье Нолвэндэ. – Сегодня вы затмеваете собой солнечный свет, леди Анарилотиони.
Что – правда, то – правда. Мыслечтица лучилась бодростью и свежестью майского утра. Вчерашние игрища пошли ей исключительно на пользу. Прекрасный цвет лица, сияющие глазищи, нежные, чуть припухшие со сна губы. Эрин старался на неё даже не смотреть лишний раз, как заклинание, мысленно повторяя: «Дриады, дриады и еще раз дриады!»
Не помогало.
– Клиент созрел, – доложил Леготар. – Прекрасно его понимаю. Арнольдов курятник – не самая вдохновляющая перспектива. Я бы тоже согласился сотрудничать.
Бывший спецагент преувеличивал. Как-то, будучи в дымину пьяным (редчайший случай), он ненароком проболтался о методах, которые применяли к нему в тайной пиндостанской тюрьме. Эрин потом несколько дней спать не мог. Петушиный заказник в сравнении – веселый экзотический курорт.
За прошедшие сутки господин Карлсон, похоже, утратил покой. Он осунулся, посмурнел и уже не пытался выказывать высокомерное презрение к «поганым нелюдям». Кто бы мог подумать, что маленькая демонстрация грядущих неприятностей в исполнении Нолвэндэ так повлияет на силу духа наемного убийцы со стажем. Матерый ведьмак, за которым числится полсотни трупов, вдруг пугается возможного опущения. Да он сам кого хочешь «опустит». Не верится как-то, нелогично, согласитесь? Вот и Эрин не поверил.
– Хай, начальник! – ведьмак обрадовался эльфу, как родному. – Веселишссо с деффачкой?
– Ага, – хмыкнул следователь. – Щаз вместе бум радоваццо жизни. Втроем.
Нэо покосился на мыслечтицу с нескрываемым ужасом.
– Опять будешь петушарней пугать?
– Нет, сразу моск зохаваю, – щедро пообещал Эрин, выкладывая перед собой на стол бумагу и ручку. – Мне сказали, ты страдал без нашего общества? Да так громко, что всю тюрьму перебудил спозаранку. А у нас с леди сегодня, между прочим, выходной. Так что заканчивай изображать из себя жертву произвола и переходи к делу.
История, поведанная Карлом Карлсоном по прозвищу Нэо, тянула на шедевр мировой драматургии. Возьмись за её экранизацию знаменитый пиндостанский режиссер Луккас Жор, получился бы претендующий на Золотого Хурина блокбастер. Тут тебе и младенчество в трущобах иномирья, и падение в канализационный люк в пубертатном периоде с жестким прихлопом чугунной крышкой, и поиск смысла жизни и смерти в недружелюбном обществе волшебных рас.
– Ты мне еще расскажи про миг зачатья, – возмутился Эрин, прерывая повесть о сложностях, возникших у юного Карла при робкой попытке заняться наркоторговлей. – Как тебя дроу взяли при взломе химической лаборатории, я уже знаю. Как проходили испытания на твоей шкуре лекарств от стригущего лишая и чесотки, включая побочные эффекты и результаты, есть в твоем пухлом досье. Ты мне про Мэйну расскажи.
«Нол, эта сволочь нам явно голову морочит. Обозначься у него. Припугни легонечко» – мысленно попросил Эрин.
Обозначиться? Да пожалуйста! После того, как я один раз побывала в этой голове, никакие щиты меня уже не остановят. Знакомый замок легче вскрывать.
«Обманывать нехорошо, дружок», – я поневоле скопировала кровожадное шипение дроу. Ну, а что делать, если Нэо больше всего боится именно их? Подсознательно, конечно. Но, раз он именно так меня слышит, извлечем пользу из его страхов.
«Сам будешь говорить – или помочь?»
И, для усиления эффекта, выцепила для примера постыдное воспоминание о намокших при встрече с дровским патрулем штанах.