Например, о ведьме-отшельнице, которую не тронул художественный руководитель творящихся здесь злодеяний. Почему так вышло? Она ведь могла стать первой из жертв. И о чем это говорит? О том, что Эфа Горыниевна может быть как непосредственно причастна к убийствам, так и не иметь к ним никакого отношения. И тогда выходит – преступления направлены не против всех магов, а лишь против пациентов МЛТП.
Эрин закурил и стал изучать страничку в папке, посвященную профилакторию. Прелюбопытнейшее это заведение, надо сказать. Гораздо более затейливое, чем может показаться на первый взгляд. Уединение зачастую способствует развитию скрытых наклонностей, а относительная безнаказанность толкает на воплощение их в жизнь. Знаем мы эти заброшенные хутора, тайные скиты и прочие способы спрятаться от посторонних глаз.
«В этом лесу спятить проще простого, – подумалось Эринрандиру. – Мы с Нол тут всего полчаса, а уже успели поссориться. А если пожить здесь несколько месяцев? Полгода? Год? Она меня пристрелит?»
Неприятное это чувство – все время держать ментальную защиту, а еще противнее – не доверять своему напарнику. Хотя ни о какой эротике речь уже не шла, но Эрину все равно не хотелось облегчать Нол жизнь – помогать в её исследовании. Просто из вредности. А то еще смутит ненароком своими грубыми размышлениями на тему женского коварства и ханжества. Она у нас самая правильная и умная? Тогда вперед за орденами!
Чувствуя, что снова начинает закипать, Эрин подозвал жестом гнома и попросил рассказать о персонале МЛТП. И тут выяснились несколько прелюбопытных деталей из жизни целителей запойных магов. Текучки персонала в «Ёлочках» не наблюдалось. Все лекари работали там уже не первый год, и никто не торопился сменить место жительства. А ведь приходилось круглые сутки сосуществовать вместе. Персонал жил в отдельном блоке прямо на территории профилактория. Получалась эдакая замкнутая община. В таких омутах черти как раз и водятся. Главврач, как оказалось, слыл чуть ли не садистом. Больные же время от времени жаловались на суровый режим, частенько строчили жалобы, а порой сбегали, чтобы попроситься в другое заведение.
– В какое, например? – полюбопытствовал эльф.
– В «Подсолнухи». Там, говорят, и климат лучше, и персонал душевный, – пояснил Зарин. – Мне тут один прямо таки дифирамбы пел «подсолнуховцам».
«А-атличное название![6] – ядовито ухмыльнулся капитан. – Кое-кому бы там нервишки полечить не мешало».
– Ну и что удалось обнаружить? – требовательно спросил он у напарницы самым холодным и официальным тоном, на который был способен.
После столь бурной в эмоциональном плане беседы я, как это ни странно, довольно быстро успокоилась. Не то чтобы перестала злиться… хотя да, и это тоже. Перестала. Вероятно, выплеснув столь долго копившуюся агрессию, я попросту исчерпала свой лимит раздражительности на сегодня, а потому была сейчас спокойна, словно хинтайский танк. И, совсем как тот танк, неповоротлива. Не в движениях, в мыслях. Они текли теперь плавно и чуть замедленно, и чем дольше мы шли по лесу, тем легче и спокойней становилось их течение. Удивительно, но мне почему-то было уже хорошо. Вот только спать снова захотелось, но пушистая мягкая усталость, от которой сами собой пытались закрыться глаза, вовсе не казалась чем-то неприятным или неожиданным. Что тут удивительного? Позлилась, поорала – теперь отхожу от вспышки. Все нормально. А может, это лес меня успокаивает? Мне же всегда становиться значительно проще переносить внезапные неприятности, стоит лишь выбраться в лес – любой. А этот лес – особенный. Он не просто прекрасный, он… дивный. Да! Вот это слово. Дивный лес.
Когда гном объявил вдруг, что мы пришли, я чуть было не споткнулась от неожиданности – настолько это место было светлым и приятным. Ясени, чуть склоняющиеся друг к другу над маленькой ложбинкой… мягкая зелень мха у их корней, уже свободных от снега… солнечный луч, запутавшийся в ветвях. Как… волшебно. Как спокойно. Как тихо… тихо-тихо, ни шороха, ни звука… Лишь резкие голоса и дыхание двоих чужаков нарушают гармонию этого места.
Где же тот страх, то молчание, что я чуяла совсем недавно? Где тяжесть? Ушла… Странно, так странно это… но теперь разве я должна анализировать? Я ошиблась там, по дороге, приняв собственный непокой за окраску ментального фона. Я больше не боюсь – и в лесу страха нет тоже…
Я вдруг поняла, что если бы у меня был выбор, я бы хотела уйти именно здесь. Этот уголок Леса дышал покоем и… жизнью. Здесь не было места страху, ярости, страсти, ненависти. Здесь была жизнь, мирно спящая до поры…
А вот смерти здесь не было вовсе. Я замерла, досадливо морщась. Несчастный эльф погиб именно здесь? Это точно? Потрясла головой, не замечая, как начинаю слепо кружить на этом пятачке, словно вынюхивающая след ищейка. Что-то не так… нет, не может быть, чтобы здесь произошло убийство! Здесь не пахнет насилием и болью! Здесь – лишь сон и возрождение… Как чудесно.
Закрыв глаза, я остановилась меж двух деревьев и коснулась ладонью одного из стволов. Ясень был теплым, теплым… хотелось прижаться к нему щекой и потереться о кору, тихо мурлыкая. Обхватить его руками и застыть… заснуть… заснуть…
– … удалось обнаружить?
Я отреагировала на то, что прежде казалось мне лишь каким-то далеким, отчасти враждебным рокотом. Оказывается, это голос? Его источник виделся каким-то темным, холодным и… острым пятном среди золотистого мягкого света этого места. Что за нелепое колючее создание, откуда оно взялось?
Я моргнула раз, другой – и поняла, что ко мне, вообще-то, обратились с вопросом. А, да это же наш доблестный милорд! Отчего-то он смотрелся здесь и сейчас не более уместно, чем какое-то подземное существо, выползшее на свет. Неприятное зрелище. Хладнокровная жесткая… тварь, вроде дровского боевого ящера. Но я его не боюсь. Я вообще ничего не боюсь… мне нечего бояться здесь.
– Леди Анарилотиони, вы оглохли? Мы тут уже полчаса. Вы обнаружили хоть что-нибудь?
– Убийство точно произошло именно здесь? – ответила я вопросом на вопрос, повернувшись ко гному. – Вы уверены, что это было на этом месте?
– Чего? – Зарин выпучил глаза. – Леди, здесь лежал труп со свернутой шеей!
– Хм… – Я покачала головой. – Странно. Видите ли, любое подобное действие – в нашем случае, убийство – оставляет определенный след в, скажем так, эмоциональном поле. След насилия, боли, смерти, активных действий убийцы, наконец…
– Ближе к делу, сударыня, – холодно прервал меня Эринрандир. – Не надо цитировать нам учебник.
Я выгнула бровь и поморщилась.
– Ближе так ближе. Здесь нет следов насильственных действий одного живого существа по отношению к другому. Ни в ментальном поле, ни в эмоциональном. Здесь вообще нет следов насильственной смерти. Поэтому я повторяю вопрос – вы уверены, что убийство произошло именно здесь?
– Это подтверждают результаты экспертизы. А ваши… видения не подтверждены пока ничем.
Гном мудро помалкивал, только головой вертел между мной и эльфом.
– Ну что ж, – я пожала плечами, – получается тогда, что либо наш труп умер здесь сам, естественным путем, либо убийца не оставил никаких не-вещественных следов. Либо я недостаточно компетентна, чтобы это обнаружить.
– Вещественных тоже не оставил, – тихонько буркнул себе в бороду Зарин.
– То есть вы беретесь утверждать, – с ледяной издевкой процедил Эринрандир, – что жертва сама свернула себе шею, не испытывая при этом никаких неприятных ощущений?
– Вы это сказали, не я, – чуть поморщившись, я ответила так равнодушно и спокойно, что сама себе удивилась. – Мне более нечего добавить. Разве что, – я отвернулась и продолжила уже тише, скорее для себя, чем для них, – разве что мне стоит тут задержаться. Или прийти еще раз? Так, чтобы не было… отвлекающих факторов… Хм… – я забормотала еще тише, забывая о слушателях: – В третьем диапазоне пси-волна нестабильна, возможно, если отсечь помехи…
– Пошли отсюда, – встрял Зарин. – А то «Елочки» закроются. Леди, вы идете?
– А? – Я натолкнулась на раздраженный и нетерпеливый взгляд напарника и вяло удивилась его агрессии. Что это с ним? – Идите-идите, я сейчас…
– Лейтенант Анарилотиони, следуйте за мной. Немедленно, – прошипел Эрин.
Злится… Странно. С чего бы это? Почему-то теперь мне наша стычка по дороге сюда казалась какой-то поразительно мелкой и несущественной. Идти за ним следом категорически не хотелось. Я бы лучше еще немного побыла здесь… послушала, что скажет мне этот спящий, но удивительно чуткий, дивный лес… Крайне неохотно, ощущая почти физическую боль от расставания с этим местом, я все-таки подчинилась. Ничего, я еще найду время, чтобы вернуться сюда. Обязательно.
На обратном пути к машине Зарин сын Иприта делился с Эрином своими впечатлениями от предыдущих визитов в профилакторий. Надо сказать сразу, впечатления гнома отличались противоречивостью и неоднозначностью. И чем больше он рассказывал, тем сильнее Эринрандиру хотелось самому узреть сей… паноптикум. Имея самые скромные для эльфа магические способности, которые капитан ап-Телемнар никогда, как следует, не развивал, он все же оставался представителем одной из Волшебных рас, а потому чисто гипотетически рисковал однажды очутиться в подобном заведении в качестве пациента. Так что совсем неплохо было бы ознакомиться заранее.
На старом проржавевшем указателе перед полустершейся надписью «Елочки» кто-то нарисовал большую букву «Т» ядовито-зеленой краской. Ничего удивительного, подростки всех рас во все времена мыслят примерно одинаково и все, как один, полагают подобную выходку удачной шуткой. Зарин хмыкнул, но Эрину было не смешно. Куда подевался весь его утренний оптимизм? Уморен одной вредной эльфийской девой. Руль не слушался, плечи ломило от усилий его удержать, и в целом навалилась такая темная усталость и глухое саднящее раздражение.