Казалось, гоблинша специально поджидала остроухого гостя – вскипела вода в самоваре, и заварился чай, как раз к тому мгновению, когда Эрин расположился на лавке под окном.
– Скоро ученица моя придет, на стол соберет. Отобедаешь, чем Единый послал.
– А где ваша ученица?
– На болото пошла, милый, аиров корень копать.
– А не страшно девочку одну отпускать, когда вокруг такое? – снова провокационно спросил Эринрандир.
– Ты не боись за мою малявку, синеглазенький. Она у меня ученая и кручёная. Окромя того – моя наилучшая ученица, хоча и человеческой породы. Тока не мясной, – бабка хитро подмигнула и сделала характерный жест рукой. – А мясо-молочной. Стал быть, сисястая.
Гастрономическое определение внешности иномирянки несколько Эрина смутило. Он повнимательнее присмотрелся к ведьме. Нет, не может быть, чтобы она была настолько древняя.
– Ишь ты! Уставился-то как! Зубки ужо не те, чтобы человечинкой баловаться. А вот во времена оные… – Ведьма восторженно закатила глаза. – Катюха грит, до сих пор помнят. Хоча б и в сказках, а хорошо нас люди запомнили, на века. Вот че значит – вовремя пообедать! – и назидательно подняла когтистый палец вверх.
Эрин представил себе товарища Шрака с недогрызенной берцовой костью в руке и умилился. До чего же гармонично тогда смотрелся бы уважаемый коллега.
Сейчас считается ужасно неполиткорректным вспоминать о том, что до Ухода гоблины таки да, время от времени, нерегулярно и, в основном, в ритуальных целях, но человеков кушали. Но что было, то было.
Чай у ведьмы оказался ароматный, пирожки были, к счастью, не с мясной, а с ягодной начинкой, и в целом Эрину здесь понравилось. А если бы еще и бабка не валяла дурака, а поведала о творящихся в лесу безобразиях, то вообще нечего больше пожелать. Но Эфа Горыниевна, старая змея, хитро уходила от всех неприятных или неудобных ей вопросов и сводила допрос к обсуждению личной жизни заезжего капитана НЧЧК.
– Не тужи, миленький, не печалься. Разве хоть одна из энтих дурищ стоит твоего горевания? – вопрошала она с интонацией народной сказительницы. – Ты на себя поглянь в зеркальце. Ахфицер, при пистоли да при погонах, сердце доброе, душа пылкая, собой красавец писана-а-ай, и, небось, ублажить девку умеешь. Чего ж нос-то воротить? А?
– Не знаю, – вздохнул эльф. – Недостоин высокой чести.
– Энто чего же, чтобы ноги раздвинуть тепереча высокая честь потребна?
– Да не в этом дело…
– А в чем? – потрясенно воскликнула ведьма, роняя кусочек пирожка на пол. – В былые времена эльфийки сговорчивее были.
Гоблинша не на шутку замыслилась и, подозрительно поглядев на распивающего чаи Эрина, спросила:
– А жениццо предлагал? Аль только в полюбовницы звал? Ежели тока на сеновале поваляться, то девка в своем праве отказать.
– До предложения не дошло. Она меня не любит.
– Уверен?
«Если судить здраво, окидывая трезвым взглядом события последних четырех месяцев, то и не любила никогда, и не полюбит впредь, – подумал ап-Телемнар. – Не исключено, что честно пыталась, да только не вышло. Сердцу ведь не прикажешь».
– Более чем, – вынужден был признать он.
Вдруг гоблинша по-звериному принюхалась и даже показательно облизнулась.
– О! Чую дух человечий! Идет моя Катюха.
И точно, нюх у Эфы Горыниевны оказался отменный, словно у ищейки. Минут через пять в избушку вошла молодая девушка-иномирянка. Та самая, которую Эрин видел в Колдубинске накануне. Слава Эру, не рыжая и ничем не напоминающая сьючек. Как верно указала Эфа Горыниевна, бюст у барышни имелся весьма запоминающийся, ничуть не хуже, чем у Софоры из столовой. Но и кроме высокой девичьей груди доброжелательному глазу было на чем задержаться: глаза веселые васильковые, здоровые румянец на обсыпанных веснушками щечках, русые кудряшки и самая искренняя улыбка, какую только видел Эрин у иномирянок.
– Здрасьте! – просияла она.
– Здравствуйте, сударыня.
Девушка протянула руку для пожатия, предварительно вытерев перепачканную землей ладошку о штанину грязных старых джинсов.
– Катя.
– Эрин.
– А я вас вчера видела, – смущенно буркнула юная ведьма.
– Я вас тоже.
– Мешок положь в угол, – скомандовала гоблинша. – Руки помой, проверь, как там борщец, настоялся ли, и накрывай на стол. Ужинать будем!
Эринрандир никогда от угощения не отказывался, памятуя о том, что следующая трапеза может случиться очень и очень нескоро. Да и было бы преступлением отказываться от ТАКОГО борща. Эльф сам не заметил, как умял две глубокие тарелки подряд, без остановки, несказанно умилив и бабку, и её юную компаньонку.
– Ешь, касатик, ешь, – приговаривала Эфа. – Небось, в твоем городище справной еды не водится. Худой ты шибко, синеглазик, тебя кормить надобно.
За ушами у энчечекиста предательски трещало, а желудок ликовал и просил добавки.
– Смотри, Катюха, и учись. Достанется тебе такой вот красавец, так ты ему не фасон свой показывай, а корми сытнее да к себе под бочок укладывай. Сытый и хорошо приголубленный мужик завсегда твой будет, – глубокомысленно вещала гоблинша. – Тогда он к тебе из любых странствий вернется и ни на кого смотреть не станет. Была б любовь меж вами.
Девчонка иронично усмехнулась и совершенно неожиданно съязвила:
– А чего ж ты, бабулечка, тогда десяток мужей сменила, если такая умная?
– Ха! Кабы не убили бы моего первого супружника твои сородичи, засранка, то и остальных девяти не было бы, – насмешливо хрюкнула Эфа и указала гостю на забранную в рамку картинку, где над верхушками хвойного леса летел дракон о трех головах.
– Энто Катюха рисовала. В Иномирье его теперь зовут Змей Горыныч. Верно я сказала, малявка?
– Ага, – бойко кивнула Катя. – Считается, что у него было три головы.
– Так не бывает, – заявил Эрин.
– Эх, да чего с людишек-то возьмешь? Все переврут, все перекрутят, – отмахнулась гоблинша. – Злей его звали, и был он драконом-оборотнем. И не Горыныч, а Горыничнин, то бишь мой. Законный супружник. Ах, какой мужш-ш-шына был! Тока у него не три башки было… одной хватало вполне, у него кой-чего водилось такого размерчику, что на троих бы поделить.
И Эфа Горыниевна продемонстрировала, что именно и в каком ракурсе имелось в арсенале её покойного мужа. Так заправский рыбак, если ему связать руки, показывает, какие большие глаза были у пойманной рыбы. Эрин и Катя, естественно, не поверили. И, чтобы не развивать столь скользкую и крайне непристойную тему, ап-Телемнар решил сделать еще одну попытку выспросить у гоблинши про недавние убийства.
– Никогда не поверю, что вы ничего не знаете про тайны этого леса, Эфа Горыниевна, ведь даже мне понятно – здесь вокруг полным-полно вредоносной магии и запретного колдовства. Разве нет? Мы бы могли совместными усилиями найти и наказать преступника.
– Это кто это «мы»? – ухмыльнулась лесная ведьма. – Я и твоя энчечека? И пистоль мне дашь?
– Нет, оружие я вам не дам, но вы могли бы пойти навстречу следствию… – продолжил увещевания эльф, но был перебит на полуфразе.
– А давай, юноша, я пойду навстречу тебе самому. Помогу тебе с твоей сердечной раной. Как? Отстанешь от меня со своими мертвяками?
– Не отстану. У меня работа такая.
– Дам я тебе зелье отворотное. Сильное. Один глоток – и станет твое сердце холодным, словно камень в горном ручье. Не будешь тосковать по девчонке своей глупой, ни тебе снов горячечных, ни маеты душевной. Работай и работой себе на свою энчечеку разлюбезную, – вкрадчиво нашептывала проницательная старуха. – Тебе ж ничего больше и не надобно. Я все вижу.
И не успел Эрин возразить, как в его ладонь легла маленькая склянка с темной жидкостью внутри.
– Можешь выкинуть, если тебе не надобно. Но прежде хорошенько подумай, синеглазый. Договорились?
– Хорошо, – согласился энчечекист, вставая. – Я тогда пойду. Спасибо за угощение, Эфа Горыниевна. Было очень вкусно, – и положил зелье в задний карман джинсов.
– Погоди, красавчик. Пущай тебя Катюха проводит.
– Не нужно меня провожать!
– Нужно! – рявкнула гоблинша и так зыркнула на девчонку, будто в случае отказа собиралась съесть живьем и без соли.
Прощались недолго, но душевно. Эрин клятвенно обещал не забывать старушку, рассказать, чем дело кончилось с убийцей магов, и вообще захаживать в гости в любое время.
Глава 519-20 марта
Совместная гномско-нолдорская авантюра (а я в тот момент была истинная нолдэ, мама бы порадовалась) вполне удалась. Буквально исползав на четвереньках в радиусе ста метров участок леса, где было найдено тело гоблина, мы действительно обнаружили искомое. Амулет производства Танка Гашишиевича висел на кусте неподалеку от места гибели несчастного посланца.
– Хм… – изрек гном, пока я фотографировала куст, амулет и лес вокруг. – Это выглядит так, словно он сам его сорвал и бросил… скажем, за спину. Интересно, зачем?
– Может быть, надеялся защититься? – пожала плечами я. – Ах, Моргот и все его твари! Какая жалость, что нам в придачу не достался толковый аниматор!
– Да бросьте, леди. – Зарин покачал головой. – Шакира говорит, там вместо мозга – форменная каша. Ничего бы аниматоры оттуда не выцепили.
– Но ведь череп не поврежден! – Я убрала телефон и аккуратно стряхнула амулет с ветки – прямо в носовой платок, за неимением специального пакетика и перчаток. – Как же так?
– А вот так, – гном почесал затылок и хмыкнул. – Хрен его знает… простите, миледи!
– Ничего. – Я попыталась отряхнуть коленки. Получилось плохо.
– А… Ну вот – череп целехонек, ни дырочки, ни трещинки – а мозги – всмятку!
– Загадка на загадке. – Я поморщилась. – Ладно, дело уже к сумеркам. Идемте?
– Ага, – Зарин тревожно огляделся. – К вечеру тут стало как-то совсем нехорошо. Давайте быстрей.
– Ладно.
Я пошла вперед, про себя слегка недоумевая. Странное дело, но мне этот лес не казался страшным и гиблым – ни ясным полднем, ни в надвигающихся сумерках. Право же, уходить отсюда мне положительно не хотелось! Была б моя воля, я бы осталась бродить тут до утра, нимало этим не тяготясь. Однако долг и желудок властно звали меня обратно в Колдубинск, да и Зарина подставлять не хотелось. Отличный товарищ этот гном! Не то, что… Все! Не собираюсь думать о милорде капитане! По крайней мере, сейчас.