следует, что я люблю это делать.
Если гимназия привила мне отвращение к болтовне, то весь опыт детства заставляет с содроганием думать о такой вещи, как выяснение отношений. Не-на-ви-жу! Я предпочту молча терпеть некоторые неудобства, чем портить настроение окружающим, высказывая свои претензии… тем более, что они в большинстве своем посторонним и непонятны. Молчать, пока не припрет, и накопленный негатив не выплеснется… во что-нибудь. Хвала Единому, есть дровский тир, где я могу выпустить пар, не подвергая опасности жизнь и здоровье окружающих. Это я от папочки научилась, кстати. Очень полезное умение, переносить свою агрессию из эмоциональной плоскости в физическую, направляя ее на нечто неодушевленное. Это мулик взрывается сразу и так же быстро остывает, прооравшись… а я так не могу. Каждый раз, когда назревает необходимость «поговорить об этом», оставляет во мне ощущение неправильности происходящего… словно… В общем, неправильно, а если при этом происходит ссора, то еще и мерзко. Словно избила связанного. Отвратительно. А уж с моим-то наследственным темпераментом… Короче, надо уметь терпеть и держать себя в руках как можно дольше. В конце концов, нас делает сильнее все, что не убивает. Да!
Но все-таки… как забавны эти искаженные представления обывателей о закрытых школах для отпрысков высшего дворянства! И ведь не объяснишь… ничего никому не объяснишь и не докажешь. Профессиональное занятие мыслечтением быстро излечивает от иллюзий.
Учреждения, подобные ГРИПу, испокон веков располагаются в старинных особнячках, украшенных по фасаду заплывшими от бесконечных покрасок аллегорическими фигурами в хитонах. Двери здесь монументальны и снабжены устрашающего вида бронзовыми ручками, а ступени стерты до льдистой скользкости тысячами ног поколений посетителей. На входе вахтер в лице гнома-отставника самым тщательным образом проверит и перепроверит документы, и не смутит его грозная аббревиатура на корочке. Гном будет бурчать классическое: «Наше дело маленькое. А без документа пущать не велено», и пристально изучать пришельца на предмет возможной шпионской деятельности в пользу Пиндостана. А как вы думаете? В солнечном Пиндостане спят и видят, как бы проникнуть в святая святых Империи и вызнать страшные тайны регистрационного процесса. И сам Анкл Сэм готов запродать свою клонированную душу ради баз данных ГРИПа какого-нибудь Ангмарска-16. Оно, конечно, сомнительно, чтобы коварный шпион предъявил вахтеру документ, в котором черным по белому будет написано «Йаша Бонд. Агент 69», но бдительность превыше всего.
Потертые коврики в коридорах прикрывают дырки в старинном паркете, на подоконниках тоскливо чахнут монстеры и диффенбахии, а в каждом кабинете свили гнездо махровая глупость, дремучая ограниченность и патологическая зависть. Обязательным приложением к вышеуказанным сомнительным добродетелям шли настенные календари с котятками, раскрашенные вручную плакатики: оптимистический «Никогда не сдавайся!» и канонический «Лист гнева», штабеля открыток и пустых коробок из-под конфет, заскорузлые от накипи кипятильники, застывшие в литровых кружках, и стойкий запах чуть прокисшего домашнего салата в баночках.
Шуршат бумажки, строчат принтеры, шушукаются сотрудницы, и каждое новое лицо, особенно, если это лицо мужского пола, пусть даже принадлежит оно магу-сантехнику, событие катастрофического масштаба. Нет, тут никто не станет пищать от восхищения и строить глазки, точно где-нибудь в дриадском салоне красоты. Регистраторши – девушки приличные, они станут делать вид, что продолжают напряженно трудиться, даже если последние три недели они только и делали, что листали журналы по вязанию в перерывах между чаепитиями, сплетнями и собственно вязанием всех этих кофточек, накидочек, кардиганчиков и пуловерчиков. И ничего страшного здесь нету, если бы обитательницы этого заповедника не старались всеми силами осложнить жизнь каждому пришедшему. Просто так, из общей склочности и согласно главному принципу чиновников, гласящему: «Вас много, а я одна».
Обычно Эрин зверел ровно через пятнадцать минут после прихода, а через полчаса начинал мечтать о возможности нанести следующий визит с огнеметом. Чтобы выжечь осиное гнездо бюрократии раз и навсегда. Но на сей раз регистраторши побили свой собственный рекорд – не прошло и пяти минут, как энчечекист готов был удавить парочку востроносых барышень, закованных в ажурную броню эксклюзивного самовяза.
Девица, к которой Эринрандир обратился с вопросом, опустила очки на кончик носа и воззрилась на эльфа с таким видом, словно тот пришел, чтобы её изнасиловать, ограбить и сжечь на медленном огне, разведенном из её же бесценных скоросшивателей.
– Сегодня неприёмный день, – буркнула кикимора и уткнулась в литровую чашку с мятным чаем. – Приходите в другой раз.
Энчечекист поставил девицу перед фактом, что он явился сегодня и ему глубоко плевать на приемные дни.
– С вами никто не будет разговаривать, – заявила та и обернулась на своих товарок за соседними столами, которые внимательно изучали Тавариль.
Эльфийка действовала на них раздражающе, даже в форменной одежде. Кикиморы морщили носы, наяды скорбно поджимали губы, а гномки еще яростнее застучали пальцами по клавиатурам. Воистину, нет ничего отвратительнее женской зависти и вредности, которые даже не скрываются за маской официальной вежливости.
– А мы сейчас проверим – будут или нет. Я ведь всегда могу вызвать вас на допрос повесткой.
– Вот и вызывайте! – с вызовом вякнула обладательница ажурной кофточки болотно-зеленого цвета.
– Обязательно! Но сначала вы мне дадите выписки о регистрации за последние три месяца. С адресами и личными данными.
– На каком основании?
Эрин процитировал пункт 17 подпункты 3 и 4 инструкции министерства номер 67 дробь 9, прямо обязывающие сотрудников РИПов снабжать НЧЧК нужной информацией по первому требованию. Обычно на чиновников такое точное знание нормативных документов производило сильнодействующее впечатление. Но только не на кикимор – этих ничем не проймешь. Тут и легендарный агент 69 – Йаша Бонд обломается. И очень даже хорошо, что капитан ап-Телемнар не носил дорогого смокинга, иначе заплевал бы весь обшлаг в процессе ругани с упертой стервой, которой лень оторвать свою тощую задницу от стула, а мозги занять чем-то еще, кроме расчета нужного количества петель для нового рукодельного шедевра.
Даже лапушке Желудьковской еще расти и расти до уровня среднестатистической кикиморы-регистраторши. Мастерица крючка и спиц упиралась так, словно берегла от врагов коды запуска баллистических ракет массового магопоражения. Она вцепилась в монитор компьютера, телом защищая тайны распаднинского ГРИПа от хищного взора энчечекиста, чьи руки, если верить бульварным СМИ, по локоть в крови невинных колдунов-некромантов.
Героическая оборона народного достояния продолжалась ровно час: кикимора верещала, эльф рычал, наяды скулили, гномки гнули гномьи маты (извините за тавтологию) и топали ногами, а Тавариль Силтиндириэн онемело взирала на эту эпическую битву, не зная, что предпринять – то ли спецназ вызывать, то ли звонить в скорую помощь. Правда, бездеятельное созерцание стажерки быстро кончилось. На вопли сбежались все сотрудники и активно болели за «команду аборигенов», а Тави пришлось защищать тылы капитана, чтобы Эринрандир не получил увесистым справочником «Итильдиновые страницы» по голове. Юная энчечекистка вооружилась трофейной пластмассовой линейкой и довольно ловко лупила по каждой протянутой к Эрину руке. И, что важно, попадала, демонстрируя знаменитую эльфийскую меткость. Разумеется, будь на месте Тавариль любимая напарница, то не обошлось бы без стрельбы в потолок и обещаний выпороть батогами на конюшне (или чем там принято грозить у аристократов?)
И тут в самый разгар поединка появилась начальница ГРИПа – полненькая хоббитянка в веселеньком летнем костюмчике и с грандиозным начесом, навевающем мысль о недавно пережитом женщиной смертном ужасе, от которого волосы встали дыбом.
– А в чем, собственно, дело? – спросила она, окинув собравшихся гневным взглядом. – Почему вы не на рабочих местах, дорогие товарищ-щ-щ-щи?
И было в её голосе что-то такое… что-то от незабываемой мадам На-Гайны, потому что регистраторши шмыгнули в разные стороны, как распуганные кошкой мыши.
– Чем я могу помочь, офицер? – отчеканила начальница, пронзая Эринрандира пламенем густо накрашенных глаз.
– Ваша сотрудница отказывается сотрудничать со следствием, – пожаловался эльф.
– Мара? – искренне удивилась хоббитянка. – Что происходит?
Кикимора прошипела что-то неразборчивое насчет неприёмного дня, по инерции продолжая крепко прижиматься грудью к пыльному экрану монитора.
Видя, что энчечекист настроен более чем серьезно, а сотрудница впала в боевое безумие берсерка и вот-вот начнет грызть край монитора, мудрая руководительница поманила Эрина в свой кабинет. Дескать, со строптивой девицей я разберусь сама, а процессу дознания мешать никто не будет. Обстановка, в которой ап-Телемнару и его стажерке был вручен вожделенный список, нельзя было назвать торжественной, а настроение следователя – радужным. На прощание он во всеуслышание заявил, что завтра же обойдет все адреса вместе с мыслечтицей и боевым магом и, если обнаружит преступника, то обязательно привлечет упертую Мару как соучастницу.
И все же положительный момент в происшествии имелся – пока секреты регистрации в надежных кикиморских руках, Серединная Империя нерушима. Что не могло не радовать.
Когда Эрин и Тавариль вырвались из негостеприимного ГРИПа с добычей в зубах, было уже обеденное время. Руки у энчечекиста тряслись, и страшно хотелось разговаривать матом. Не помогла даже всосанная с одной затяжки «ородруинина».
– Надо сходить пожрать, – сказал он. – Иначе у меня будет язва желудка.
Стажерка покорно согласилась, томно взмахнув ресницами, снова превратившись из нормальной девушки в трепетную лань. И то ли её так воодушевил пример Нолвэндэ, то ли захотелось произвести на шефа впечатление, но в обыкновенной забегаловке, куда они зашли по дороге обратно в управление, Тави повела себя странно и нелепо. На непритязательный взгляд Эрина, блинчики с мясом, стакан сметаны и пирожок с яблочным повидлом, употребляемые стоя, это не та трапеза, за которой требуется проявить воспитание и манеры. Оттопыренный пальчик и нежные взгляды, бросаемые стажеркой через поцарапанную стойку, действовали на энчечекиста угнетающе. Такое впечатление, словно девица не разбавленную сметану потягивает, а чуть ли не абсент. К тому моменту, как барышня Силтиндириэн домучила второй блинчик, ап-Телемнар уже кипел почище лавы в жерле Роковой горы.