Да! Вот! Он нашел.
Среди бархатных коробочек с орденами и медалями, в самом уголочке лежала вещь, ради которой пролилось уже немало крови. Ради неприкосновенности странного предмета в форме тора из неизвестного материала, то ли крупного кольца, то ли узкого детского браслета, добровольно расстался с жизнью Элеммир.
– Примитив, – недовольно буркнула Нолвэндэ.
– М-да, – согласился Эрин. – Я думал, мода на волшебные кольца закончилась вместе с Третьей Эпохой.
– И что мы теперь будем делать с этой штукой?
Перламутрово-серая поверхность с кровавыми разводами напоминала камень, но на ощупь вещица казалась скорее костяной. Во всяком случае, для своего размера весила она немного. Эрин разочарованно покрутил штуковину в руках и внезапно завертелся волчком, зажимая уши руками и дергая многострадальной своей головой.
– Нол, ты слышишь? – прошептал энчечекист, стекленея взглядом.
– Что?
– Голос…
– Какой голос? – испуганно спросила мыслечтица. – Эрин, что с тобой?
А с Эринрандиром ап-Телемнаром было вот что: в его покореженных пыткой магоанализатором мозгах вдруг завелся посторонний голос. Тонкий, жалобный, детский и очень неразборчивый. Кто-то пронзительно звал во тьму и неизвестность. Каждый вздох, каждый всхлип, проникающий в черепную коробку эльфа, вызывал всплеск острейшей боли. Аж слезы брызнули из глаз.
И только когда Нолвэндэ вырвала из сведенных судорогой пальцев напарника кольцо-браслет, голос затих.
Эрин отдышался и с надеждой покосился на мыслечтицу:
– Ты тоже слышишь?
– Нет, – честно призналась растерянная девушка. – Абсолютно ничего.
– Давай еще раз попробуем…
И едва штуковина легла в ладонь ап-Телемнара, все повторилось заново – голос, боль, головокружение. Поэкспериментировав поочередно на всех троих, включая леди Лаириэль, энчечекисты окончательно убедились, что артефакт реагирует только на Эрина. Такая избирательность кольца-браслета капитана вовсе не радовала, а его напарницу сильно озадачила.
– Ты не мыслечтец и не сможешь провести направленный поиск.
– Что ж делать?
Прежде чем ответить, Нолвэндэ долго колебалась:
– Понимаешь… мы могли бы объединить усилия… – Она испытующе поглядела на Эрина. – Если позволишь войти в твое сознание, то я попробую определить, откуда исходит сигнал-призыв. Это не потребует много времени.
– Хорошо, – сразу же согласился эльф. – Тебе виднее, мыслечтица у нас ты.
Но девушка не торопилась.
– Эрин, после… хм… магоанализатора… в общем… любое твое сопротивление, недоверие… словом, если ты хоть в чем-то мне по-прежнему не доверяешь, подозреваешь… я не хочу причинять тебе вред, а тебе будет очень больно, и может даже случиться шок…
Еще несколько дней назад ап-Телемнар оскорбился бы на подобные предположения, но последние события многое изменили в их отношениях. И если задаться вопросом, насколько полно он раньше доверял Нолвэндэ, то вразумительного и однозначного ответа пришлось бы ждать очень долго, как окончания гоблинской пьянки, то бишь до утра. Особенно, если вспомнить, что в её предательство Эрин поверил сразу, как только увидел капитанские погоны (вот и еще повод для обиды, хотя уже понятно – она взяла их преднамеренно и для отвода глаз). Там, на набережной, мыслечтица полностью контролировала его сознание, разум и чувства, на время превратив в живую марионетку. Это ощущение трудно забыть и заставить себя повторить опыт, кстати, тоже.
Итак, вопрос стоит ребром: верит ли капитан лорд ап-Телемнар женщине, которая его удержала у самого Порога Чертогов, которая ради спасения его шкуры и мозгов не побоялась обмануть могущественных заговорщиков, настолько, чтобы отдать власть над собственным разумом? Той, которая добровольно отреклась от его любви, вычеркнула из сердца и к тому же просто боится.
Ау, паранойя? Что скажешь? Молчишь? Вот и чудненько.
– Хорошо, Нол, давай попытаемся, – сказал энчечекист.
– Уверен?
Он только кивнул в ответ. И попытался расслабиться.
– Сначала мы установим контакт…
Но с первого раза ничего не вышло, точно также, как и со второго. Почти неуловимое ментальное соприкосновение отзывалось приступом жестокой мигрени у обоих напарников. Капитан ап-Телемнар непроизвольно, инстинктивно сопротивлялся, а это означало…
Нолвэндэ сникла и погрустнела. Недоверие оказалось взаимным и симметричным. И как всегда, это случилось в самый неподходящий момент, когда надо действовать и торопиться, когда нельзя больше ждать.
Делать было нечего, кроме как расставлять все точки над «i» в походных условиях. И Эринрандир в очередной раз наступил на горло собственной песне, заставив себя говорить то, о чем предпочел бы молчать:
– Нол, ты сама подвела черту под нашими отношениями, и хотя мне очень горько, что все получилось так… хм… некрасиво, но поверь, я уважаю твой выбор, и никогда, слышишь, никогда даже в мыслях не посягну на твою свободу. Деваться нам некуда, надо найти источник голоса любой ценой, иначе получится, что все зря, зря принесена в жертву жизнь Элеммира, душа Линдиссэ, свобода Фторра, наша с тобой… наши чувства. Я постараюсь не сопротивляться, честно постараюсь, и надеюсь, что получится. И еще… ты не должна обращать внимания на мои ощущения, я перетерплю любую боль, но локацию сигнала ты найди, постарайся… Хорошо?
А счастье было так возможно, и так возможно, и вот так… Это я не то чтобы конкретизирую… скорее, о ситуации в целом. Взять локацию сигнала, которого я не слышу – и не просто же так не слышу, наверняка там имеется хитрость, секретка не против ушлого мыслечтеца даже, а, возможно, и просто против любого существа женского пола. Леди Лаириэль голос тоже не слышала, а это не может не наводить на интересные мысли. Так что наша единственная нить – это Эрин.
Ломать его, как тогда, на набережной? Ха. Во-первых, так я уже не могу, и смогу теперь не скоро, а во-вторых… Даже если бы могла, если бы хватило сил – не хочу. Второго такого раза ни один из нас не выдержит. Сдохнуть не сдохнем, а вот ни о каком доверии потом и речи не будет. Себя я возненавижу за то, что сделала, а его – за то, что позволил. Так что сила тут не поможет. К тому же… далеко не факт, что неведомый «шифровальщик» не предусмотрел и такой вариант.
А добровольный контакт, как раньше… Ну да, мы же так друг другу доверяем!
Мигрень я переживу. Я не переживу позора.
Поэтому – вдохнула, выдохнула – и медленно, осторожно… у меня получится, у меня не может не получится… сомнения разрушают любую магию, а ментальный контакт – это тоже магия… магия доверия. Я доверяю тебе? А себе я доверяю?
Да. Ни сомнений, ни колебаний. У меня – нет, у нас! – все получится. Слышишь?
Я не стану тебя ломать. Я не причиню тебе вреда, не подчиню, не попытаюсь управлять. Клянусь. В последний раз просто поверь мне.
Впусти меня.
Ну… еще чуть-чуть…
Давай же. Мы сможем. Я тебе верю, а ты?..
Запутаны и непредсказуемы игры разума. Зачастую, начиная распутывать клубок ассоциаций, мы устремляемся дорогами воспоминаний в такие непроглядные дали, что страшно становится. Справедливо решив, что медитация на тему отношений с Нолвэндэ результата не дает, Эрин попробовал зайти с другой стороны проблемы, пустившись в размышления о сущности доверия. Были же в его долгой и отнюдь не праведной жизни моменты абсолютной веры в чью-то преданность и честность? Были, не могли не быть. Иначе он не выжил бы во время войны. Разве старший лейтенант хоть на мгновение усомнился в своих соратниках? Тому же Птурсу он верил на фронте, как самому себе. Любому разведчику из своего отряда Эрин позволил бы… ну, наверное, вскрыть себе грудную клетку и вручную управлять сердцем. Нолвэндэ тоже соратница, полтора года они не только делили постель, они работали как единый организм, храня друг друга от пули, ножа или магии. И если кто и дрогнул, так это капитан ап-Телемнар.
Так что расслабься, ушастый параноик, и крепко запомни, кто виновник всех твоих несчастий. Как это кто? Ты сам! Чувство вины – лучший ключик к любой душе.
Если душа может онеметь, как передавленный бечевкой палец, то душа Эрина онемела, сама себя обезболив. Сознание подернулось дымкой, молящий жалобный голос звучал откуда-то издалека, и пока Нолвэндэ занималась направленным поиском, энчечекист блуждал по причудливым мирам воспоминаний разных лет, то возвращаясь в глубокое детство, то мгновенно переносясь в недавнее настоящее. Детские шалости, юношеская безответная влюбленность, смешные случаи, забавные происшествия… память – штука забавная, чего только не хранит она в своих глубоких сундуках. И только войне не нашлось места. И правильно.
– Все! Я нашла!
Эльф улыбнулся, не размыкая век. Все-таки они с Нол – отличная команда. Были.
Артефакт был настроен на живое существо, и в данный момент оно находилось довольно далеко за городом. Где-то в небольшом коттеджном поселке, примыкающем к крупному лесному массиву в северном направлении. Точнее выяснить Нол не могла.
– Сориентируемся прямо на месте.
Никаких проблем. Теперь бы еще добраться туда побыстрее и без погони на «хвосте».
– Нол, ты уверена, что твоя машина «чистая»?
– Хороший вопрос. С одной стороны, вроде не должна, но…
– Но гарантии никакой, так? – не отставал Эрин. – Я знаю Птурса, он никому не доверяет. Он бы обязательно попытался тебя контролировать.
– Согласна. И машина, и форма… Ну, чистый камуфляж у меня есть, только переодеться, но на чем же тогда мы поедем? Машину угоним? Или такси вызовем? – спросила она, ставя напарника в весьма затруднительное положение.
Но Эрина спасла леди Лаириэль.
– Возьмите автомобиль Элеммира, – и протянула ключи от спортивного суперкара. – Он бы не возражал.
От одного только вида «Шайтанджинни-Иблиса» у капитана ап-Телемнара потекли слюнки. Это была не машина, а мечта всей жизни: полтысячи «лошадок» под капотом, бешеный темперамент – разгон до ста километров в час менее чем за 4 секунды, независимая подвеска на двойных поперечных рычагах, мощные тормоза с антипробуксовочной системой, полноприводная трансмиссия. А формы… чувственная напряженность, приправленная легким налетом агрессии! Будь жив Элеммир и не поджимай время, Эрин провел бы в гараже несколько суток, с головой погрузившись в изучение всех деталей болида. А так… оставалось только цокать языком и завистливо вздыхать.