— Мне даже не верится, что ты здесь, — сказала она и, когда он не ответил, добавила: — Я люблю тебя, Оливер. Я так тебя люблю.
И вновь молчание. Затем его голос:
— Можно мне попить?
Боже, он что, не слышит ее? Селия возмутилась, но тут же одернула себя. Муж ранен, он постоянно возвращается мыслями в тот ад, не может из него вырваться. Какое право она имеет что-то ждать, тем более требовать от него? Она дала ему воды и спокойно сказала:
— Ну как ты?
— Хорошо, — ответил он, — правда, хорошо. Рад, что я дома.
Это все, что она услышала от него за сутки.
На следующий вечер Оливер, казалось, немного окреп: он хорошо спал, и боль утихла. Близнецам и Барти позволили на несколько минут навестить его. Оливер улыбался, явно обрадованный этому свиданию, поцеловал близнецов и подержал за руку Бар ти. Он сказал ей, что с удовольствием читал все ее рассказы и что они ему здорово помогли. Так долго он не говорил ни с кем с момента возвращения. И снова странный протест всколыхнулся в душе Селии, и снова она подавила его, недовольная собой. Немного позже она принесла мужу чашку теплого молока: ему предписали жидкую диету и, кроме того, внутривенно вводили питательный раствор. Она помогла ему приподняться, придерживая чашку. Изможденный, утопая в подушках, он неожиданно улыбнулся ей.
— Спасибо, моя дорогая. Прости меня.
— Оливер! За что?
— Что я такой никчемный муж.
— Но это же смешно, Оливер. Я ничего не жду от тебя, ты же ранен!
— Я очень люблю тебя, — сказал он и мгновенно заснул.
После этого Селия почувствовала некоторое облегчение, ей стало проще мириться с его раздражительностью, погруженностью в себя, с его молчанием. Давалось это с трудом. Дети тоже были разочарованы: они ждали объятий, поцелуев, интереса к ним и к их делам. Селия старалась объяснить им, в чем причина безразличия отца, чтобы они не обижались на него и не требовали слишком многого. Барти вроде бы понимала ее, но близняшки — нет.
— Папа пережил такую страшную войну, — говорила Барти девочкам, — и теперь он жутко устал. И до тех пор, пока ему не станет лучше, он не сможет радоваться нам, как прежде.
Близнецы посмотрели на нее пристально, и вдруг Адель сказала:
— Он тебе не папа.
— Да, у тебя другой папа, — подтвердила Венеция, и обе убежали.
Барти взглянула им вслед полными слез глазами. Она уже забыла, когда они в последний раз обижали ее и как это было больно.
— Не обращай на них внимания, — обнимая Барти, сказала Селия, — ты же знаешь, какие они. Спасибо за то, что попыталась им объяснить. То, что ты сказала, абсолютно верно.
Барти не ответила и, выдавив из себя кислую улыбку, направилась в сторону библиотеки. На следующий день Селия, войдя к Оливеру, увидела там Барти. Та читала ему «Сказки просто так» Редьярда Киплинга. Почему-то это вывело Селию из себя.
— Барти, ты же знаешь, что Уолу положено днем спать.
— Да, но он…
— Ну-ка беги, тебя искала леди Бекенхем.
— Не очень-то ты деликатна с ней, — мягко заметил Оливер, когда Барти ушла.
— Оливер! Она прекрасно знает, что у тебя сейчас время отдыха.
— Я лежал с открытыми глазами, дверь была отворена. Барти предложила почитать, и я с удовольствием согласился. Мне было так скучно!
— Оливер, я почитала бы тебе сама, если бы ты попросил.
— Да, но предложила-то Барти. Дорогая, какая разница? А ведь это хороший знак — тебе не кажется? — что мне было скучно.
— Да. Да, конечно. — Селия быстро взглянула на него. Ей хотелось поговорить, и она сочла, что сейчас подходящий момент. — Оливер, после выходных мне нужно будет вернуться в Лондон. В «Литтонс» неотложные дела.
— И хорошо, — закрывая глаза, произнес он. — Не волнуйся за меня. Здесь замечательный уход.
И ничего о ней, о том, что он будет скучать по ней, только о себе… «Прекрати, Селия, прекрати немедленно, что за ребячество?» — приказал ей внутренний голос. Она наклонилась и поцеловала мужа в лоб.
— Ладно. Я рада, что тебе здесь удобно.
— Да, очень удобно.
— Посидеть с тобой немного?
— Нет, дорогая, не стоит. Я очень устал, мне нужно поспать. Ты же сама говорила, что у меня сейчас время отдыха.
— Говорила, — согласилась Селия и тихо вышла из комнаты.
Уезжая в воскресенье вечером, она нежно поцеловала Оливера на прощание. Казалось, он немного окреп — сидел и читал.
— До свидания, дорогой, я приеду на следующие выходные. Как только добуду бензин.
— Да, постарайся, если сможешь. Сегодня мне намного лучше. И день выдался чудесный.
— Вот как? Я рада, что ты доволен.
— Да, да, очень доволен.
— Боюсь, наш дом в Лондоне в довольно плачевном состоянии. И офисы издательства тоже. Что делать с…
— Правда? Дорогая, не могла бы ты привезти мне что-нибудь почитать, когда приедешь снова? Я так люблю читать, а библиотека твоего отца не слишком богата. Только не очень старое, не раньше Диккенса.
— Конечно, — с удовольствием пообещала Селия. — Я могла бы привезти тебе кое-какие рукописи и что-нибудь из наших новых изданий, если хочешь.
— О нет, — ответил Оливер, — это больше похоже на работу, а не на чтение. Я имел в виду книги вроде Конан Дойла или еще что-то такое увлекательное. Это взбодрило бы меня.
— А, понятно, — кивнула она, — хорошо.
— Я устал, дорогая. Не могла бы ты задернуть шторы, я посплю. До свидания. Надеюсь скоро снова увидеть тебя.
Ни слова о том, что будет скучать, о том, чтобы она была осторожна в пути, ни слова о тех проблемах, которые ждут ее в городе. Естественно, этого и надо было ожидать. Чего она хотела? Но легче не становилось. Невольно ей вспомнились слова Сары, графини Мальборо, одно из ее излюбленных выражений: «Сегодня граф вернулся с войны и наслаждался со мною в ботфортах».
Вот то, о чем она мечтала все эти годы: нетерпеливое, радостное, безумное воссоединение. На деле все оказалось не так.
К следующим выходным состояние Оливера заметно улучшилось. Погода была по-прежнему чудесной, и, когда Селия приехала, незадолго до субботнего ланча, Оливер был в саду, рядом сидела Барти. Увидев Селию, она вскочила и побежала ей навстречу.
— Тетя Селия, здравствуйте! Уолу намного лучше, ему сняли капельницу и дают немного супа. Вчера я сама его кормила, — с гордостью добавила девочка.
— Вот и славно, — сказала Селия, целуя Оливера. — Я так рада. Привет, дорогой. Как чудесно видеть тебя в саду!
— Да, я тоже очень рад. А Барти — прекрасная сиделка. Она еще и на фортепьяно мне играла. Дорогая, ты привезла что-нибудь почитать?
— Да, и много чего. Я тут захватила одну новую книгу, хочу, чтобы ты… — Ей просто не терпелось показать ему необыкновенное творение Себастьяна Брука. Всю неделю Селия была поглощена им, читала, размышляла, прикидывала, когда и как его можно будет опубликовать, во что это обойдется, сколько нужно заплатить его агенту.
— Ради бога, только ничего нового, дорогая. Я тебе говорил, что мне пока не под силу переварить это. Что-нибудь легкое, я же просил. Что-нибудь типа Дипинга[19], Конан Дойла…
— Ну да, — согласилась она, — конечно, именно это я и привезла. Сейчас. Вот.
— Замечательно. Начну сразу же после ланча. После супа. Когда он будет готов, Барти? Может, сбегаешь, узнаешь?
Барти убежала. Селия ждала. Ждала, что Оливер скажет, как рад видеть ее, спросит, как она доехала, как прошла неделя. Как она сама, наконец. Но так и не дождалась. Ни теперь, ни за все время выходных.
— Как ваш муж? — спросил Себастьян Брук в следующий понедельник. Они обедали в отеле «Савой», ожидая его агента. Селия уже подала заявку на книгу — она боялась, что ее опередят. Ей хотелось обсудить этот проект с Оливером, но тот наотрез отказался.
— Я не готов, дорогая, извини. Пока что я вынужден оставить это целиком на твое усмотрение.
Предложение Селии было принято. Четыреста фунтов. Огромная сумма. Затем агент Себастьяна, Пол Дэвис, снова позвонил ей. Книгу просит «Макмиллан» и дает больше. По-прежнему ли она заинтересована? Да, сказала она, заинтересована, но предложить больше не может. Пол Дэвис ответил, что сожалеет, но, видимо, им придется распрощаться. Селия собралась с духом и спросила, не устроит ли их пятьсот фунтов? Дэвис ответил, что сообщит своему клиенту. В тот же день, только позже, он зашел к ней и заявил, что она гарантированно получит книгу за пятьсот пятьдесят фунтов. Это были просто немыслимые деньги: стандартный авторский гонорар составлял в то время всего двадцать фунтов. Лишь иногда в журнале «Книготорговец» сообщалось, что кому-то из прославленных авторов издатели предложили двести фунтов, но такое случалось крайне редко. А Себастьян Брук отнюдь не был знаменитым писателем. Но он, конечно же, станет им, а с ним еще большую славу обретет и «Литтонс». Селия решила пойти на риск. Вцепившись в край стола, она сказала агенту: хорошо, пятьсот пятьдесят. В конце концов, эти деньги им всегда удастся выручить с продаж, а скорее всего, они заработают гораздо больше. В подтверждение сделки и в честь творческого союза издательства «Литтонс» и Себастьяна Брука был устроен совместный ланч.
— Мужу намного лучше, — ответила она Себастьяну. — Хотя, конечно, он еще очень слаб.
— Естественно. Как хорошо, что он вернулся живым! Я рад за вас. — Он улыбнулся ей своей чудесной, ослепительной улыбкой.
— Спасибо, — сказала Селия. — Он вернулся, и это главное. Только, знаете, он как-то… изменился… не в лучшую сторону.
— Что значит «не в лучшую сторону»?
— Ох… Не знаю. Он очень… подавлен. — Слыша собственные слова, Селия подумала, как нелепо они звучат, как вообще неуместен этот разговор. Встретившись взглядом с Себастьяном Бруком, она неловко улыбнулась. — Глупо так говорить. Разумеется, его подавленность вполне объяснима.
— Да, — подтвердил Себастьян, — объяснима. Но от сознания этого легче не становится, верно?
— Вы правы, — недоуменно ответила она, — легче не становится.