– Убийство я понимаю, – пояснил Гэй, широко раскрывая глаза. – Я не могу понять вот этого.
– Вы не видите тут никакого смысла?
– Ну, об этом не мне судить. Но я желаю знать, что здесь творится. До этого момента «некто» ограничивал свои выходки ночным временем. А теперь этот шутник разгуливает при свете дня и пишет… чековая книжка! – перебил самого себя Гэй.
И он, уже не обращая внимания на бумажное месиво, принялся рыться в ящике. С некоторым облегчением он выудил чековую книжку в кожаной обложке банка «Капитал каунтиз», она по какой-то счастливой случайности нисколько не испачкалась, и он благоговейно положил ее на край бюро. Затем он вытащил небольшой кожаный кошелек, в каких сельские жители носят мелочь, и раскрыл его.
– Здесь что-то не то, – прибавил он уже иным тоном – естественным. – Денег нет.
– Денег? – переспросил Хэдли. – Мне казалось, вы говорили, что не держите в этом бюро ничего ценного.
– Истинная правда, суперинтендант, не держу. В этом кошельке всего только и бывает что немного монет, на случай если придется заплатить за посылку, или дать на чай, или что-то еще. В нем никогда не бывает больше фунта.
– Сколько пропало?
– Двенадцать шиллингов, по-моему, – отвечал Гэй с достоинством. – Как думаете, это еще одна утонченная шутка?
Хэдли глубоко вдохнул и обвел комнату мстительным взглядом, не уступавшим взгляду Гэя. Рукой, обернутой носовым платком, он взял с бюро пузырек туши. Без сомнения, именно из него залили внутренности ящика – он был почти пуст.
– Ага, – проворчал он, – да, я принимаю меры предосторожности в надежде на отпечатки пальцев. Фелл, помнится, однажды в деле Безумного Шляпника ключ к глупой шутке оказался и ключом к убийству. А знаете… – Хэдли умолк и остыл. – Мы все устроим прямо сейчас. Кто-нибудь… вы не могли бы, – он взглянул на Кента, – пройтись по дому и собрать всех? Нет, не трудитесь посылать прислугу, сэр Гайлс, мне нужно, чтобы все слуги сейчас же пришли сюда, так что вызовите их. Мы с них и начнем. Если у вас две горничные, не понимаю, как кто-то мог учинить подобное, оставшись совершенно незамеченным. – И он мрачно прибавил, обращаясь к Кенту: – Да, можете сказать им что пожелаете. Вреда от этого не будет.
Кент поднялся по внутренней лестнице в коридор верхнего этажа. Он шел быстро, потому что не хотел оставлять себе времени на размышления. Дом «Четыре двери», соответствуя плану своей (как бы своей) эпохи, был сильно вытянут, и центральный коридор проходил через все строение. И Кент без труда отыскал троих из четырех искомых объектов: Франсин, Дэн и Мелитта сидели все вместе в некоем подобии кабинета наверху, большие эркерные окна которого нависали над парадным входом. Они собрались у газового камина, и настроение у всех было какое-то раздраженное.
Дэн поздоровался с Кентом брюзгливо.
– Ну и что ты за друг! Вчера вечером улизнул прогуляться с этой девицей, что я очень даже понимаю. Но сегодня утром ты же встал и отправился куда-то с полицией…
И снова все стало как дома.
– Я отправился с полицией, – пояснил Кент, – с разрешения доктора Фелла, потому что мне хотелось узнать, вдруг выяснится что-то, способное помочь всем нам выбраться из этой заварухи. И теперь можно сказать гораздо больше. – Он огляделся по сторонам: отсутствие Рейберна сразу бросалось в глаза. – А где Харви?
Дэн обладал пугающе острой интуицией – вероятно, даже более острой, чем у Мелитты. Он только что сидел, разведя локти в стороны и упираясь ладонями в колени, а теперь встал с таким видом, словно собирался поднять каменную глыбу. По одну сторону от него сидела преисполненная недовольства Мелитта в платье от Шанель. По другую сторону Франсин курила сигарету, глядя на все с величайшим вниманием. Кент навсегда запомнил их в тот момент, потому что домашняя атмосфера словно возвращала к ярко окрашенным виллам Парктауна. И все случившееся утром тоже походило на домашнюю перебранку, принявшую скверный оборот: нашла коса на камень, дурная шутка, – словно кто-то влез в чужой бар или же сделал кому-то подножку. Хуже всего то, что это произошло на самом деле. Это могло случиться, и случилось – приведя в итоге к убийству. И Дэн догадался. Он остановился так близко к газовому камину, что по комнате потянулся запах паленой шерсти от его твидового костюма.
Дэн переспросил:
– Харви? Пошел в паб за сигаретами. А что стряслось?
– Кто-то решил подурачиться. – Кент умолк. На самом деле то, что случилось утром, никак нельзя было назвать дурачеством, несмотря на нелепые попытки выдать все за издевательскую шутку. – А давно вы сидите тут все вместе?
– Мы с Мел только что пришли. Франсин была здесь все время. Что происходит?
Кент рассказал им.
Их реакцию на его рассказ можно было бы счесть странной, а может, и нет. Они вели себя очень тихо. Всем передалось унылое настроение Мелитты, как будто они сняли домик на побережье, где уже две недели непрерывно льет дождь. И только под конец Дэн возмутился.
– Никогда в жизни не слышал о подобных розыгрышах! – воскликнул он, высматривая злоумышленника во всех углах комнаты. – Правильно ли я понял: кто-то берет эту фотографию, делает на обороте надпись и заталкивает ее в полотенца. Кто-то разрывает остальные фотографии в клочки и заливает красной тушью. А потом кто-то крадет двенадцать шилл… ой, бросьте! Зачем же похищать деньги?
– Вот именно, – произнес Кент, догадываясь. Он наконец-то понял, что его смущало в общей картине. – У меня было ощущение, что здесь есть какая-то неправильность, и ты на нее указал. Это деньги. Все остальное можно списать на извращенное чувство юмора, можно придумать еще какое-то общее объяснение; кажется, я уже нашел одно. Однако кража денег никак сюда не вписывается.
– Может, так и есть, – заметил Дэн. – Допустим, деньги взяла одна из горничных или что-то вроде того?
– И у Дженни денег не было, помните? – вмешалась Мелитта.
– Чего у Дженни не было?
– Не было разменных денег, мелочи, никаких монет, – с готовностью пояснила она. – В ее сумочке в отеле. Я знаю, потому что меня попросили проверить ее вещи.
Чистая правда. Кент вспомнил, что сам записал это. Мелитта, чей аккуратный носик этим утром подозрительно порозовел, разгорячилась:
– Вот только не говорите мне, что я сама не знаю, о чем болтаю. Я еще тогда подумала, что это ужасно странно, и я сказала об этом мистеру Хэдли; вы же знаете, в любой поездке люди всегда держат при себе мелочь, и я уверена, Дженни тут не исключение. Когда я увидела, что у нее в номере нет ни одной монетки, я подумала, не забрал ли их кто-то, хотя, конечно, не стоило говорить об этом вслух.
– Но у нее же было тридцать фунтов банкнотами, и их-то не тронули.
– Да, дорогой, только откуда это известно тебе?
– Потому что я сам об этом позаботился, – угрюмо пояснил Дэн. Он явно не заметил никакого подтекста. – Кто-то ведь должен брать на себя ответственность. И я именно тот, кто вечно за всеми подчищает. Да, все верно, я человек действия, но я хочу, чтобы эта чепуха прекратилась. Неужели ты всерьез считаешь, что некто ошивается рядом, охотясь за мелкими монетами и не обращая внимания на крупные банкноты?
– Я совершенно точно не знаю, дорогой, – ответила Мелитта со своим доводящим до исступления спокойствием и разгладила юбку. – Как часто говорил мой дедушка…
Дэн на миг пригнул голову.
– Мел, – начал он, – теперь кое-что хочу сказать я. И не пойми меня неправильно. Я твой муж. Я обожаю тебя, как никто в мире, но только завязывай с этой привычкой. Говорю сейчас как на духу. К черту твоего дедушку, и твоего дядюшку Лайонела, и твою тетю Эстер, и твою тетю Гарриет, и твоего кузена Как-бишь-его-там, и всю их доморощенную мудрость. Хватит с меня этих родственников, которые давно уже переселились в мир иной.
– Полегче! – не выдержал Кент, и Дэн с угрюмым видом отодвинулся к окну. – Из-за всех этих событий мы так взвинчены…
– Вероятно, да, – признал Дэн. – Прости, Мел. Просто я бы отдал что угодно, лишь бы снова услышать твой смех. Ладно, что нам предстоит дальше?
– Порадуйте Хэдли, сообщив ему, где вы находились с момента прибытия сюда в одиннадцать часов до, скажем, четверти двенадцатого…
– В библиотеке, – тут же отозвался Дэн. – Листал книги, гадая, где же все остальные и зачем мы вообще сюда притащились.
– Ты сейчас не имеешь в виду кабинет Гэя?
– Нет-нет, библиотека находится в другом конце здания.
– А Харви, ты говоришь, отправился в паб за сигаретами? Когда он ушел?
– Почти сразу же, как мы приехали. Он вышел вместе с шофером, который привез нас. Значит, он ни при чем – снова.
Они оба взглянули на Франсин, которая была какой-то непривычно молчаливой.
– Надеюсь, Крис, – сказала она и улыбнулась, задумчиво глядя в камин, – ты не дошел до того, чтобы подозревать меня. Я рассказала им о твоем грандиозном обвинении против Хардвика, так что, полагаю, все теперь в опасности.
– Я не это имел в виду. – А имел он в виду то, что уже никак не исправить прошлый вечер, когда каждый из них был почти искренен, пока между ними не возникла глухая стена ее настроения. Однако он не стал говорить о том, что имел в виду. – Полиция с минуты на минуту будет допрашивать вас…
– Ах да. Я была здесь, наверху, между своей прежней комнатой и этой. Вниз я вообще не сходила.
– Мелитта?
– Я принимала ванну.
Повисло молчание.
– Ты принимала ванну? – повторил Дэн. – Похоже, ты всегда принимаешь ванну, когда происходит нечто подобное. Когда? В смысле, где?
На этот раз она рассмеялась, чистосердечно и совсем по-домашнему.
– На самом деле, дорогой, для этого обычно существует только одно место. Хотя, припоминаю, когда мы только поженились, ты это делал в бочке для дождевой воды и каждый раз едва не топил там попугая. Я, разумеется, принимала ванну в ванной комнате. Ты потащил нас сюда в такую рань, что в отеле у меня не осталось на это времени. Я позвонила горничной, Летти или Элис – кажется, это была Летти, – и она наполнила для меня ванну. Сразу после нашего приезда. Я знаю, потому что она как раз закончила уборку в ванной и уже развешивала чистые полотенца, когда я попросила ее набрать воды.