Откуда-то сбоку так внезапно грохнула музыка, что Рита подпрыгнула на месте. Черт возьми, да вот же еще одна дверь! Раздвижная, поэтому Рита ее сразу не заметила. Теперь она решительно потянула вбок ручку, быстро прикинув, можно ли соврать, будто заблудилась в поисках туалета.
Да, можно, можно. Все равно они все здесь тупые, как пробки! Ну смелей же!
За дверью оказалось как раз то, что Рита так долго разыскивала. Это была библиотека, кабинет и спальня в одном флаконе. И комната явно принадлежала Илье Михалычу Кочеткову. Хотя бы потому, что на диване валялся его костюм, а рядом на полу — огромных размеров мужские тапки.
Все это Рита разглядела за секунду, а потом ее взгляд уперся в чернявую макушку Кочеткова-младшего, который сидел за компьютером и под музыку дрыгал ногами в разные стороны.
Рита не успела еще сообразить, что делать дальше, как Данька обернулся.
— Здрасти, — вежливо сказал он, вроде бы совершенно не удивившись ее появлению.
Но огорчился. И стал ждать, когда она уйдет. Рита застыла на пороге, ощупывая глазами комнату. Но нетерпеливый взгляд Даньки мешал сосредоточиться.
— Что? — раздраженно спросила Рита, злясь на саму себя.
Нельзя так с ребенком. Надо набраться терпения и быть очень ласковой, как бы не хотелось треснуть его по затылку и отправить куда-нибудь подальше.
— Что ты, малыш? — переспросила она, слащаво улыбаясь.
— А вы что? — недоуменно осведомился он. — Тоже Митяева любите?
Чего, чего?! Кого она любит? Какой еще Митяев?
— Лето — это маленькая жизнь порознь, тихо подрастает на щеках поросль! — заорал между тем карапуз, подпевая барду, а потом соскочил со стула и сообщил: — Я сначала в наушниках слушал, но решил, что лучше на всю катушку, чтобы всем слышно было. Правда, мне у него только одна песня нравится. Вот эта вот. А потом я «Татушек» поставлю.
Он посмотрел на Риту так, словно она должна была от этой перспективы захлебнуться от счастья.
Ей же вдруг страстно захотелось выпить чего-нибудь покрепче мартини. В голове шумело, как после долгого перелета и резкой смены климата.
— Под них рисуется лучше. Хочешь посмотреть, как я рисую? — он потянул ее за руку, на ходу разъясняя, — я умею и красками, и карандашами, но иногда вот на компьютере балуюсь. Смотри, это Змей Горыныч, тебе страшно?
В горячей надежде он уставился на Риту. Даньке очень хотелось, чтобы она напугалась и ушла отсюда. Совсем.
А папе он потом расскажет, что его невеста обыкновенная трусиха и жениться на ней — последнее дело.
Рита ему не нравилась, вот!
С машинкой, которую она подарила, он, конечно, поиграл. Ну как поиграл, разобрал и все. Ничего особенного, собрал обратно за пять минут. Правда, несколько винтиков оказались лишними. Данька их выкинул в мусорное ведро, а машинку закатил отцу под кровать. Подальше.
Фиг с ней.
Вот невесту так не закатишь, жалко. Данила Ильич, обдумывая это, тяжко повздыхал. И еще немного подумал. Нет, он категорически не хотел, чтобы эта невеста стала жить с папой. Во-первых, от нее здорово воняло сладкими духами. Если она останется, весь дом пропахнет, это точно. Во-вторых, она сюсюкала и чуть козу рогатую ему не делала, чего Данька совершенно не мог вытерпеть. Поэтому быстренько смылся с террасы. А по пути решил, что Рита — просто дура, раз не умеет нормально разговаривать с человеком.
И еще он видел, как она незаметно отпихивает от себя Геру, прибежавшую поздороваться. Этого уж Данька понять никак не мог и окончательно определил невесту в идиотки.
Ну и зачем папе идиотка?
— А вот еще Кащей Бессмертный, — продолжал пугать ее Данька, тыкая пальцем в скелет со шляпой на голове.
Кащея рисовал не он, но какая разница? Лишь бы тетенька страху натерпелась!
— Какой ты молодец! — выдавила, наконец, Рита, зыркая по сторонам.
Полки с книгами от пола до потолка. Может быть, там надо искать? Сейфа нигде не видно. Письменный стол самый обыкновенный, без замков и на первый взгляд потайных ящиков не имеет.
— Эй, — снова потряс ее руку Данила, — а еще у папы в столе пистолет есть! Он, знаешь, как рассердится, сразу палит вокруг, прямо жуть!
Ее не напугали картинки, и ему пришлось придумать кое-что посерьезней.
— А сердится он каждые пять минут, — добавил Данька, скорчив жалостную гримасу, — и, главное, без всяких причин.
Он всплеснул руками, как это делала бабушка, когда обнаруживала, что в ванной проходил морской бой или в результате сражений в гостиной разбита хрустальная ваза. Она охала, но поделать-то уже ничего не могла. Данька уже был далеко, вернее, высоко на дереве.
— И что же твой папа вот так просто держит пистолет в столе? — спросила Рита.
Данька пожал плечами.
— Конечно! Чтобы всегда под рукой! Чуть только разозлится, за него хватается!
Он пригляделся к невесте, которая вовсе не собиралась падать в обморок или убраться подобру-поздорову на Северный полюс, где ее не смог бы найти ужасный дядя-адвокат с пистолетом.
Напротив, она спокойным голосом полюбопытствовала:
— А ты, стало быть, тоже можешь его взять?
— Пистолет?! Нет, что вы! Папа его под замком держит. А ключ носит на шее и никогда не снимает. Нечего даже пытаться пистолет у него отобрать, понимаете?
Интересно, мальчишка все наврал от начала до конца или хоть капля правды в его тираде содержится?
Рита усмехнулась и, приняв заговорщицкий вид, подергала ящик стола.
— Бесполезно! — победно выкрикнул Данька. — Не откроете!
Невесте совершенно необязательно знать, что под замком у папы хранится вовсе не пистолет, а обычные бумаги. Отец называл их «важные сведения» и строго-настрого запретил Даниле пытаться вскрыть этот ящик.
— Ты просто пороешься, а я потом сто лет разбираться буду, где что, — ворчал папа, пряча ключи в бумажник, — и так с тобой никакого сладу нет.
— Ничего, — утешал отца Данька, — зато у тебя есть я.
Но в ящик не лазал, раз нельзя, значит нельзя. Данька твердо знал, что некоторые папины запреты лучше не нарушать. И очень хорошо разбирался, какие именно.
Рита между тем отошла от стола и еще раз окинула комнату орлиным взором. Ничего, представляющего интерес. Значит, искать надо все-таки в столе. Как раз в том ящике, запертом на простой хлипкий замок.
— Малыш, а тебя ведь бабушка искала, — вдруг «вспомнила» она, — беги скорей, она что-то вкусненькое там приготовила, кажется.
— Да не хочу я есть, — пробурчал Данила, чрезвычайно разочарованный тем, что его план устрашения не сработал.
— Ну ладно, — проговорила Рита, судорожно соображая, как бы выдворить его из комнаты, — тогда знаешь что? Давай-ка в прятки сыграем. Ты беги во двор прячься, а я буду… мм… водить.
Он посмотрел на нее с изумлением, словно прозвучало предложение поучаствовать в каком-то сомнительном предприятии, да еще в совершенно неподходящей компании. Данька никогда не играл с чужими, а эта невеста была чужая — целиком и полностью чужая. И духи ее, и блестящее узкое платье, похожее на змеиную кожу, и пальцы с острыми, длинными ногтями, и приторный голос, которым она говорила очевидные глупости.
Нет уж, в прятки он лучше с бабушкой. Хоть та и ворчит постоянно, что сил у нее нет никаких и зрение «ослабленное», а все равно играет. Только вот проигрывает все время. Даньке даже приходится изредка поддаваться и делать вид, что он не замечает ее, притаившейся за комодом или в кустах крыжовника.
— Ну что, я начинаю считать?
— Не-а, идите лучше чай пить, — бесцеремонно посоветовал Даня.
Рита заскрежетала зубами от злобы. Черт возьми этого маленького упрямца! Ну что ему стоит исчезнуть на пять минут! Всего на пять, и дело сделано. Если, конечно, в ящике есть то, что ей нужно.
— Пошли вместе, — с нежной улыбкой проворковала она, сгорая от желания отшлепать противного детеныша как следует, — бабушка тебя обыскалась уже, волнуется.
Он посопел. Сидеть вместе с невестой за столом ему вовсе не хотелось, но и бабулю огорчать тоже.
Данька уверенно пощелкал мышкой, выключая комп. Рита наблюдала за ним с удивлением. Оказывается, этот клоп не тупо водит курсором, рисуя всякую белиберду, а имеет более широкие познания. Вундеркинд, блин! Хотя нынешние дети сплошь вундеркинды, резво болтающие на английском, разбирающиеся в Интернете и с успехом цитирующие целые учебники по маркетингу.
Вот и справляйся с ними, как хошь!
Она хотела пропустить его вперед, но Данька выставил руку и произнес с важностью:
— Проходите, пожалуйста.
Рита возвела глаза к потолку. Еще и манеры галантного кавалера, просто кладезь талантов, а не ребенок! Если он сейчас же не перестанет их демонстрировать, она за себя не ручается.
Когда они оказались в коридоре, Рита чуть подтолкнула Даньку в плечо и, улыбаясь, сказала, чтобы он бежал на террасу, а ей пока надо вымыть руки.
— Знаете, где ванная? — проворчал Данила, которому вовсе не хотелось ее провожать.
— Догадываюсь, — кивнула Рита и сделала вид, что направляется именно туда.
Данька поскакал по коридору на выход.
Наконец-то! У нее минуты две, не больше. И так уже можно было подумать, что она утопилась с горя в унитазе.
Рита раздвинула двери и проскользнула в комнату адвоката. Ну и дурак же он, этот Илья Кочетков! Настоящий тупица, полагающий, что дом — его крепость. Какая там к черту крепость, если кругом убожество и вседозволенность? Вот посадил бы охранников с автоматами, повесил бы железные решетки на окна, камеры в каждом углу, замки на ящики, да поставил бы сейф — как любой нормальный человек с такими доходами, — и было бы все иначе. Сложней во сто крат для Риты.
Как же это здорово, что Кочетков оказался таким дебилом!
Она быстро оглянулась, вытащила шпильку из прически, секунд тридцать ковырялась в замке и, наконец, выдвинула ящик. Так и есть. Папки с бумагами! Теперь искать, искать, искать, пока кто-нибудь из этих дуралеев не нагрянул.
Контракты. Доклады. Какие-то чеки.