— Алвин, — подумал он, — гордился бы мной сейчас. Странно, что ему приходилось защищать идеи Алвина, в то время как сам Алвин, присутствуй он здесь, вполне мог бы выступить против. Наконец одна его мечта претворилась в жизнь: в отношениях между Лисом и Диспаром произошел сдвиг, и это было только начало. — Интересно, — подумал он, — где сейчас Алвин?
Алвин не видел и не слышал ничего подозрительного, но не стал спорить. И лишь когда люк закрылся за ними, он повернулся к своему другу. — Что это было?
— Не знаю, но что-то страшное. — По-моему, оно все еще наблюдает за нами.
— Улетаем?
— Нет. Сначала я испугался, но теперь думаю, что он не причинит нам вреда. Оно кажется просто... заинтересовано. Алвин уже собирался ответить, как вдруг на него нахлынуло нечто похожее на теплую искрящуюся волну и словно влилось в его тело. Это продолжалось всего несколько секунд, но когда оно исчезло, он больше не был просто Ал вином. В его сознании находился еще кто-то, перекрывающий его, как один круг перекрывает часть другого. Он ощущал и близость Теона, также поделенного этим таинственным существом, обрушившимся на них. Ощущение было скорее странным, чем неприятным, и впервые давало Алвину представление о настоящей телепатии — силе, которая у его расы деградировала настолько, что годилась теперь лишь для управления машинами.
Алвин мгновенно восстал, когда Серани попыталась овладеть его волей, но сейчас он не противился вторжению. Это было бы бесполезно, и он чувствовал, что этот разум, кому бы он ни принадлежал, не был враждебен. Он полностью расслабился, как бы соглашаясь с тем, что некто, во много раз превосходящий его по интеллекту, изучает его сознание.
Ванамонд сразу же увидел, что один из этих умов был более чувствителен и восприимчив, чем другой. Он чувствовал, что оба изумлены его появлением, и это в высшей степени удивляло его. Многие их качества находились за пределами понимания Ванамонда.
Контакт устанавливался с трудом. Ванамонд с трудом их понимал. Его озадачил и слегка напугал повторяющийся страх перед пришельцами, он напоминал его собственные чувства, когда он впервые познал Черное Солнце.
Но они ничего не знали о Черном Солнце, и наконец их вопросы начали формироваться в его сознании. — Кто ты?
Он дал единственный возможный ответ:— Я — Ванамонд.
Наступила пауза (как долго формировались их мысли!). Они не поняли, и это было странно, потому что то, что именно их раса дала ему это имя было в его памяти с рождения. Эта память была мала и странно начиналась в одной точке времени, но она была кристально чистой.
Вновь их слабые мысли пробились в его сознание.
— Кем были «великие»? Ты — один из них?
Он не знал. Они с трудом поверили в это, и их разочарование остро и отчетливо дошло к нему через пропасть, разделяющую их сознания. Но они были терпеливы, и он с радостью помогал им, потому что их любопытство было таким же, как его собственное, и они стали его первыми собеседниками. Никогда в жизни Алвин не поверил бы, что ему придется пережить столь странное ощущение, как этот беззвучный разговор. Не верилось, что он может быть не более, чем зрителем, и он не смел признаться даже себе, что ум Теона значительно превосходил его собственный. Оставалось лишь ждать и удивляться, наполовину ошеломленным потоком мыслей, выходящим за пределы его понимания.
Наконец Теон, несколько уставший и побледневший, прервал контакт и повернулся к другу.
— Алвин, — сказал он очень утомленным голосом, — что-то здесь не так. Я ничего не понимаю.
Новость несколько восстановила уверенность Алвина в себе, и на лице его, как видно, отразилось то, что он чувствовал, потому что Теон неожиданно дружелюбно улыбнулся.
— Я не могу понять, кто такой этот Ванамонд, — продолжал он. — Это существо с огромными знаниями, но, как мне кажется, с довольно низким уровнем интеллекта. Конечно, — добавил он, — его ум может быть настолько не похож на наши, что мы просто не можем его понять, и все же, мне почему-то не верится, что это — действительное объяснение.
— Хорошо, а что ты все-таки узнал? — с нетерпением спросил Алвин. — Он знает что-нибудь об этом месте?
Мысли Теона все еще находились где-то вдалеке.
Этот город был построен многими расами, включая и нашу, — отсутствующим голосом сказал он. — Он может сообщать мне факты наподобие этого, но, кажется, сам не понимает их значения. По-моему, он знает прошлое, но не может осмысливать его. Все происшедшее, похоже, перемешалось в его сознании.
На мгновение он задумался, затем его лицо прояснилось. — Остается одно. Так или иначе мы должны взять Ванамонда с собой на Землю.
— А это не опасно? — спросил Алвин.
— Нет, — ответил Теон, не ожидая услышать подобный вопрос о своем друге. — Ванамонд дружелюбен.
И совершенно неожиданно мысли, все время шевелившиеся на грани сознания Теона, прояснились. Он вспомнил Крифа и маленьких животных, которые (больше это не повторится, мама) постоянно разбегались к раздражению Серани. И еще он вспомнил (как давно это было!) зоологические цели их экспедиции.
Теон нашел нового любимца.
Глава 17 ЧЕРНОЕ СОЛНЦЕ
Они приземлились у озера Арли, больше не пытаясь скрываться. Интересно, — подумал Алвин, — доставлял ли какой-нибудь корабль прежде подобный груз, если считать, что Ванамонд находился физически в пространстве машины. Во время путешествия они не ощущали никаких признаков его присутствия. Теон считал, что можно было говорить лишь о расположении в пространстве сферы внимания Ванамонда.
Двери корабля бесшумно закрылись, когда они вышли из него, и в лицо им ударил резкий порыв ветра. Вскоре машина серебряной точкой исчезла в небе, чтобы вернуться в свой мир до тех пор, пока вновь не понадобится Алвину.
Серани ждала их, в чем Теон был уверен заранее, а Алвин частично ожидал. Некоторое время она молча смотрела на них, затем спокойно обратилась к Алвину:
— Ты несколько усложняешь нам жизнь, не так ли?
В ее словах не было упрека, только полушутливое смирение и даже едва заметное одобрение.
Алвин сразу понял, что она имеет в виду.
— Значит Ванамонд прибыл?
— Да, несколько часов назад. За это время мы узнали об истории Земли больше, чем когда-либо.
Алвин изумленно посмотрел на нее. Затем он представил, какое впечатление должен был произвести Ванамонд на его соотечественников с их слабой чувствительностью и поразительно замкнутым мышлением. Они отреагировали удивительно быстро, и перед ним неожиданно возникла нелепая картина: Ванамонд, возможно, слегка напуганный, в окружении нетерпеливых умов Лиса.
— Вы узнали, что он представляет собой?
— Да. Это было просто, хотя мы все еще не знаем его происхождения. Он — чистое сознание, и по-видимому, его знания бесконечны. Но он — ребенок, в прямом смысле этого слова.
— Конечно, — воскликнул Теон. — Я должен был догадаться сам.
Алвин выглядел озадаченным, и Серани сжалилась над ним.
— Я имею в виду, что хотя Ванамонд и имеет огромный, а возможно и бесконечный интеллект, он незрел и неразвит. Его действительные знания меньше, чем у человека, — она усмехнулась, — хотя его мыслительный процесс гораздо быстрее. Кроме того, у него есть некоторые способности, которые мы еще не поняли. Ему, кажется, доступно все прошлое, трудно описать каким образом. Должно быть, он использовал эту свою способность, когда следил за вашим путем на Землю.
Алвин, несколько уставший, стоял молча. Он понял, насколько прав был Теон, когда решил привести Ванамонда в Лис, и каким везением было то, что ему когда-то удалось провести Серани подобное не повторится дважды.
— Вы хотите сказать, — спросил он, — что Ванамонд только что родился?
— По его меркам — да. Его действительный возраст очень велик, хотя, по-видимому, меньше, чем возраст человечества. Поразительно, что он настаивает, что мы создали его, и, несомненно, его рождение тесно связано со всеми великими загадками прошлого.
— Что с Ванамондом сейчас? — спросил Теон.
— Историки из Граваны расспрашивают его. Они пытаются выяснить основные контуры прошлого, но работа займет годы. Ванамонд может описывать прошлое в мельчайших деталях, но поскольку он не понимает того, что видел, работать с ним очень трудно.
Алвин удивился, откуда Серани все это знает, потом понял, что, очевидно, все в Лисе следили за их путешествием.
— Рорден обязательно должен быть здесь! — сказал он с неожиданной решимостью. — Я еду за ним в Диспар. — И Джезерак, — подумав, добавил он.
Рорден никогда не видел вихря, но ощущения, которые он испытывал, очень напоминали ощущения человека, подхваченного вихрем. Временами он терял чувство реальности происходящего, и казалось, что все вокруг было лишь своим. Сейчас был именно такой момент.
Он закрыл глаза и представил такую знакомую свою комнату в Диспаре, некогда бывшую и частью его личности, и барьером, ограждавшим его от внешнего мира. Интересно, что бы он подумал, если бы мог при первой встрече с Алвином заглянуть в будущее, и увидеть, к чему она приведет? Однако он был уверен в одном, и несколько гордился этим, — он никогда бы не свернул в сторону. Лодка медленно пересекала озеро, слегка покачиваясь, что было довольно приятно. Рорден не мог понять, зачем нужно было строить поселок Граван на острове — более неудобное место, казалось, нельзя было придумать. Правда, разноцветные дома, казалось, парившие над спокойными волнами, создавали сцену почти нереальной красоты. Все это прекрасно, — подумал Рорден, — но нельзя же провести всю жизнь, любуясь пейзажами. Но тут он вспомнил, что именно этим занимались многие эксцентричные люди.
Однако эксцентричны или нет были здешние обитатели, их умы можно было уважать. Для него мысли Ванамонда были так же бессмысленны, как тысяча голосов, кричащих одновременно в замкнутой пещере. И все же люди Лиса смогли разделить их и записать для дальнейшего анализа. И уже сейчас основные моменты прошлого, казавшегося утерянным навсегда, начали слегка прорисовываться. И были они столь странными и неожиданными, что не имели, казалось, ни малейшего отношения ко всей той истории, в которую Рорден верил всегда.