– Тренироваться могут все, потому что, как я говорила, пристают и к девочкам, и к мальчикам. А мальчикам бывает сложнее рассказать об этом из-за других стереотипов.
Итак. Нужно увеличить дистанцию: убрать руку и отойти, насколько позволяет пространство.
Далее: вы должны дать команду твердым и уверенным голосом, например: «Руки убери», «Отошел».
Команда должна быть громкой, предупреждающей, но без провокации на агрессию, то есть никакого мата или угрозы. Задача громкого голоса – привлечь внимание к себе как можно большего количества людей.
– А если не знаешь, кто это?
– Есть люди, которые прижимаются половыми органами, их еще называют фроттеристами; есть те, кто трогает других за интимные части тела. И те и другие очень не любят внимания. Даже если не знаешь, кто это, голос уже поможет, потому что он «подсветит» тебя, как прожектор, и пристающему придется убрать руки.
– А если не поможет и никого рядом нет?
– Мира, это уже другая история, тут речь не о трусливом домогательстве, а о более серьезных вещах. Но позже мы обязательно поговорим и об этом. А пока давайте потренируемся. Встанем все и разобьемся на пары.
Анна помогла ребятам потренировать навык. Даже мальчики, хоть и сквозь смех и шутки, но тренировались, и этого уже было достаточно. Распрощались все на доброй ноте, а Марк подошел к Мире и сказал:
– Ты извини, что я так про тебя, типа «Не могла отшить этого мудака», я не со зла.
Мира улыбнулась и просто ответила:
– Да все нормально, я не обижаюсь.
Анна как никогда чувствовала удовлетворение от встречи.
История 18. Петя. Плавание
– Анна, вы рассказывали в прошлый раз про тех, кто пристает в транспорте. А есть специальное название для тех, кто пристает в бассейне?
– Нет, Петя, а почему ты спрашиваешь?
– Ну, я тогда не спросил, решил сегодня.
Каждый четверг Анна неформально вела записи: кто присутствовал в группе, как общались, какие вопросы задавали. Петя, симпатичный фигуристый блондин, пришел третий раз за все время.
– Не слышала специальных названий.
– А я слышал – педофил. Подойдет?
– Скажем так: да, такое понятие есть. Это люди, которые проявляют сексуальное поведение в отношении детей любого пола, мальчиков или девочек, как правило, доподросткового или раннего подросткового возраста.
Ребята заерзали на стульях, кто-то хихикнул, все загалдели, загудели.
– А Мира рассказывала про того, кто к ней приставал в транспорте. Он педофил?
– Не обязательно. Сложно сказать, потому что не все пристающие – педофилы. Некоторые просто аморальные типы.
– Или моральные уроды.
– Можно и так сказать, Петя.
– Вот ко мне такой приставал. Можно, я расскажу?
– Конечно, мы для этого здесь и встречаемся, чтобы вы могли говорить о том, что для вас важно и о чем нет возможности поговорить где-то еще.
– Мне было лет 10–11. Я почти каждый день ходил в бассейн, потому что еще не научился плавать, хотя очень старался. В тот день я был там с одноклассником. К нам подплыл мужчина и сказал, что он бывший тренер по плаванию, он видит, что плавать мы не умеем, но может быстро научить нас. Мы согласились, конечно, потому что в школе уже все умели плавать и пацаны надо мной прикалывались. Я был его первым учеником. Сначала все шло нормально. Надо было держаться руками за бортик, а мужчина поддерживал рукой за живот и помогал держаться на плаву. Потом постепенно его рука спускалась ниже, пока не оказалась «там». Сначала я подумал, что это случайность, и движением тела попытался не допустить туда его руку, но она опять оказалась там. И мне даже не пришло в голову, что можно сказать «нет», «мне неприятно» или еще что-то. Мне никто не рассказывал, что такое вообще возможно… Я не знал, как себя вести. Помню только, что было почему-то очень стыдно. Потом этот мужчина проделал то же самое с моим одноклассником. Я даже не попытался предупредить его. Я был как пришибленный. Молча стоял и ждал, когда закончится наш «урок». По дороге домой мы поделились друг с другом произошедшим. Состояние у нас было одинаковым: стыд, непонимание и шок. Дома я ничего не рассказал родителям. Было стыдно, не знал, как такое можно рассказать, думал, что меня будут ругать. Я рассказал все другу, а он – своему папе, который работал в этом бассейне. Первые слова его папы: «Да не может быть! Его все знают, он не мог такого делать! Он уважаемый человек! Может, твоему другу показалось?!» Ага, нам обоим показалось! Но папа моего друга все же поговорил либо с этим мужчиной, либо с кем-то из начальства… Правда, стало еще хуже. Наш «тренер», завидев меня в бассейне, бегал за мной и кричал, что, когда догонит, надерет мне уши и другие места, чтобы я больше не мог нагло рассказывать всем гнусные вещи про него… Какое-то время я не ходил в бассейн, а потом перестал ходить и этот мужчина. Еще долго я каждый раз внимательно осматривал всех плавающих, прежде чем войти в воду. До сих пор ясно помню те чувства: стыд, непонимание и шок. Анна, думаете, это был педофил?
– Петя, спасибо, что ты нашел в себе смелость поделиться, несмотря на чувство стыда и смущения.
– Да-а, старик, ты крут, я бы не смог такое рассказать.
– Почему нет, Саша?
– Ну, потому что, когда к тебе пристает кто-то твоего же пола, ты тогда как бы становишься… Ну, вы знаете, о чем я.
– Я думаю, что понимаю, о чем ты. И должна сказать, что никем особенным ты не становишься, а остаешься собой. И поведение других людей, принуждающее или противоправное, не делает из вас кого-то неправильного, потому что вы не виноваты, что к вам кто-то пристал. Ты озвучиваешь типичные стереотипы, из-за которых мальчикам гораздо сложнее рассказывать о своих историях приставания, потому что есть риск, что кто-то обвинит их в том, что они «не такие».
– Анна, а меня не парит то, о чем сказал Саша. Мне повезло: в 11 лет мама водила меня к психологу, типа у меня были проблемы в мотивации, и с психологом мы тоже эту тему обсуждали, она мне тогда помогла очень пережить этот стыд. И это было уже четыре года назад. Но я хотел поделиться, потому что хорошо понимаю то, о чем рассказывала Мира, я ей очень сочувствовал, но не успел сказать в прошлый раз.
Мира поблагодарила, а Петя продолжил:
– Мне интересно, что я мог тогда сделать. Те советы, что вы давали Мире, помогли бы и мне?
– А ты сам как думаешь?
– Думаю, если бы я смог преодолеть смущение и крикнул: «Руки убери», он бы отвалил.
– Обязательно. В таких людных местах словесный отпор – самое доступное оружие защиты. И конечно, нужно потом идти и рассказывать взрослому.
– Для этого нужно было преодолеть стыд. А это так тяжко!
– Тогда ты был в шоке, но если – и не дай бог! – с тобой снова произошло бы что-то подобное, ты бы точно преодолел стыд, – ободрила его Анна.
– Почему вы так считаете?
– Потому что ты уже преодолел его, рассказав свою историю в группе. Это большой и смелый шаг.
Петя гордился собой. А Анна на всякий случай успокоила остальных:
– Кто-то еще не решился на такой шаг, но это не значит, что вы трусливые или слабые. Каждому нужно определенное время, чтобы созреть и рассказать историю.
История 19. Юля и дядя Саша
– А можно я тоже поделюсь?
Руку подняла девочка рядом с Витой. Нужно отметить, что в последние встречи Вита, как завороженная, слушала истории ребят. Ей было одновременно и страшно, и интересно. Никто до этого момента не обсуждал такие темы открыто и честно, но истории, особенно Пети и Миры, вызывали в ней неприятные воспоминания.
– Я Юля. Слушаю сейчас ребят, и захотелось поделиться одной историей, которую я никогда никому не рассказывала. Ну как, никому. Маме рассказывала, но она не поверила. Мне тогда было тоже 11 лет. Мы жили еще с папой в деревне. Родители часто ссорились, собирались разводиться, постоянно делили нас с сестрой – с кем мы будем жить. Мы много плакали. Большую часть времени с нами проводила мама. Как-то раз мы поехали в соседнее село лечить зубы. В больнице, пока ждали своей очереди, мы познакомились с неким дядей Сашей: примерно 35 лет, густые черные волосы и усы, худой. Но он много курил, в глотке у него была какая-то дырка, я не знаю, не помню, что это, и от него так воняло, что приходилось закрывать нос платком. Он знал об этом и был не против. Дядя Саша был безумно интересный, понимал маму с полуслова, веселый – я так смеялась с ним! В общем, мама стала с ним дружить, мы несколько раз приходили к нему домой, пили чай. Он жил со своей мамой, которая побаивалась его или просто не связывалась с ним. Но меня это никак не смущало, просто казалось, что его мама странная. У меня тоже мама немного странная, кажется, у нее какое-то расстройство или что-то такое, я не очень разбираюсь, но она очень доверчивая. У дяди Саши было много книг, он занимался чем-то, как мне тогда казалось, волшебным: то ли это была эзотерика, то ли магия, то ли нумерология, то ли астрология. В общем, он считал себя суперцелителем – якобы мог исцелить от болезни, просто прикасаясь к определенному месту человека. Мама в это верила, говорила, что он ей помогает, и я верила тоже. Дядя Саша работал по определенным точкам, у него еще дома на стене висел рисунок, где был изображен человек, расчерченный на зоны. У каждой зоны была своя цифра. Половые органы были под цифрой 10. Это я запомнила очень хорошо. Как-то раз мы с сестрой (ей тогда было почти 14 лет) остались у него ночевать. У него было две кровати. На одной спала сестра, а меня он положил рядом с собой, хотя я не понимала тогда, почему сестра не могла подвинуться. Оказывается, она знала о его странностях! Когда мы легли спать, дядя Саша сказал, что у меня нужно проработать какую-то точку, и положил свою лапищу на мою грудь. Я была против, но меня учили не перечить старшим, и я терпела его и его вонь из пасти. Потом он сказал, что пора проработать 10-ю точку, и засунул свою руку мне в трусы. Я лежала калачиком к нему спиной и чувствовала, как в меня упирался его…!