История 27. Максим. Не хватает родителей
– Привет. Меня зовут Максим. Я тоже расскажу свою историю. Я второй ребенок в семье, а по факту – четвертый (до нас не выживали дети).
Ирина даже дернулась и стала внимательно слушать историю Макса. Ее брат тоже умер до нее, ей вдруг сразу стало очень жаль Макса, и с первых слов эта история ее зацепила.
– Сестра, старшая, родилась с нарушением слуха, наверное, все оттуда и пошло. Сестре мама уделяла много времени, я же рос «нормальным», и от мамы получал мало внимания, однако на меня всегда делали ставку: я ведь не глухой, плюс парень, как они говорили. В три года меня отдали на воспитание бабушке, я там жил до семи лет; конечно, жил и с родителями тоже, но чаще у бабушки. Я не жаловался, мне нравилось там, но по родителям я всегда очень скучал. Наша семья была обычной, а в моем классе в начальной школе было много детей богатых родителей. Сестра училась в той же школе в коррекционном классе, среди таких же детей. Мне же достались одни снобы. Хотя я хотел дружить со всеми ребятами, один мальчик в начальной школе стал меня постоянно бить – просто так или потому, что я хотел дружить с богатым одноклассником, но считалось, что я этого якобы не достоин. Класс не менялся из года в год, я, в принципе, уверенно и хорошо учился. В шестом классе все стали прогуливать уроки, и я тоже. И если все «зависали» у кого-то дома и прогуливали день-два или урок, то я стал прогуливать постоянно и просто слонялся по улицам города. Вернуться в школу было сложно. Я приходил и, как только понимал, что все уже проходят другую тему, а я не успеваю, опять начинал прогуливать, и так раз за разом. Конечно, все это было еще из-за того, что двойки нельзя было приносить домой. Я ж «умный», не как сестра. При этом сестра училась средне, но не прогуливала, у нее были подруги и хорошая репутация. Я же так слонялся до девятого класса. В какой-то момент мама все узнала – ее вызвали в школу и сказали, что поставят меня на учет. Тогда мама меня отмазала. Я хотел вернуться в школу, учиться по-нормальному, но все никак не получалось. При этом девятый класс я закончил, получил аттестат. К девятому классу одни люди пришли, другие ушли, ко мне больше не приставали, что я нищий, и не били. Появились друзья. Но родители так и не обращали на меня внимания. Хотя за это время было и воровство с моей стороны, и «линчевание» перед классом, и много неприятных историй с учителями. Родители не знают об этом. Недавно в трамвае какой-то мужик стал тереться о меня. Все смеялись вокруг, а я смотрел в окно и понимал, что это надо мной, но ничего не мог сделать. В какой-то момент я умудрился выскочить на остановке, но рядом снова оказался тот мужик; он потащил меня куда-то, но я вырвался и побежал не оглядываясь. Эти его дурацкие глаза до сих пор остались в памяти. Дома я не рассказал никому. Хотя в тот раз мама спросила, все ли нормально. Конечно, я сказал «да». И таких историй много. Иногда я хочу сбежать из дома, когда гуляю; я часто хочу забраться на стройку и оттуда спрыгнуть. Но всегда смелости не хватает. Внешне обо мне такого и не скажешь. Вы, наверное, подумаете, что я завидую своей сестре. Но это не так, я ее люблю и родителей тоже. Просто я всегда чувствую себя хуже, чем она.
– Мы так не подумаем, Максим. Я понимаю, что тебе очень не хватает родителей, они как будто отстранились от тебя, и ты почувствовал себя брошенным и ненужным.
– Ну да. Начиная с того, что мама никогда не проводила со мной время, она была с сестрой – моталась по больницам, операции всякие, лечение и реабилитация, – поэтому меня и отдали бабушке. Я даже мечтал в детстве, чтобы у меня тоже слух пропал или что-то случилось, чтобы на меня обратили внимание. Но потом я увидел, как мама переживает, как она не спит, сколько сил тратит на сестру… Мне было ее очень жалко! Она и не работала толком, все силы бросила на то, чтобы заниматься сестрой. Папа как раз таки на работе всегда. А я сам по себе.
– Ты чувствовал себя одиноким.
– Да, и друзей особенно не было. Когда меня отдали бабушке, у ее соседей в деревне вообще не было детей, и я целый день бродил один, потому что у бабушки были свои дела: огород, работа, готовка, стирка – всегда что-то. Она была одна. Когда я вернулся и пошел в школу, родители вообще на меня забили. А мне надо было хорошо учиться, чтобы их не огорчать – у них и так было много поводов расстраиваться из-за сестры.
– На тебя легла ответственность за их состояние и настроение.
– Да, когда я не справлялся, мама так и говорила: «Максим, ну ты-то можешь, ты-то способный». И я чувствовал, что сильно ее подвожу своими плохими оценками. Но потом как-то это чувство стало притупляться. Пара троек, прогул – а мама ничего не замечала; и я стал прогуливать больше, тусить с какими-то ребятами. Это как раз было в шестом классе.
– Пытался как-то свое одиночество заглушить.
– Ну да, понял, что хороший или плохой – я никому не нужен. Даже когда в девятом классе маму «на ковер» вызвали, она и тогда не стала меня контролировать, и я так и прогуливал дальше.
– Что ты чувствовал?
– Вообще ничего – пустоту, как будто жить не за чем, я никчемный и никому не нужный, не понимаю, зачем я живу, моя жизнь бессмысленна.
– Чувак, не говори так, я уверен, что твои родители очень тебя любят, – подключился Егор.
– Спасибо, Егор, за поддержку, – сказала Анна. – Похоже, Максим, тебе очень тяжело. Я рада, что ты пришел и делишься с нами. Что помогает тебе вообще держаться? В чем твоя сила?
– Я хотел бы сказать – друзья, но их у меня мало. Одно время мне очень помогал хоккей, я занимаюсь несколько лет, хожу в секцию, и там тренер и команда дают силы. Но последнее время я и туда перестал ходить, а сейчас хочу, но мне стыдно там появиться – тренер отругает или прогонит.
– Почему ты так считаешь?
– Не знаю, мне кажется, что он разочаровался во мне, не стоит и пробовать.
– Если бы ко мне вернулся блудный сын, я бы сделала все, чтобы его больше не потерять. Если он увидит замотивированного игрока, точно не прогонит. Такие всегда нужны.
– Может, и так. Ну и еще я боюсь сделать больно маме. Если я причиню себе вред, то она будет страдать, она и так двоих потеряла, и сестра тяжело болеет.
Анна обдумала, как поддержать Максима и укрепить его силы. И продолжила:
– Конечно, ты ее надежда, хоть, к сожалению, так и не выглядит со стороны. Так часто бывает. Родители не обращают внимания на более перспективных, потому что у вас с сестрой неравные исходные данные. Там, где тебе нужно приложить одно количество усилий, ей нужно в три раза больше, причем не своих, а маминых. И мама из-за этого постоянно с ней. И ей тоже страшно отпустить твою сестру. А тебе она, видимо, доверяет, раз не следит и не контролирует. Она уверена в тебе на все сто!
– А мне что с этого? Я хочу ее рядом с собой видеть.
– А ты говорил ей об этом хоть раз?
– Нет, а когда? Как ей вообще об этом рассказать, если она всегда с сестрой?!
– Думаешь, при сестре этого нельзя говорить?
– А что сказать?
– «Обними меня, мама, я очень соскучился по тебе», – может быть, так. А может быть, какими-то другими словами. Тебе нужны родители, как и ты им. Они не знают о твоем желании видеть их рядом с собой, скажи им об этом; напомни о себе словами, а не прогулами; расскажи, что именно тебе нужно.
– И я не буду выглядеть как дурак?
– Вовсе нет. Подбери удобный момент, когда мама не занята и в ровном эмоциональном состоянии, – и вперед!
– Я попробую.
– Мы нуждаемся в любви родителей, это нормально. И когда не получаем ее – болеем, страдаем, мучаемся. Нам кажется, что мы не получаем, потому что не нужны им. Но иногда бывает, что родители заняты, им надо работать, чтобы прокормить семью и дать ребенку лучшее из того, на что они сейчас способны. Иногда – бывает и такое – их самих в детстве не научили проявлять любовь, и они внутри-то любят, но показать это не умеют. Вот и выходит: сыт, одет – и слава богу. Иногда родители стараются дать равные возможности детям, но один ребенок требует больше вложений, чтобы на выходе условия были равными, а второму ребенку кажется, что это несправедливо.
– А бывает, что родители не любят? – спросила Вероника, новенькая девочка, симпатичная, миниатюрная, с темными длинными прямыми волосами и карими глазами.
– Бывает. Бывает всякое. Но если не любит родитель, то дело в нем, а не в ребенке. И прожить это бывает сложно, ведь ребенок родителей не выбирает.
История 28. Вероника и Саша. Насилие в семье
– Я бы тоже хотела рассказать свою историю, можно?
– Да, конечно. Представишься нам?
– Меня зовут Вероника. Я пришла сюда, потому что мне порекомендовала подруга. Она тоже ходила в группу, и ее это очень поддерживало. А мне сейчас нужна поддержка. Мой отец бьет мою маму. Сколько раз у нее было разбито лицо, синяки по всему телу! Мне страшно, я его ненавижу, даже однажды хотела себя зарезать, когда он ее бил. Но родители остановили меня. Господи, как это страшно!
Вероника вся дрожала, потом заплакала:
– Мне плохо, не могу рассказывать.
– Вероника, ты не обязана, если тяжело.
– Нет, я больше не могу молчать. Вы извините, что я плачу.
– Здесь не за что вообще извиняться, плачь.
Анна подала Веронике салфетки.
– Меня мама ругает, когда я плачу, а мне ее жалко. А отца ненавижу! Я хочу, чтобы он умер.
Вероника ждала, что Анна скажет: «Зачем ты так говоришь?», но Анна молчала и просто слушала.
– Я знаю, что так нельзя думать и такое желать, но я не могу ничего с собой поделать. Я хочу, чтобы он сдох.
– Не вини себя за эти мысли, в тебе говорят гнев и бессилие: ты не можешь изменить ситуацию, не можешь помочь маме. Тебе больно и страшно за нее.
– Летом я познакомилась с парнем, мы начали встречаться. Как-то раз мы с ним и с моей двоюродной сестрой шли после дискотеки домой. Сестра собиралась у нас ночевать. А парень был дико ревнивый и спросил: «Вы что, ненормальные?» На что я ответила, что нет и что он говорит ерунду. Он ударил меня по лицу, разбив губу. Потом схватил за руку, порвал пиджак, я упала в лужу. Я побежала от него в диком страхе – думала, он убьет меня. Слава богу, я была с сестрой. Вместе мы убежали домой. Я поклялась себе, что не вернусь к нему. Рассказала маме, она запретила мне с ним видеться, ходить в одни и те же места и пригрозила: «Смотри, если я еще раз увижу, что он к тебе подходит, то…» Хотя как я могу это контролировать?