хочу, не могу встретиться без созвона.
– Кира, я вижу в этом еще один пример, когда бдительность и осторожность – на первом месте, ты умеешь расставлять приоритеты.
– Ой, ладно вам.
Кира смутилась, но ей было приятно.
– Друзья, на сегодня мы заканчиваем, вот такая у нас получилась продуктивная финальная встреча. Помните, что центр для вас в частном порядке продолжит работать, поэтому приходите в часы индивидуального приема. Главное, что я хочу, чтобы вы помнили: вы важны! Нет нерешаемых проблем! Всегда найдется помощь!
Все поблагодарили Анну и друг друга и стали потихоньку расходиться, Вита тоже вышла. Вечер был прекрасный – теплый, свежий. И хотелось верить, что все получится.
История 34. Амина
Все уже ушли, Анна же задержалась у себя в кабинете, а когда вышла, увидела на диване Амину. На мгновение в глазах у Анны возник вопрос, но потом она все поняла.
– Амина.
– Анна, я хотела с вами поговорить.
– Да, я поняла, конечно, проходи.
– Это я написала вам письмо.
Амина говорила тихим голосом, сидела, собранная в кучу, напряженная, такая маленькая. Анна еще раз прокрутила в голове ту историю. Она знала ее наизусть, потому что все время думала, как можно помочь пострадавшей девушке. У Анны не было опыта работы с проституированными женщинами, тем более с детьми, она очень хотела быть бережной, очень хотела помочь.
– Амина…
Амина дышала очень часто и поверхностно.
Анне очень хотелось обнять ее, прижать к себе, защитить. Она понимала, что такое поведение может смутить, но в ней пробудились какие-то материнские чувства при виде этой хрупкой маленькой девушки, которой пришлось столько пережить.
– Я рада, что ты осталась поговорить.
– Я больше не могу.
– Даже не представляю, как ты держишься.
– Я должна, потому что есть сестра, которая постоянно звонит и спрашивает, как я. Она тоже одна, с ребенком, и переживает смерть мамы.
– Ты еще успеваешь заботиться и о своей сестре!
– У нее маленький ребенок, мне их тоже жаль.
– Ты чувствуешь свою ответственность за них?
– Я ничего не чувствую. Я как робот. Внутри пусто.
– Тебя это пугает?
– Да. Я думаю, что мне незачем жить.
– Но ты здесь.
– Да, я ходила на все встречи центра. Я надеялась, что услышу истории, в которых мне станет понятно, почему со мной такое случилось, что я не одна, но оказалось, что я одна такая – с тринадцати лет проститутка и наркоманка.
– Да, Амина, ты права, историй, как у тебя, не было в группе. Но и ты своей историей не поделилась со всеми, не каждый готов рассказывать прилюдно о пережитом.
– Да, – тут Амина немного расслабилась.
– Амина, ты говоришь про себя «проститутка и наркоманка» – разве это правда?
– А разве нет?
– Я слышу в твоих словах, будто ты сама себя обвиняешь в случившемся.
– Я проститутка, а кто еще?
– Ты – девушка, которую в детском возрасте обманом завлекли и изнасиловали, а затем втянули в преступный бизнес, каждый день подвергая психологическому и физическому насилию. Чтобы как-то спастись и спрятаться от происходящего, ты стала принимать наркотики. На тебе лежала и лежит ответственность за семью, репутацию, доход, а сейчас – и за моральное состояние сестры, которой ты не можешь рассказать ничего про ее мужа, который все это для тебя устроил. Тебе пришлось в один миг повзрослеть физически, психологически; тебе пришлось жить двойной жизнью: дома играть роль, а в другие часы быть марионеткой в руках насильников. Ничто из перечисленного не было твоим добровольным выбором. Ты ни в чем не виновата. Тебя просто вырвали из детства и поместили в тюрьму. Причем никто этого не заметил, хотя ты всеми силами давала понять: таблетки, попытки самоубийства. Это был крик о помощи, который проигнорировали. А когда ты предприняла последнюю попытку и попросила помощи прямо, тебе не поверили. Я удивлена и искренне восхищена твоей силой: после такого предательства со стороны самых близких людей ты еще смогла не сдаться, ты пришла и рассказала обо всем здесь.
Анна наговорила уже очень много и спохватилась. Она понимала, что говорить Амине трудно, но знала, что именно это поможет ей исцелиться.
– Я грязная.
– Ты не грязная. Тебя вовлекли в грязные дела. С нами происходит многое в жизни, но ничто из этого не определяет нашу судьбу.
– Я ненавижу себя.
– Амина, для восстановления потребуется время. Тебе внушали эту ненависть к себе, ты не могла выплеснуть ее на тех, кто виноват, ты не могла показать свой гнев, это было опасно, и ты обернула его на себя.
– Лучше бы я умерла, чем допустила такой позор.
– Счастье, что ты жива! Кто-то скажет, что это позор. Но они не правы. И я не считаю позором то, что тебе случилось пережить. Я знаю большое количество людей, которые никогда не будут осуждать тебя за то, что с тобой случилось. Все, что нам нужно с рождения, – жизнь. И мы боремся за нее, когда она под угрозой. Бороться – не всегда значит активно драться, иногда бороться – значит подстроиться под обстоятельства или замереть и переждать, ведь ты знала, что никто не придет на помощь.
– Они лишили меня первой любви и романтики. Только грязь.
– Амина, нет, нет и нет. Не лишили. Ты еще сможешь любить. Позже, когда будешь готова. Ты еще можешь узнать, что такое романтика и отношения. И обязательно узнаешь!
– Что я могу узнать, когда у меня было столько мужчин!
– В этом не было твоего выбора! То, о чем ты сейчас говоришь, – насилие, физический контакт. Да, кажется, что раз ты столкнулась с этим раньше, чем с романтическими отношениями, то изменить ничего нельзя. Но я прошу тебя, подумай об отношениях шире, чем о фактическом первом разе. Общество часто подменяет понятия, называя отношениями то, что ими не является. В отношениях есть выбор, порядочность и активное участие обеих сторон. На отношения можешь влиять и ты, потому что вовлечена в них. И если такого опыта у тебя еще не было, он обязательно будет.
– Я ничего не хочу.
– И не обязана. Это твой выбор – решать, когда и с кем ты будешь строить отношения.
– Извините, что я вас втянула в это.
– Я втянута в это добровольно, и я здесь, чтобы помогать.
– Спасибо. Мне надо сейчас идти. Можно я приду снова?
– Конечно, Амина.
Полтора часа пролетели незаметно. Анна взглянула на часы – половина девятого. Она была очень рада, что Амина пришла. Сегодня Анна шла домой уставшей, но с чувством удовлетворения.
История 35. Вита. И снова Илья
Вита шла в школу с воодушевлением. Весна была в том периоде, когда деревья уже «оперились», солнце прогревало воздух, но не раскаляло его, во всем чувствовалась новая жизнь, и верилось в лучшее.
Виту перестало мучить чувство вины, потому что у нее появился план. Вита решила, что поговорит с Ильей, объяснит ему свои страхи и опасения, извинится, что игнорировала его так долго (уже месяц), и они помирятся.
В идеале говорить лучше не в школе, поэтому, выезжая из дома, Вита уже смотрела по сторонам – нет ли с ней в автобусе Ильи. До школы она глядела в оба; на подходе в школу, на территории и дальше сканировала пространство вокруг себя. В школе Вита проверила расписание, чтобы посмотреть, в каком кабинете у Ильи будет урок. Рядом с кабинетом стояли ребята из его класса, но Ильи не было. «Может быть, опаздывает». У Виты появилось легкое разочарование, но впереди был еще целый день. Она прошла мимо класса Ильи и пошла к себе на урок.
На уроке Вита проверила, был ли Илья в Сети, но данные не обновлялись.
Пятница. Что он делает по пятницам? Обычно они ехали домой вместе, в хорошие дни гуляли в парке. Не мог же он прогулять день! А может, заболел?
Впереди два выходных, и ждать, пока они пройдут, будет просто невыносимо. Но пятница шла, а новостей от Ильи не было.
К концу дня Вита снова прошлась мимо кабинета одиннадцатого класса, Ильи точно не было. Спросить у одноклассников она не решилась, потому что не хотела посвящать посторонних в личный вопрос. Ильи нет в школе. Что делать?
Остается только писать.
Вите было страшно отправлять СМС, потому что всегда есть риск не получить ответ. Но терпения не оставалось. Если Вите что-то засело в голову, остановить ее было сложно. А тут она твердо решила, что извинится перед Ильей во что бы то ни стало, причем сегодня.
«Привет. Надо поговорить», – улетело Илье под вечер. Времени хватало, чтобы он мог подумать и ответить, и вполне достаточно, чтобы она успела к нему приехать.
Через минуту сообщение было прочитанным.
Затем Илья вышел из Сети.
«Бли-и-и-ин», – Вита и нервничала, и боялась, и злилась.
«Я не в школе, давай в понедельник», – наконец ответил Илья.
Ну уж нет! Если только он не уехал, поговорят они сегодня.
«Это срочно!»
«Хорошо, что случилось?»
«Давай при встрече. Когда ты можешь?»
Под напором Илья сдался:
«Мы можем встретиться через 30 минут».
«Хорошо, приеду к твоему дому».
Вита выехала. Она продумывала свою речь, размышляла, как Илья может отреагировать, что скажет, вдруг останется безразличным. Она подбирала каждое слово. Такое поведение было для Виты не совсем обычным, но от стресса ей было уже все равно; намерение было одно – она должна извиниться, объяснить, почему так поступила и молча бросила его, а там пусть он сам решает, хочет ли с ней быть или нет.
Конечно, Вита надеялась на положительный финал. Чтобы не сглазить, для собственного спокойствия она по привычке мысленно разыгрывала сценарий, в котором Илья отказывает ей и уходит к той девчонке, которую держал за руку. Ох, от этих мыслей внутри кипело.
Вита подъехала к дому Ильи.
«На месте».
«Спускаюсь».
Илья вышел в светлых джинсах, белой футболке и белых кедах.
– Привет.
– Привет.
– Извини, я тебя выдернула.
– Уже выдернула, так что говори. В чем срочность? Что случилось?