– Вот зараза.
– Именно, – пожимаю я плечами, понимая что дело безнадежно. – Ей, видите ли, надо совесть очистить. Она уходит в монастырь.
Он сухо усмехается:
– Чушь собачья. Из нее такая же монашка, как из меня папа римский.
– Я тоже не знаю, верить ей или нет, но не раз бывало, что некоторые монахини как раз и начинали как отчаянные грешницы, пока на них благодать не снизошла.
– Она была хуже чем грешница. Жестокая, злобная, циничная стерва, при этом очень опасная. От нее так несло бедой и угрозой, Грейс. – Он тычет в мою сторону сигаретой. – И она из тех, кого можно было поиметь где-нибудь за сараем. Та еще девица.
Я резко поворачиваюсь к нему:
– И ты тоже имел ее за сараем?
– Может быть.
Я вздрагиваю и выпрямляюсь:
– Может быть?
Он спохватывается и делает вид, что ему стыдно.
– Ну так что, было или нет?
– Думаю, вполне могло быть. Не за сараем, конечно…
– Могло быть или было?
Он вздыхает:
– Ну было.
– Ты никогда не говорил мне об этом. Господи, Юан! Твою мать!
Он тянет ко мне руку, но я отстраняюсь.
– Да это для меня ничего не значило, а еще меньше для нее, честное слово. И вообще, какая разница?! – кричит он.
– Не ори! – Я бросаю взгляд в сторону лестницы, но там все тихо. – Когда это было? Скажи точно, когда ты с ней занимался сексом?
– Да двадцать с лишним лет назад! Я был еще девственником. И был сильно сексуально озабоченным.
– А поточнее нельзя? Юан!
Он пожимает плечами.
– Это было перед гибелью Розы, да?
– Не помню.
– Постарайся вспомнить!
– Да что такое? – Он тянется ко мне, гладит по руке, на которой выступили пупырышки гусиной кожи. – Зачем тебе это?
– Прошу тебя, вспомни.
Я уже едва сохраняю спокойствие. На это тоже требуются силы. Господи, ну почему мы с Юаном не говорили об этом раньше? И вдруг до меня доходит. Как почему? Да потому что я поверила ей. Поверила, когда на следующий день она сказала, что все выдумала. Что никаким сексом с Юаном не занималась. «С какой стати?», – сказала она.
– Ну постарайся… пожалуйста.
Он смотрит куда-то в пространство, несколько секунд размышляет.
– Это случилось, когда мы были в Йоркшире, на экскурсии в пещерах… нужно было для экзамена по географии. Жили в палатках возле молодежной турбазы. Все как обычно, после отбоя никаких контактов с противоположным полом, мы, само собой, нарушали, и вот… – Он вскидывает брови. – Сам не знаю, как получилось, что мы с Орлой оказались в одной палатке в спальных мешках рядышком. Остальные тусовались на свежем воздухе. Ну… и я начал типа приставать к ней. – Он на мгновение умолкает. – А она, похоже, прекрасно знала, чего я хочу и чего она хочет. Все сделала сама. В общем, все было…
– Она заранее все подстроила, – перебиваю я. – Она знала, что ты мне очень нравишься.
Расхаживаю туда-сюда мимо мусорных баков и, загибая пальцы, подсчитываю дни.
– Значит, так, в марте тебе исполнилось шестнадцать. В апреле вы отправились на экскурсию. Пятого мая мы начали встречаться. Роза погибла пятнадцатого июня.
Сажусь на нижнюю ступеньку, ноги не держат.
– А почему ты не сделал это со мной?
– У тебя по географии экзамена не было. Ты с нами не ездила.
– Да почему обязательно именно тогда? В любое другое время не мог? То есть я имею в виду, тогда… – спохватываюсь я.
– Грейс…
Он грустно смотрит на меня, протягивает руку, но я далеко, не достать, и рука его повисает в воздухе.
– Ну да, это было, когда Роза погибла. Вот именно. – Он пожимает плечами. – А ты тогда вообще ничего кругом не замечала.
Он, конечно, прав, но больно слышать, когда он произносит это вслух. Не могу поднять на него глаза.
– Прости, мне надо в туалет.
Иду наверх, с улыбкой прохожу мимо юной парочки, открываю дверь. Мою руки, гляжу на себя в зеркало. Господи, ну и рожа. Будто несколько суток не спала. Глаза мутные, взгляд блуждает, словно я хочу бежать, да не знаю, в какую сторону. Вся моя жизнь пошла наперекосяк только из-за того, что я решила сдавать экзамен не по географии, а по истории! Почему? Если бы я была там, Юан не клюнул бы на Орлу. Уверена. И не о чем было бы спорить.
Но даже если так, как быть с тем, что произошло ночью, когда погибла Роза? Если бы не было такого сильного дождя, я бы услышала всплеск, когда она упала в воду, и сразу бы вытащила ее. Если бы мисс Паркин назначила ее не в мое звено, а, скажем, в звено Моники или Фей, она бы не пошла меня разыскивать. Если бы я простудилась (а это бывало со мной довольно часто), я бы не поехала в этот чертов лагерь… да что там говорить, если б я вообще не вступала в эти скауты, будь они прокляты, Роза была бы жива.
Цепочка случайностей, неверных решений привела к столь ужасному результату, что воспоминание об этом жутком событии преследует меня всю жизнь.
Возвращаюсь обратно. Юан все еще там.
– Мы с ней тогда поссорились из-за тебя, – говорю я и прислоняюсь головой к холодной каменной стене, склоняюсь к нему, пока мое плечо не касается его предплечья. – Она заявила, что занималась с тобой сексом. А потом, уже на следующий день, все начисто отрицала. Сказала, что просто хотела меня подразнить.
– Уж что-что, а врать она всегда была мастерица.
– Вчера я пыталась все рассказать Полу.
Воспоминание об этом снова наполнило меня таким ужасом, что даже дыхание участилось.
– И никак не могла заставить себя… но если я не смогу переубедить ее, придется все ему рассказать, иначе расскажет она, а это гораздо хуже.
– Не делай этого. И думать забудь, ни к чему хорошему это не приведет. – Он крепко хватает меня за плечи, пытается успокоить взглядом. – Сначала надо поговорить с ней.
– У меня это плохо получилось.
В душе полное опустошение, нет и намека на желание вступать в борьбу.
– А знаешь что? Может, действительно пришло время, когда я должна встать и объявить всем, что я совершила в жизни страшную, ужасную ошибку. Толкнула маленькую девочку, она упала в воду и утонула.
– Еще неизвестно, отчего она утонула.
Он уже не раз говорил мне это, и, как и в другие разы, мне очень хочется верить ему, но все это вилами на воде писано. Маловероятно.
– Я устала, ужасно устала скрывать. Честное слово, очень устала. – Я снова принимаюсь расхаживать взад-вперед. – Разве ты не считаешь, что Пол должен знать правду? Он заслуживает… Все-таки его дочь. Дочь, Юан, понимаешь?
– Исповедь хороша для души, но для семейных отношений – не всегда. Подумай о возможных последствиях. – Он умолкает, смотрит в землю, потом снова на меня. – Ты ведь любишь Пола, так?
– Да.
– Значит, должна сохранить семью, – категорическим тоном говорит он. – Сохранить свою любовь к нему и его любовь к тебе. Счастье ваших девочек. На первом месте у тебя должна быть семья.
Он опять прав, и слышать эти слова от него – для меня большое облегчение. Я киваю, расправляю плечи и глубоко вздыхаю.
– А как же Орла? С ней что делать, как остановить ее?
– Если разрешишь, я постараюсь помочь тебе. Вместе подумаем, что с ней делать. Одна голова хорошо, а две – лучше.
На душе становится легче, но внутренний голос не дает мне расслабиться. «Будь осторожна», – шепчет он. Дело в том, что нам с Юаном не всегда полезно быть друг с другом.
– Ты уверен, что хочешь помочь?
– Да, – тихо говорит он, глядя на меня в упор. – Ведь мы с тобой друзья, разве не так?
Его нога касается моей, я сразу отодвигаюсь и едва не спотыкаюсь, торопясь сохранить между нами дистанцию.
– Но надо, чтоб все было, как говорится, кошерно. – Я стараюсь говорить весело. – Ты понимаешь…
– Понимаю, – обрывает он, и глаза его на секунду сужаются. – У нас был роман. Но это было тыщу лет назад. Все давно позади.
– Ну хорошо. – Я сую руки в задние карманы джинсов. – Просто хочу, чтобы между нами все было ясно, никаких недоразумений.
– Орла тебе угрожает, и ты нуждаешься в помощи. Вот о чем речь. – Он снова пожимает плечами. – Это все. Никаких задних мыслей.
– Тогда я ценю твою помощь, – говорю я и быстро обнимаю его. – Спасибо тебе.
– Не за что.
– А все-таки как можно ее остановить?
– Придумаем что-нибудь. Обязательно.
Мы стоим буквально в паре футов друг от друга и не отрываясь смотрим друг другу в глаза. Так проходит несколько минут, по крайней мере, мне так кажется, и вдруг я слышу за спиной голос Пола, быстро опускаю взгляд и непослушными, дрожащими пальцами принимаюсь завязывать мешок с мусором.
– Думаю, она где-то здесь. Да, вот она! Грейс! – широко улыбаясь, кричит он. – Ты посмотри, кого я тебе привел!
Рядом с Полом на верхней ступеньке в дверях черного хода появляется Орла. У меня перехватывает дыхание, я гляжу на нее с минуту, которая кажется вечностью, хватаю ртом воздух, не в силах сделать вдох. Она улыбается нам сверху, потом сбегает по лестнице, обнимает меня и нежно прижимает к себе, будто мы с ней сестры, которые сто лет не виделись.
– Грейс! Наконец-то! Как я рада снова тебя видеть!
Мои же руки повисли плетьми, я молчу, не могу выговорить ни слова. Слишком потрясена ее неожиданным появлением – этого удара исподтишка я никак не ожидала, аж дар речи напрочь пропал.
Орла отпускает меня и тут же бросается на шею Юану, потом делает шаг назад и оглядывает с головы до ног, словно вещь, которую она собирается купить.
– Юан Макинтош! – восклицает она. – Неужели! Да ты нисколечко не изменился!
– Орла! Вот это сюрприз! – слегка усмехается он. – Каким это ветром тебя занесло в нашу дыру?
– Представь, совершенно случайно. Я всегда обожала всякие тусовки… ну вот, прихожу, вспоминаю молодость, вспоминаю, как мы когда-то здесь веселились, и вдруг гляжу – Дейзи! Я ее сразу узнала, с первого взгляда поняла, что эта милая девушка – дочка Грейс! – Она скалится в мою сторону. – Ах, я словно снова вернулась в дни моей молодости! – Отпустив Юана, Орла хватает меня за руки. – А ведь и нам когда-то было шестнадцать! Кажется, это было лишь вчера!