Тим занимался моими многострадальными ногами, а я продолжала бубнить всякую чушь, просто чтоб не плакать от боли и не думать какой он заботливый и добрый ворчун…
— Спасибо, — тихо сказала я, чувствуя, как приятно гудят заживающие стопы. Тим снял ремень. Отшлепать, что ли собрался? Достал нож и приложил к ремню мою обувь.
— Сойдет, — одними губами прошептал он себе под нос.
— Не надо, Тим, — жалобно сказала я и попыталась перехватить рукоятку ножа, чтобы остановить его.
— Поздно, — спокойно ответил он, успев полоснуть, делая надрез, — сделаю стельки, не так больно будет идти.
Жаль, что для души стелек не сделать. Просто не из чего вырезать. Вредный, гадкий, противный дракон! Отдай моё сердце, возьми печень, она дешевле!
— Ну, вот и все, — он вложил двойные стельки в туфельки и одел их мне на ноги, — теперь только попробуй отставать от меня!
— Спасибо, — искренне сказала я, принимая поданную руку.
— Идем уже, — тихо сказал он, — не известно еще, куда приведет нас эта тропинка…
— Тим, — позвала я и подойдя к нему вплотную, потянулась к уху.
— Забыла, между нами только работа! – тихо сказал он и попытался отстраниться. Но я обвила руками его за шею.
— За кустами кто-то есть, — максимально тихо прошептала я, зная, что благодаря драконьему слуху, он меня услышит.
— Знаю, — сказал он, поцеловав меня в щеку.
— И что надо делать по инструкции в таких случаях? – моя решимость о разрыве отношений становилась все слабее, под обнявшими меня руками.
— Пока что ничего, пусть следит. Пока на контакт сам не пойдет, пусть ходит следом.
— А может он знает, где тут нормальная дорога, — спросила я, раздражаясь от ласки.
— Лучше не надо, — тихо ответил Тим.
— Уважаемый, тот что в кустах прячется, — конечно же, не послушала я инспектора и отстранилась, обращаясь к незваному гостю. Я сделала пару шагов к кустам, — выходи, поговорим!
— Ну, Ксана, я же просил, — простонал чешуйчатый вредина.
Я подошла еще ближе к кромке кустов.
— Р-р-р! – на меня выпрыгнуло что-то пернато-пушистое и крылатое. С кошачьими лапами… Грифон, услужливо подсказала память. Острые когти впились в мои плечи, а пронзительный крик заложил уши. Причем понять я это орала, зверь или мы оба, понять так и не удалось.
— Пусти, мне больно, — выкрикнула я, пытаясь силой коснуться сознания зверя, как учил наставник и как уже не раз делала. Но когти сжались еще сильнее. Тут уже я не удержалась и взвыла, на этот раз не менее устрашающе, чем сам крылатый.
Свистнул меч, на лицо потекло что-то теплое и липкое. Когти разжались, и тело зверя завалилось на бок.
— Ты, когда научишься слушать, что тебе говорят?!— закричал на меня Тим, вытирая клинок о мохнатый бок. Я отчаянно разрыдалась, подолом вытирая лицо и грудь от крови.
— Ксана, милая, — инспектор встал на колени рядом со мной, я почувствовала, как заклинание лечения легло на проколотые когтями плечи, — за каждую ошибку цена – жизнь! Ну, пойми же ты это, наконец!
Из-за кустов выскочил маленький грифончик, кинулся к телу и жалобно закурлыкал.
— О, боже! Только не это! – закричала я, — что ты наделал?!
— Да эта самка тебя бы просто разорвала! – закричал инспектор на меня, — усыпить не получится, эти звери иммунные к магии, мне пришлось просто выхватить клинок и нанести удар зверю. Не думая, не сомневаясь, не жалея. Ты должна жить!
— Что ты наделал? – бессильно плакала я.
— Если бы не я, то и плакать было бы некому! Она разорвала бы тебя, Ксана! Ты не послушала меня, — он сгреб меня в кучу и прижал, что было сил, — ты виновата, так же, как и я! Надо уходить отсюда, пока их папа не прилетел!
— Нет, я не брошу малыша! – разрыдалась я еще сильнее, пытаясь вырваться, но, Тим просто сгреб меня на руки и понес прочь.
Еще пару минут я, что было сил, лупила его по спине, потом просто обмякла, и молча плакала о судьбе зверя, который мог так просто лишить меня жизни.
Минут через двадцать Тим начал уставать, и тропа вывела нас к большому озеру. Он просто бросил, все еще разводящую мокроту, меня прямо в воду. Над нашими головами пронесся папа-грифон с добычей в виде спертой деревенской коровы с противно звенящим колокольчиком…
Ледяная вода сотнями колких иголок впилась в мое бедное тело. Я прочувствовала, как сжимается каждая клеточка, как с лица и шеи отмывается засохшая кровь, как бодрящая сила воды наполняет меня, давая надежду, что все еще может быть хорошо.
Малыш грифона не один, о нем есть, кому позаботиться. А Тим заботится обо мне. Ох уж этот гадкий инспектор! Ну, держись, негодяй! Я силой подняла водяной жгут и напором сбила в озеро задумавшегося товарища. Мой дражайший напарник шлепнулся в воду рядом со мной.
— Ах, ты ж, кошка мокрая! – выругался он.
— А что только тебе можно так со мной обращаться?! – рассмеялась я.
— Ах так, прощайся с жизнью, ведьма! – выкрикнул инспектор и пошел в наступление…
Минут пятнадцать мы, хохоча, барахтались в воде. Камень с моей души постепенно отступал, вместе с двухдневной грязью и болью потери. Пусть я даже не успела приручить ту грифониху, но любое существо заслуживает жить, особенно, если у него есть дети.
Как же мне нравится, когда Тим именно такой: добрый, веселый, обходительный. Когда он убил выскочившего на меня зверя, я увидела его совершенно другим. Какой-то безумный, пустой взгляд. Ни один мускул ведь не дрогнул. Я увидела человека, умеющего убивать и убивающего. Пусть ради защиты, пусть он спасал меня, но этот взгляд… Боюсь, что запомню его надолго…
Но я осознала, поняла, что именно я виновата в гибели зверя. Своими необдуманными действиями заставила Тима взяться за оружие и нанести роковой удар. Не на его руках, на моей совести кровь этого зверя. Я заигралась и переоценила свои силы и возможности.
— Идем уже сушиться и искать эту долбанную деревню, — тихо сказала я, начав дрожать от холода.
— Идем, — он подал мне руку, и мы вышли на илистый берег.
— Подмогнешь обсохнуть, огневик? – слишком уж переигрываю, бодрые нотки в голосе фальшивят.
— Чего бы не помочь, ведьма вредная, — он все же улыбнулся. Легким касанием силы просушил нас обоих, — идем, поесть же все равно нечего, — вздохнул он.
— Могу, рыбы наловить, но пока приготовим…
— Ну, нет, еще раз без соли я есть не готов! – скривил он жалобную моську.
Около получаса мы шагали по хорошо утоптанной лесной дороге. Явно у озера когда-то было место отдыха купцов, только вот заросло все. Видимо давно там уже никто не появлялся.
— Тим, просто меня, — искренне раскаялась я, — впредь постараюсь слушаться тебя.
— Можно подумать, можно подумать… будет она слушаться, — пробубнил он себе под нос и громко добавил, — извинения приняты.
Тропа вильнула вбок, и лес резко оборвался, переходя в широкую низину с поросшими плющом, хмелем и виноградниками домиками.
— Ого, — удивилась я.
— Да-а, с воздуха я мог и не заметить хуторок с такой маскировкой, — рассмеялся Тим.
— Чтоб ты и не заметил?! Не верю! – ехидно заметила я.
Стали видны спины тружениц, копающихся в огороде. Мы быстро спустились к так же густо заросшим хмелем воротам. Открытую калитку подпирал древний дедок, одному богу ведомо, сколько зим переживший.
— Здравствуйте, дедушка, — тихо поприветствовала его я.
— И вам не хворать, детишки, — скрипучим голосом прошамкал он.
— Вы не подскажете, где тут уставшим путникам отдохнуть можно? – спросил Тим.
— А хто его знаеть-то? Стучите, кто-нибудь да пустит. Вон, с четвёртого дому начните, там Манька любит новости всякие собирать, — он махнул рукой в сторону домов. Инспектор затопал вперед, не отпуская моей руки, и я потащилась следом, с надеждой смотря на Манькин дом.
— Мы туда не пойдем, — прошептал Тим.
— Почему? – тихо взбунтовалась я.
— Ну, я лично в местных сплетнях не разбираюсь, а ты?
— Так придумать же можно! – попыталась выкрутиться я.
— Да-а, — протянул он, — на придумываешь, а тут никак такого быть не могло. Что тогда? Хорошо если просто примут за сумасшедшую и выпрут за ворота, а бывает, ненормальных сжигают…
— Да ты надо мной издеваешься! – смекнула я.
— Ага, — радостно признался он, — уважаемая, — обратился инспектор к торчащей к небу из ближайшего огорода попе, — не примете на постой?
— Ась? – разогнулось тело. Молодая девушка, лет так под двадцать, довольно симпатичная, скорее не замужняя, — а вам насколько?
— Недолго, отдохнуть, переночевать и в путь. Мы заплатим, — ответил Тим.
— А комнат вам сколько надо?
— Две! – выпалила я.
— Одну! – одновременно со мной сказал дракон.
— Так одну или две? – со смешком в голосе переспросила хозяйка.
— Две, — вздохнул Тим под моим серьёзным взглядом.
— Есть только одна, — вздохнула девушка.
— Ладно, одна так одна, — смирилась я, желая долгожданного отдыха.
— Ну, проходите тогда, чем покормить вас, думаю, найдем, — она отворила узкую калитку, — идемте, я вам все покажу.
Мы вошли в просто, но уютно обставленный домик. На печи дожидался ужина казан с чем-то ароматным. Полевые цветы в глиняной вазе украшали стол, застеленный белой как снег скатертью. На лавке у окна, свернувшись калачиком, мирно спала трехцветная кошка.
И вроде как все, так и должно быть, все как у людей… Но, что-то во всем этом было не так. Что-то настораживало, привлекало внимание, но в то же время увиливало от взгляда…
— Что не так с этой деревней?! Ни лая собак, ни детского смеха. Какая-то гнетущая тишина…— прошептала я Тиму но, он лишь отмахнулся.
— Вот, пожалуйте, господа, — улыбнулась хозяйка, отворяя дверь в одну из комнат, — проходите, не стесняйтесь. Можете пока тут отдохнуть. Через два часа братья вернутся, ужинать будем. А пока у меня еще есть дела.
Мы вошли в комнату. Я на всякий случай прежде проверила её магически, на предмет скрытого волшебства и прочих опасностей, но ничего не нашла. Тим молча уселся в кресло и уставился в окно. И куда делось его шутливое настроение?