Тяжело вздохнув, и убедившись, что никто на нас не смотрит, инспектор ловко стащил с меня рубаху, ею же прикрыв мне грудь и прижав ее здоровой рукой. Бинт пропитался кровью и прилип. Ему пришлось набрать в ладони воды и смочить повязку.
— Подожди минутку, пусть хоть окиснет, — тихо предупредил он,— сейчас обезболю.
— Не надо, Тим,— успела я остановить его,— пока не сильно болит. Ты же знаешь, часто нельзя привыкнет организм, потом не будет эффекта.
— Хорошо,— согласился он,— а всё-таки молодец ведьма, неплохо держишься, совсем неплохо.
— Снимай повязки, откисло уже, — миленько улыбнулась я. Он начал бережно разматывать бинты. Я тоже уставилась на свое плечо: за ночь и полдня рана воспалилась, и выглядела нехорошо.
— Говорил же утром, надо перевязку сделать! — проворчал он, — чем вот я тебе теперь воспаление снимать должен!?
— Ой, — зашипела я, — больно!
— Загноится — больнее будет, — ответил он, силой прижигая грубо разорванную плоть. Пошел запах жареного мяса. Народ заозирался в нашу сторону.
Меня стошнило. Позорно. Прямо под ноги, я еле успела подорваться и отбежать к кустам. Пришлось магически чистить сапоги. Вас когда-нибудь раскалённым железом тыкали? А вот у меня именно такое ощущение сложилось, когда инспектор надумал нещадно прижечь рану. Ну, в конце концов, он же обещал пытать меня. Получилось как-то подло и обидно.
Справившись с разбушевавшимся желудком, я вернулась к своему палачу. Слава Богу, он не пошел за мной в этот раз. И так безумно стыдно.
— Ты как?— тихо спросил он.
— Жить буду, — коротко ответила я.
— Садись, мазь положу и перебитую.
— Помочь? — подошел старший.
— Есть бинты чистые? — спросил Тим,— потом эти отстираю.
Седовласый достал из сумки чистые полоски ткани.
— Держи. Я смотрю, ты прижёг рану, может теперь лечение кинуть? Проще будет,— посоветовал он.
Тим молча кивнул, сноровисто накладывая все туже вонючую мазь в ожог. Я старалась держаться и не издавать ни звука, но всё равно зашипела от боли. Инспектор послушался совета, и стало немного легче. Дальше были бинты, но мой организм решил, что с него хватит и сознание ушло.
Не знаю через сколько времени я очнулась, но Тим шепотом общался со старшим.
— Эх, ей бы отлежаться, а я ее на задание тащу... Всё-таки женщины хрупкие существа. Я бы прижег сразу и на третий день забыл. У неё же недели две заживать будет…
Он погладил по голове моё измученное тело, не зная, что оно его уже слышит. Старший сочувственно похлопал инспектора по плечу и ушел к лошадям.
— Бедная моя ведьма. Глупая, любимая лучшая...
— Так вы пара? — услышала я за спиной голос брюнетки.
— Марта, извини, но это только наши дела, — невольно разозлился он. Ну, вот не обращал же на неё два дня внимания. Чего лезть то? Вот же упрямые бабы бывают!
— Зачем ты так? Чем я хуже неё? Она тебя послала, да?
Он резко встал.
— Слушай женщина, вот чего тебе неймется? Её я люблю, её!— она резко приблизилась и, обвив руками его за шею поцеловала.
— Я могу стать лучше, чем она, — тихо прошептала брюнетка .
— Лучше неё? — хмыкнул он, отцепляя чужие руки от себя,— гордость сперва найди и чувство собственного достоинства.
— А я могу быть любой, какой только захочешь, — как ни в чем, ни бывало, продолжила она, — гордой, покорной, веселой, заботливой...— она снова попыталась обнять его.
— Дура!— не выдержали и без того вымотанные мною нервы инспектора,— отвали! — он слегка оттолкнул её. Она попятилась и выкрикнула:
— Помогите! Он пристает! — при этом картинно испуганно разрыдавшись.
— В чём дело? — подошёл седой.
— Он пытался лапать меня! — сквозь слёзы пожаловалась она.
— Наглая ложь! — зло ответил Тим, — вот так ты значит, на отказ реагируешь?— спросил он у неё,— не стыдно?
Она кинулась на него.
— Сволочь, подлец, ты еще меня виноватой сделать пытаешься?
Он достойно увернулся от череды ударов, но подлый в колено пропустил всё-таки.
Вдруг она упала без сознания.
— Я ничего не делал, — морщась от боли, поднял инспектор руки вверх,— не трогал я её.
— Да понял я. Видел, как ты на свою напарницу смотришь, — ответил седой.
— Это она так играть продолжает? — склонился Тим над потерявшей сознание брюнеткой.
— Да вроде нет, — он слегка похлопал её по щекам.
Я продолжала лежать, делая вид, что еще не очнулась, давая Тиму право разобраться самому. Злилась и в душе радовалась, что всё ещё нужна инспектору.
Мадам изволила поднять руку на мое, и я подленько, тихонечко запустила в неё усыпляющее заклинание. Думаете, я добрая? Нет! После нескольких неудачных пробуждений от собственного волшебства я точно знаю, какие последствия ждут! Я экспериментировала, когда не могла уснуть, после тренировок наставника. Вся суть моего усыпляющего заклинания заключалась в том, что при пробуждении в голове словно звенели церковные колокола, наигрывая тяжелый рок, а тело ужасно ломило, и общее состояние можно было оценить в лучшем случае на двойку. А то и на двойку с минусом. Уж очень сильно после такого сна ломало организм.
Тим и старший начали яро пытаться понять, что же с ней произошло. А я решила признаться:
— Спит. Нечего на чужих мужиков кидаться!
Тим коварно заулыбался. Я успела ему рассказать о некоторых чудесах своего волшебства. И он точно знал, что её ждет.
— И как долго проспит? — спросил седой.
— Смотря как будить будете,— слегка виновато улыбнулась я. Старший тяжело вздохнул и залевитировав девушку понес к огню.
— Молодец, ведьма, — засмеялся Тим, — ревнуешь?
— Ревную,— честно ответила я и немного исказила правду,— как такого напарника можно не ревновать?
— Что хороший напарник? — грустно улыбнулся он.
— Пока да, заботливый, надёжный... — сердечко сжалось и дрогнуло, а вот Тим рассмеялся:
— Я тебе ещё пытки, обещанные за безрассудство, не выдал, — он нагло шлепнул меня по мягкому месту.
— Ну вот, теперь ещё и там болеть будет! — потерев обиженное место, улыбнулась я.
— А сейчас поцелую и все пройдёт! — улыбнулся он и прижал меня к себе.
— Ты вообще кроме этого можешь о чём-то думать? – ехидно поинтересовалась я.
— Могу,— ответил он, — а вот хочу ли, это совсем другой вопрос!
— Идем, пообедаем со всеми и поедем дальше, — тая в его объятиях, жалобно попросила я.
— Уверена, что ты хочешь именно этого? — всё тем же ехидным голосом спросил он.
— Да,— твердо ответила я.
— Хорошо, — сквозь зубы процедил он.
Я вздохнула, сдерживая желание схватить его за руку и сбежать куда подальше, и пошла к народу обедать. Ему же идти было некомфортно. Он сбросил плащ, стащил рубаху и сапоги, и с разбегу запрыгнул в озеро. Остыть.
Холодная вода быстро поубавила пыл, и он выскочил на берег, бодро обсушил штаны, и с гордостью демонстрируя свой хорошо подкачанный торс, направился обедать.
Три из шести девушек уставились на него как голодные волки на кусок мяса. Ну, а из оставшихся трех… Я смотрела взглядом хозяйки, моё, и не волнует. Просто не смогла сдержаться. Мне, кажется, тоже в озеро надо… Ну, с блондинкой тоже всё ясно она в недобога влюблена, а брюнетка просто в отрубе.
Довольный произведенным эффектом, у самого импровизированного стола он натянул рубаху.
— Приятного аппетита! — бодро пожелал Тим.
— И вам,— ответил народ.
Глава 19
Инспектор уселся и спокойно занялся, с пылу с жару, нажаренной рыбой. Лицо было такое… Он думал и думал явно обо мне. Я не удержалась и максимально аккуратно активировала артефакт для чтения мыслей, подаренный наставником, «На крайний случай!».
А в его голове мысли действительно развели настоящий хоровод.
«Что-то во мне умирает, перерождается в новое, доселе неизведанное непонятное и пугающее. Та Искра, которую зажгла Оксана своим появлением, больно обжигает грудь и рвется на свободу. Впервые за долгие годы огневик снова почувствовал жар огня. И пламя это совсем неконтролируемое. Этот пожар лучше не пытаться погасить. Потому что вместе с ним в моей душе умрут остатки света, дарящего жажду жить и двигаться. Что эта маленькая ведьма нужна мне как никто другой никогда не был нужен. Без воздуха можно обойтись хотя бы минуту, без неё мне не жить.
Эх, Ксана, Ксана, что же ты наделала? Ты вырвала моё сердце из груди, а обратно вернуть забыла. Господи, ну зачем мне всё это? Работал же себе спокойно, нет, нате!
Я хочу сына, безумно хочу! С её глазами и моим характером. Да, нам придется несладко: с такой работой растить ребенка, зато как это закалит его! Каким мужчиной сделает! На сложных заданиях их можно будет оставлять в безопасном месте. Заведем пацану собаку, а может две! Как я в детстве мечтал о мохнатом друге! Обучить наукам мы и сами сможем! И школа Мари его магии доучит, а дальше сам сможет учиться...
Кто бы ещё ведьму в мои планы посвятил? Может Марианну как раз попросить? Оксана же им с Марком помогла. Надо подумать. Хорошо подумать. А ещё надо держать себя в руках и не давить на неё. Я, конечно, не могу быть уверен, но мне кажется, за маской «я не знаю, чего хочу», она очень даже знает. Моя ведьма пытается быть тем, кем не является. А ей просто нужно помочь избавиться от комплекса не магического мира и раскрыть крылья. В конце концов, я же генеральный корректор судеб, а значит, самую важную для меня судьбу должен суметь направить…»
Я не выдержала, просто не смогла дослушать! Вскочила и побежала в сторону леса, только пробурчала:
— Скоро вернусь!
Боже, какая же я дура! Как же больно я ему делаю! Да меня не то, что пытать, убить мало! Слезы катились сами по себе, градом, водопадом, ураганом… Горло словно сдавило в тиски, и я уже не могла сказать ни слова, даже если бы очень захотела.
Господи, да я хочу этих отношений, но и работать хочу! А как с такой работой детей растить?! Все так страстно расписывают войны, потери, боль... Неужели в этой работе и в правду нет ничего хорошего для того, кто ее выполняет? Неужели вокруг инспекторов всегда царит только тьма и хаос? А как же те, кому мы помогаем? Чьи жизни спасаем? Как быть с друзьями, которых можно обрести в пути?