Почему, когда тебе об этом говорит понравившийся мужчина – это звучит привлекательно, а когда вызывающий отторжение – хочется поморщиться? Мне удалось сохранить нейтральное выражение лица, но внутри все вскипело.
– Может, вы все-таки немного уменьшите своё эго, дав мне пройти? Иначе придется подравнять некоторые участки, а я уверена, что вашей жене вы нужны целиком.
– Какие угрозы, – расхохотался он, запрокинув голову. И так резко подался вперед, почти коснувшись моих губ, что я чуть не упала, но он сам не позволил мне этого, положив ладонь на мою талию. – Не играйте со мной, принцесса, я не мой милый братик, у моего терпения есть предел. И когда вы будете моей, я заставлю вас ответить за каждое ваше слово. Впрочем… это будет даже интересно.
– Когда?.. – зацепилась я за его слово и округлила глаза, все-таки не совладав с эмоциями.
Ярат хмыкнул и обошел меня, а я стояла, молча сжимая кулаки. Драксов принц! Отвратительный! Как его терпит его бедная жена? Бедняжка…
Спокойствие, Купава, тебя к этому готовили. Готовили в отвратительным принцам, которые решили, что могут все что угодно. Будто весь мир у их ног… но эти ноги-то можно и обломать.
Фыркнув, я стряхнула с плеча несуществующую пылинку, медленно спустилась по лестнице и, застегнув полы мехового плаща, выбежала на крыльцо. Холодный воздух немного притупил эмоции, и я смогла облегченно вздохнуть. Не верится, что Элай вырос в этой обстановке, в такой семье, и при этом не потерял человечности. Наши с Максимилианом истории – детский лепет по сравнению с тем, в каких условиях пришлось взрослеть младшему наследнику Авероса.
– Доброго дня, Малика, – улыбнулась я девушке, ожидающей меня снаружи. – Надеюсь, ты недолго ждала?
– Я гуляла по саду… нужно было многое обдумать, – ответила герцогская дочка и сделала книксен. – Доброго дня, ваше высочество.
Улыбнувшись ей, я воспользовалась помощью лакея и села в карету, подождав, когда напротив разместится Малика. Экипаж тронулся, увозя нас в заснеженные улицы Альтории.
Еловая улица была широкой и на ней стояли роскошные особняки знати – караульные контролировали каждый периметр этого района. Мы остановились перед трехэтажным широким домом с высокими окнами и восемью белоснежными колоннами перед входом. Нас встретил лакей, и по ковровой дорожке проводил внутрь. Едва мы оказались внутри, по лестнице уже бежала Айрис.
– Купава! Ты все-таки приехала! Я так рада!
Девушка в считаные мгновения преодолела последний пролет и бросилась меня обнимать. Я была несколько обескуражена такой теплотой, но, видимо, Айрис относилась к тому типу людей, кто легко сходится с окружающими. Я же пока даже с Клайдией и Рами не могла так легко обниматься.
– Малика, тебя тоже рада приветствовать, – улыбнулась ей Айрис.
И слегка отстранилась от меня, чтобы я смогла увидеть уже немолодую женщину, в чертах которой я сразу уловила сходство с Айрис.
– Купава, позволь тебе представить леди Мианию Эйфери, маркизу Деарош, мою маму, – улыбнулась девушка. – Матушка, позвольте представить вам принцессу Бриоля Купаву Даорг.
– Рада знакомству, ваше высочество, – женщина присела в реверансе, и только после я сделала ответный книксен.
– Как и я, леди Эйфери. Со мной прибыла моя… фрейлина, её светлость Малика Церг. – Женщины обменялись приветствиями. – Ваш дом – замечательный.
– Все так говорят, – хмыкнула Айрис, – вот только все, как и ты, успевают осмотреть лишь холл во время этих слов, – девушка рассмеялась. – Матушка, а ты угостишь Малику своими фирменными печеньями? Уверена, леди оценит.
Она поняла без слов просьбу дочери и кивнула. Улыбнувшись Малике, я отправилась вместе с Айрис наверх. Девушка вкратце рассказала историю дома, а после повела меня в свою комнату – она была оформлена в розовых тонах – ремонта после её совершеннолетия не было, поэтому повсюду стояли мягкие игрушки и куклы.
– Впрочем, я люблю кукол, – призналась она. – Красивые, фарфоровые создания с печальными лицами. Мне кажется, их судьба всецело зависит от хозяина: если будет обращаться бережно, то куклы останутся прекрасными, а в ненадежных руках фарфоровые лица потрескаются, платья порвутся, а может, и вовсе куклы сломаются… Нам, женщинам, досталась такая же судьба, но нашими хозяевами выступают заботливые мужья.
– Муж – не хозяин, – возразила я с улыбкой и потянулась к кукле. – Но и мы не куклы, которые могут лишь стоять на полке и служить украшением. Мы – полноценные личности, которые вправе сами выбирать… свою судьбу. И от нашего выбора и работы над отношениями зависит, будем ли мы счастливы в браке.
– Какие… прогрессивные взгляды, – удивилась Айрис. – Но ведь за нас с тобой выбор сделают родители. Выбор будет не наш. Так чем мы отличаемся от кукол?
Я застыла, уже взяв в руки куклу, но не успев её рассмотреть, я просто с удивлением смотрела на Айрис. Отчего-то всегда думала, что моё поведение – следствие характера, но выходит, что виновато и воспитание. Отец говорил мне о моем личном выборе, как было принято в нашей семье, не давил, поэтому я и жила с ощущением, что моя жизнь зависит лишь от меня. Я не боюсь принимать решения, так как с детства знаю, что за это всегда придется нести ответственность.
– Красивая кукла, – сказала я, не став развивать тему, и тронула маленькие кудряшки. – Думаешь, создатель её любил? Как любят нас наши родители.
– Разумеется! Именно поэтому он продал её мне, зная, что я буду бережна с ней и заботлива.
– Здесь много кукол, – заметила я. – Ты любишь каждую или просто бережёшь и заботишься?
Я вдруг вспомнила, что даже в детстве у меня была одна кукла, с которой я играла. Нет, их было много, они стояли на полке, пылились. А я всегда таскалась с одной – наполовину тряпичной, несколько несуразной, но самой любимой.
– Думаю, второе, – нахмурившись в раздумьях и осмотрев всю полку, сказала Айрис. – Кукол так много, все такие красивые, как можно выбрать любимую?
Интересно, Максимилиан считает так же?
– Они и правда все красивы, – согласилась я и поставила игрушку на место. – А у тебя есть портреты? Мне было бы интересно увидеть тебя в детстве.
– О, их много! Отец меня очень любит и постоянно заказывает портреты… два, а то три раза в год! Собралась целая коллекция. Они хранятся в гардеробной. Идем.
Девушка повела меня за собой. Внутри она открыла одно из отделений, где рядком стояли сразу несколько рам. Мой взгляд мельком зацепился за сверток из салона мадам Вистроу, поверх которого лежал вчерашний комплект.
– Ты говорила, что он для сегодняшнего вечера.
– Я так думала, но матушка решила иначе, – Айрис вздохнула. – Сказала, что этот прибережем для другого случая, но он ей тоже очень понравился. Решили надеть другой. – Айрис прикусила губу. – Мне не нравится, что она принимает за меня решения, но мне не хватает духу противиться ей. Ты наверняка более самостоятельная.
– Я? – ухмыльнулась и окинула взглядом своё платье. – Перед тобой принцесса, чей наряд выбирала бабушка.
Переглянувшись, мы рассмеялись. Я добавила:
– Только ей об этом не говори. Когда она принесла эти вещи, решив выкинуть мои старые платья, мы немного повздорили, я отказалась от них.
– Почему?
– Это было без моего согласия, раз, – я пожала плечами. – А два… бабушка хотела, чтобы я привлекла мужчину, который… – я прикусила губу, – который мне и так нравился, и мне не хотелось под него подстраиваться, мне хотелось, чтобы он сам обратил на меня внимание и влюбился. Без моих попыток вылезли из кожи вон.
Я вздохнула, пожав плечами. Айрис положила руку мне на плечо, слегка сжав.
– Ты молодец, что имеешь столько смелости для противостояния.
– Кто бы говорил, Айрис! Ты на ярмарке вступилась за совершенно незнакомых людей.
– Чужих противостоять легче, чем родным, Купава, – произнесла Айрис с грустной улыбкой. – Поэтому я тобой восхищаюсь. Знаешь, мне иногда страшно, что, когда я стану полноправной хозяйкой какого-нибудь поместья, родственники мужа будут веревки из меня вить. Именно поэтому мне нужен рядом человек, способный защитить меня от их мнения и влияния. Именно поэтому мне нужно стоять за чьей-то спиной, пока ты можешь стоять рядом, прикрывая его спину.
Мне было приятно, что она запомнила мои слова. Сама Айрис была чудесной, милой, доброжелательной девушкой, которой я искренне желала счастья.
– Мы такие разные, и каждая восхищается другой, – сказала я. – Ты словно лучшая версия меня… той меня, которой бы все хотели видеть.
Айрис зарделась, хихикнув, и вытащила первый портрет. Едва она потянула за раму, как активировалась магия заклинания, и теперь портреты висели по стенам гардеробной, словно в картинной галерее.
Дочь маркиза начала рассказывать смешные истории из детства, связанные с каждым портретом. Я тоже делилась воспоминаниями и, когда мы дошли до последнего, где она была уже изображена взрослой, красивой девушкой, я восхищенно вздохнула.
– Портреты очень искусны, под стать их живому воплощению, – улыбнулась я. – Айрис, пока я рассматривала, в моей голове крутился странный вопрос. Если позволишь, я его озвучу. Почему ты не хранишь картины на видном месте, даже если на полке в своей спальне?
– Из-за мамы, – поморщилась девушка. – Раньше она любила всем подругам показывать мои портреты, хвастаться мной… это заклинание было в гостинной. Но я выкрала их года четыре назад и перенесла к себе, со временем сюда добавились и свежие портреты, но теперь я чувствую, словно моя жизнь и моё детство под защитой в этой гардеробной, а мамины подруги не смотрят на меня как на наивную девочку. Причем, в той гостиной бывали не только её подруги, но и их сыновья… Как ты понимаешь, подросток очень остро воспринимает подобные вещи.
– А вот и первый протест, – поиграла я бровью, и Айрис развела руками.
– Первый и единственный. В остальном я послушная девушка.
– Скажи… а ты не задумывалась над учебой в магической академии? Судя по тому, как ты активировала заклинание, не прикасаясь ни к какому артефакту, магия в тебе есть.