Его высочество Данияр Раманский стоял за спиной своего учителя и растерянно смотрел на меня, словно не мог поверить своим глазам. Я, если честно, тоже не могла.
Магистр Эверус сосредоточился на мне:
— Эрелин, вы обещали, что я не пожалею. Прошло полчаса — а я уже жалею.
Наверное, умный человек бы принялся оправдываться, обвинять других, бить себя в грудь и уверять, что оказался здесь случайно и вообще, именно он — спаситель… но я, видимо, к умным совсем не отношусь.
— Извините? — пискнула я, ощущая, как слабость накатывает волнами.
Я смотрела на Яра. Он — на меня. И с каждым мгновением в его глазах вспыхивала всё большая злость. На Эрелин, на ситуацию. И я его отлично понимала. Я тоже дико злилась на Эрелин.
Теперь ректор скосил взгляд вниз, на троицу.
— А… а нам тоже извиниться? — спросил Грегор.
Эверус посмотрел на него, потом на залитый водой пол, потом на обгоревшие шторы.
— Нет. Вам — убирать.
— Но завтра первый учебный день… — простонала Элис.
— Завтра? Спасибо, что напомнили. Завтра перед занятиями зайдёте ко мне за двухнедельным листом отработок в заповеднике. Чувствуется, за время каникул вы соскучились по очистке загонов.
Стэгги высунул голову из-за моего плаща и чихнул — на этот раз просто пузырём дыма. Я почувствовала, как это магическое воздействие было последним, что было способно выдержать моё тело. Внутри натянулась струна и лопнула. Всё тело содрогнулось от магического перенапряжения, и я начала заваливаться набок.
Ректор дёрнулся в мою сторону, но не успел подхватить — его опередил ученик. Данияр подхватил меня на руки и прижал к себе, обеспокоенно вглядываясь в мое лицо. Я могла ответить лишь слабой улыбкой, прежде чем вновь провалиться в обморок.
Отличное начало учебного года! И главное — каждый мой день со времени встречи с Яром заканчивается одинаково: я теряю сознание. Даже не знаю, насколько это хорошая тенденция.
Глава 11
Казалось, не прошло и секунды, как я уже открыла глаза. В окно били последние лучи закатного солнца, но я им не доверяла: мог пройти как час, так и сутки. А может, ещё больше? По окружающей обстановке догадалась, что я вновь в лазарете, только судя по всему — академическом.
— Проснулась, Золушка, — раздался голос справа, и я резко встрепенулась, посмотрев на стоящего неподалёку парня.
Яр стоял, сложив руки на груди и прислонившись плечом к стене, и прожигал меня немигающим взором. Я вдруг осознала, что с жадностью хочу его рассматривать. Мы не виделись чуть больше суток, а ощущение — будто целую вечность.
— Я… долго была без сознания? Что со мной случилось?
Молчит, смотрит задумчиво.
Дракс! Я ведь выставила себя в таком дурном свете… а всё из-за сестры! Ещё и Яр думает, что я — это она, и… Я закусила губу. Они могут всё рассекретить, но… нужно ли мне сознаваться? Я запуталась и не понимала, как лучше поступить. Если раскрою инкогнито перед сыном монарха, то тут же раскроется и ложь моих родителей, а к чему это приведёт?
— Ты сбежала, — тихо произнёс он. — Я тебя искал по всему Энибургу. Думал, с тобой приключилась беда. И вот ты здесь… здорова и невредима.
— Я… я не хотела обманывать, — выдохнула, чувствуя себя крайне странно.
— Все обманщицы так говорят, — заметил Яр.
Смотрим глаза в глаза. Я, если честно, совершенно не знаю, как выпутываться из этой ситуации.
— Скажи… ты забрал меня порталом? — уточнила я.
Лишь двое в Райвиме способны открывать порталы. Это его величество Максимилиан и… его высочество Данияр. Уточняю так, чтобы развеять последние сомнения. Но он молчит. В итоге вздохнул и отступил на шаг.
— Тебя нужно переодеть…
Почему сегодня все меня переодевают? Я за эти два дня сменила платьев больше, чем за всю жизнь. Ведь носила преимущественно брюки… если не считать раннего детства.
Сместила взгляд вниз и осознала, что меня раздели до камизы, поэтому тут же подтянула одеяло повыше. Вот странно, перед Треем не испытывала такого стеснения, как под периодически вспыхивающим взором Яра.
Посмотрела на вешалку и…
— Я забрала твой плащ, — сказала невпопад. — Извини, я обязательно возмещу…
— Плащ? — хмыкнул Яр и, в мгновение ока преодолев разделяющее нас расстояние, приподнял мой подбородок. — Ты забрала кое-что ценнее плаща. Мой покой. Как ты его собираешься возмещать?
Я приоткрыла рот, и Яр тут же скользнул взглядом по моим губам. А я ещё в этот момент и облизала их — пересохли, я не виновата! Парень сглотнул и приблизил своё лицо к моему. Наши дыхания смешались, и я испугалась реакции собственного тела. Казалось, каждая клеточка стала оголённым нервом, по которому пробегают тысячи магических разрядов. Сердцебиение участилось, а вместе с ним в голове поселился такой приятный туман, что единственное, о чём хотелось думать — о близости Яра.
— Уверена, он вернётся к вам сразу же, как вы узнаете меня получше. Неужели ваш учитель ещё не поведал всю правду обо мне? — спросила и всё-таки ухнула в прорубь, добавив: — Ваше высочество.
Теперь все границы расчерчены. Только раньше я принимала его не за того, а теперь он меня — не за ту. Мы запутались во лжи, и кто бы знал, насколько меня это раздражает.
— Ты обманывала, что не узнала меня? — спросил он прямо. — Ведь судя по рассказам тех недоносков, ты несколько месяцев безуспешно пыталась заполучить моё внимание.
— Я хорошая актриса, не правда ли? — спросила с затаённой болью в сердце.
Так лучше. Лучше, если он будет держаться подальше от меня, ведь бусина… она на него реагирует. А это очень опасно. Мне ещё нужно разобраться, чем грозит обмен магией с сестрой, так что сейчас точно не до собственных увлечений.
— Надеюсь, ещё и неплохой кулинар… Ты умеешь готовить вишнёвый пирог, булочница?
Мои глаза широко распахнулись. Я не ожидала такого коварства.
— Нет, — сказала и добавила: — Откуда бы дочери герцога уметь готовить?
Если взялась играть роль — придётся играть до конца.
— Советую научиться… А я тебе приготовлю раманский кофе. У меня получается идеальный напиток. Как думаешь, равносильный обмен?
— Кофе приготовить легче, чем испечь пирог, — заметила отстранённо.
— Вовсе нет, — ответил насмешливо. — Ты просто ещё не пробовала мой раманский кофе. Когда ты сделаешь хоть глоток, то будешь согласна на всё, чтобы я приготовил его ещё раз.
— На всё? — уточнила я, и у самой фантазия так расшалилась, что я тут же отвернулась. Ещё и глаза Яра… так неожиданно вспыхнули и вновь почудилось, что зрачок вытянулся. Словно желая унять собственную фантазию, попыталась добавить в голос раздражения, но получилось хрипло: — Лорд-самоуверенность! Почему бы тебе не приготовить кофе своему эго, вам с ним вдвоём намного комфортнее.
Я резко поднялась, всё ещё прижимая к груди одеяло, и рискнула уйти, но Яр удержал меня за предплечье, дёрнув на себя. Не рассчитал силу, и я буквально впечаталась в него. Одеяло выскользнуло из ослабевших пальцев. Прикосновение оказалось таким томительно-болезненным, что я застыла, ощутив жар, пробежавший по телу.
Я слишком остро на него реагирую, слишком… Впрочем, не я одна. Бусинка тоже напомнила о себе лёгкой болью. И так всякий раз, когда приближался раманский принц.
— Мы не договорили. Я не сказал тебе самого важного.
— Неужели? Не огласил меню на первое, второе и напитки?
Мой голос сквозил язвительностью, за которой пряталось бешеное сердцебиение, слабость в коленях и пересохшие губы. Яр смотрел с вызовом. Бусинка пульсировала, но я, видимо, люблю страдания, потому что уже почти привыкла к этой боли. Оказывается, ради того чтобы чувствовать его горячее дыхание, я готова вытерпеть многое.
Не обращая внимания на мои язвительные слова, словно их и вовсе не было, он признался:
— Ты меня зацепила, Эрелин. А я привык получать то, что желаю.
На миг перехватило дыхание. Щёки покраснели бы, если бы уже давно не приобрели свёкольный цвет. Что за самоуверенный принц? Впрочем, возможно, все венценосные особы такие. Но почему этот водоворот эмоций с каждой секундой затягивает меня всё крепче? Нужно держаться от него подальше, ради собственной безопасности!
Но… неужели притяжение Данияра ко мне сильнее его предубеждения?
— Тебя не пугает то, что ты уже услышал обо мне от других?
— Я привык делать выводы, основываясь только на собственных наблюдениях, Эрелин.
— И какие же, они твои наблюдения?
Сердце замерло в ожидании ответа. Оказывается, мне действительно важно его мнение. Мнение того, кого я считаю самоуверенным несносным магом, но от чьего дыхания мой пульс пускается вскачь.
— Ты ещё ребёнок, — вынес он вердикт и объяснил: — Цепляешься за слова, но не видишь сути. Хотя отчего-то я всё равно хватаюсь за воспоминания о тебе. Возможно, всё дело в загадке? В интриге, которую ты создала вокруг себя? Когда окончательно разгадаю, то потеряю интерес.
— Может быть, — сказала, сглотнув.
А Яр подошел ещё ближе.
— Твои руки не похожи на руки той девушки из рассказа герцогини — любимой, лелеемой и обожаемой дочери, которой доставалось всё самое лучшее. Что-то изменилось? Или девочка любит стрелять из лука и лазать по деревьям, оттого и кожа такая натруженная? Но тут тоже не сходится. Магистр Эверус утверждает, что ты ленива и изнежена, прогуливала лекции и… прыгала по койкам студентов, — тут мои щёки вспыхнули. — Где ты настоящая, Эрелин?
Я не знала, что ему сказать.
— Буду ждать, когда вы разгадаете эту загадку, ваше высочество, и потеряете ко мне интерес.
— Знаешь, чего я боюсь? — спросил он и упёрся ладонями по обе стороны от моей головы. — Что не потеряю…
Его взор спустился к моим губам и, словно делал над собой усилие, Яр отстранился. Я начала тяжелее дышать. Ведь вдруг осознала: невзирая на боль в висках, мне не хватает его близости.
— Уже поздно. У меня занятия, а завтра — у тебя. Но вечером, Эрелин, когда я вернусь — мы обо всём поговорим. И на этот раз ты не сбежишь.