Не знаю, в чей кабинет мы пришли, но обставлен он был богато, а князь сразу уселся в хозяйское кресло за столом. На стене на уровне головы Шелагина висел его собственный портрет — начальство на Полигоне было верноподданническое и очень льстивое. На портрет князь походил как плохая копия на яркий оригинал: художник старательно выпятил все лучшее найденное в князе и смазал недостатки, при этом портрет не перестал быть узнаваемым, но стал слишком нарочито парадным.
В кабинет зашли только я и князь. Остальные сопровождающие, в том числе и Шелагин-младший, остались снаружи. Князь дождался, когда я сяду, и сказал:
— Как ты понял, для нас это известие оказалось полной неожиданностью. У нас были выстроены планы на многие годы вперед, и сейчас ты их рушишь.
Судя по всему, подозрения относительно второго княжича не были высказаны. Или были, но князь посчитал, что старший со снятым блоком на либидо может заделать еще наследников, раз уж однажды удалось. Только эти наследники будут законными. Глядишь, Прохорову еще старшему княжичу всучат — и будет тогда он выплачивать мне солидные суммы через хотелки супруги. Или не будет, если уж нынешняя княгиня вынуждена брать взятки, чтобы иметь желаемое.
— Не стоит ради меня пересматривать ваши планы, Ваше Сиятельство, — ответил я. — Думаю, всем будет лучше, если вы и дальше будете считать, что внука у вас нет.
Князь попытался заморозить взглядом и голосом теперь уже меня:
— Кому это всем?
— И вам, и мне, и репутации моих родителей.
— Понимаю твою точку зрения, но принять не могу. Правда рано или поздно все равно всплывет, и наше неучастие в твоей судьбе отразится на нашей репутации.
— Я могу написать официальный отказ от всех претензий к Шелагиным.
— Это не вариант. Одни слухи, что лицо шелагинской крови живет в твоих нынешних условиях, уронит на нашу семью столько грязи, что нам не отмыться.
Мне показалось странным, что в первую очередь князь беспокоится о том, как будет выглядеть в чужих глазах, чем о чувствах моих или собственного сына. О своих-то понятно почему не беспокоится — их у него попросту нет. Атрофировались за ненадобностью, осталась только функция.
— У меня не такие плохие условия, как вам кажется, Ваше Сиятельство.
— Не спорь. Я сказал, что ты так жить не будешь — значит, не будешь! — рявкнул он и стукнул кулаком по столу. Почему-то мне это показалось не страшным, а смешным. — Ты мой внук, как бы то ни было, поэтому вопрос с твоим нормальным проживанием приоритетный. Его можно ненадолго отложить, потому что пока ты учишься в военном училище, жилье тебе не принципиально. По окончании подарю что-то приличное. Но тут уж как себя проявишь. От результата будет зависеть подарок.
Одновременно пытались меня прогнуть и указать место: где-то на шелагинских задворках. Нет уж, пусть сына супруги так обрабатывает.
— Я учусь в Княжеской академии алхимии, если вы вдруг забыли, Ваше Сиятельство. И подачки ваши мне не нужны.
— Все Шелагины оканчивали Дальградское военное училище, — отрезал он. — Туда я тебя с началом семестра отправить не могу, только в наше, но после первого года обучения, если себя хорошо покажешь, это вполне возможно. Я оплачу.
— Меня это не интересует.
— А меня не интересует, интересует или нет это тебя. Верейское училище самое то для того, кто не имеет воинских навыков.
— Если на то пошло, то у меня их для военного училища с перебором, — хмыкнул я, решив больше не добавлять уважительное обращение.
— Самоуверенный, да? Знаешь сколько таких самоуверенных трупами на Изнанке остались? Я сказал — военное училище, значит идешь туда, понял?
Я понял, но только не то, что он хотел, что и высказал сразу.
— Чем дольше мы ведем разговор, тем больше мне хочется принять предложение Живетьевых. Арина Ивановна к себе звала безо всяких условий.
— Шантажируешь? — Он подался ко мне через стол. — Не боишься, что я твою жизнь сделаю невыносимой? В моем княжестве живешь и дела имеешь.
— Не боюсь. Если продолжите в том же духе, я просто уеду. Дел у меня здесь не настолько много, чтобы я их не бросил. Я хочу жить своей жизнью и не иметь отношения к вашей. Не знаю, что вам рассказал сын, но мне кажется, вариант временного сотрудничества был бы оптимальным.
— Сотрудничества? — он усмехнулся. — Мне не нужен алхимик в роду.
— Ну так я и не набиваюсь. Военное училище для меня — напрасная трата времени. Оно мне ничего не даст.
— А алхимическая академия — даст? — с сарказмом спросил он.
— Даст. Диплом. На большее я там не рассчитываю.
— Мужчина должен уметь защитить. Себя, семью, свою землю, — с пафосом сказал он. — Что может алхимик?
— Много чего. А что касается того, могу ли я защитить себя, предлагаю вам проверить тренировочным поединком.
— Мне? — он расхохотался. — Думаешь, я так стар, что не справлюсь с тобой, щенок? Да мне Сашка два поединка из трех проигрывает.
— Неужели?
— Именно. Выходить на тренировочный поединок с неумехой — зачем мне это?
Судя по этим словам князю если и предоставили досье на меня, то он его не читал. Просвещать его я не стал. Возможно, я действительно в его глазах окажусь неумехой — уровня владения оружием князя я не знал.
— Ты не ответил, зачем мне с тобой сражаться? — повторил он. — Какой мой интерес?
— Убедиться, что я что-то из себя представляю, и отстать?
Он нахмурился.
— Тратить время на ерунду не люблю. Простоишь против меня хотя бы пять минут — не буду требовать перевода. Не простоишь — вечером переезжаешь в казарму. И как? Струсишь на таких условиях?
— Пойдемте.
Я встал, не желая больше вести этот глупый разговор, в котором в глазах князя я был всего лишь просителем, которому нельзя отказать, но который не заслуживает особого внимания.
Князь усмехнулся и тоже поднялся с кресла. Недооценивать его не стоило: двигался он легко и наверняка будет не самым простым соперником. Но щадить его гордость я не буду, если пойму, что побеждаю. Победа должна быть безоговорочной, чтобы он наверняка оставил все мысли о том, что я должен ему подчиняться.
— Для чистоты результата поединков будет три: на клинках, на магии и смешанный. В каждом ты должен будешь выстоять не менее пяти минут, только тогда заслужишь право на самостоятельность.
В ближайший тренировочный зал Полигона мы вошли только вдвоем, причину чего князь пояснил сразу:
— Не хочу, чтобы посторонние видели, как я тебя размазываю. Ты хоть и не Шелагин по фамилии, но уважение к тебе должно быть.
Вот и место мне мое указали. Я почувствовал, как внутри поднимается холодная вьюгинская ярость, которая была плохим помощником в предстоящей борьбе. Не потому ли князь и пытается меня вывести из себя? Среди наборов медитаций, которые я получил с модулем, были успокаивающие и проясняющие мозги практики, которые можно было использовать на ходу. Одну из них я и запустил. Не хватало только из-за подначки упустить возможность.
— Поддерживаю. Урон будет княжеской фамилии, если увидят, как сопляк валяет по полу князя, — согласился я, решив отбросить остатки вежливости.
— Думаешь, меня так легко вывести из себя? — понял он мою задумку. — Начали.
Фехтовальный поединок он мне проиграл всухую. Я и двигался намного быстрее, и техника у меня была куда лучше. Нет, он был хорош, и скорее всего, до получения знаний от симбионта я бы против него не выстоял, хотя и не выглядел бы совсем плохо. Но теперь у князя шансов не было.
— Стоп, — наконец скомандовал он, сообразив, что затягивай, не затягивай — результат, один и не в его пользу. — Признаю, ты неплох.
— Магия?
Его глаза хитро блеснули: был уверен, что его княжеским техникам мне будет противопоставить нечего, а от повреждений защитит артефакт Полигона.
Начал он с простеньких стихийных заклинаний, постепенно прощупывая мою оборону и переходя к более серьезным и убойным техникам. Похоже, привык князь работать исключительно по неподвижным мишеням, потому что задеть меня хоть краем не получилось, а вот я его оборону пару раз пробил, хотя и старался не показать лишнего.
— Стоп, — опять скомандовал он, уже не скрывая недовольства. — Где это тебя так натренировали, Илья?
— Есть места. Гибридный поединок будем проводить?
— Смысла не вижу, — признал он поражение. — Догадываюсь, что ты и там меня уделаешь. Что ж, слово мое крепко. В этом году на военном училище не настаиваю.
— В этом? — вычленил я, сообразив, что от идеи меня туда засунуть князь не отказался. Причем собирается отправлять сразу в Дальград. Пару месяцев назад я обрадовался бы такой перспективе, но сейчас она была для меня лишней.
— В этом. Среди Шелагиных алхимиков не было.
— Я и не Шелагин. Песцов.
— Хорошо, Песцов. Какая помощь от меня нужна?
Ответить на этот вопрос с ходу я не мог. Похоже, сын с безопасником не поделились с ним самым главным: проблемами с Живетьевыми. Чем они руководствовались, я не знаю. Возможно, тем, что князь говорит лишнее супруге, а та — любовнику.
— Никакая, — ответил я. — Жил без вашей помощи раньше, проживу и дальше.
— Александр хочет, чтобы я тебя признал, — неожиданно сказал князь. — Пока я на это пойти не могу. Но подумаю, что для тебя сделать, если ты уж так не хочешь получать военное образование.
— Лучше всего — про меня забыть.
Он расхохотался.
— Нет уж, вылез из прошлого, назад не залезешь. Ты вроде хотел с Александром потренироваться?
— Не совсем так, но если Александр Павлович этого хочет, я не возражаю.
— Не возражает он… — проворчал князь и вышел из тренировочного зала разомкнув защитный контур. — Независимость отстоял, но не наглей.
Он подошел к сыну, стоящему в отдалении с Грековым, и что-то коротко им бросил, после чего двинулся на выход, сопровождаемый только личной охраной. Забавно, получил по морде в прямом и переносном смысле — и остался доволен, как будто выиграл все поединки с разгромным счетом.