Сотовый, ради которого Олег и устраивал утренний забег к Елизавете Николаевне, наконец вернулся к владельцу, и дядя Володя его сразу же включил.
— Да, — спохватился Олег, — надо решить, что рассказывать отцу, а что — нет.
— Ему надо рассказать все, — твердо сказал дядя Володя.
— Вов, мы тебе не все рассказали. За Аллой стоят Живетьевы. Если отец начнет возбухать, его приговорят. Не знаю, выразил ли он волю по наследнику. Если не выразил — в зону риска попадаешь и ты.
— Да ну, — усомнился дядя Володя — не станут целители таким заниматься.
— Вот ты наивный, — усмехнулся Олег. — Как ты думаешь, почему умерла Соня? Потому что узнала правду и ехала к Шелагину с доказательствами. Там все очень сложно.
Я, стараясь не демаскировать стазисный ларь, быстро достал из него пару емкостей с едой, разложил по тарелкам и выставил на стол. Можно было даже не тихариться, потому что дядя Володя ни на что не обращал внимания, лихорадочно переваривая свалившуюся информацию. Наконец он выдал:
— Еще вчера утром я бы сказал, что ты несешь дичь. Но сегодня я ни в чем не уверен. Нет, вру. В одном уверен: не хочу больше жить в том аду, который получился в доме Вьюгиных.
— Поэтому мы с Ильей очень тебя просим не рассказывать ничего отцу, и вообще никому не рассказывать. Даже про то, что с тебя слетел блок.
— А ты откуда знаешь? — напрягся дядя Володя.
— Как откуда? Зря мы тебя, что ли, потащили в тот бар? Да там излечение за излечением.
— Мне кажется, отцу нужно знать.
— Нужно, но чуть позже. Что он сделает, когда узнает правду про Соню? Правильно, попрется к Шелагину. А там все сложно. Короче, Вов, там такой клубок из змей и пауков, что лучше отца пока в эти дела не посвящать. Он слишком вспыльчивый. Может сорваться и не удержать секрет. А пока рано.
— Но я Лизе конкретно обещал…
— Это ты сказать можешь, но без подробностей, — разрешил Олег и включил кофеварку. — Но только то, что хочешь развестись и жениться на Лизе.
— Странный агрегат, — кивнул дядя Володя на кофеварку, которая уже выдала три чашки. — Под вещи Древних. И вообще у вас тут все странное.
— Стиль соблюдаем. Археолог я или нет? — напряженно хохотнул Олег. — Короче, на встречу с отцом с тобой пойду я. Прикрою в случае чего и поддержу.
— Спасибо.
Я спохватился, что за разговорами и в академию опоздаю, и рванул на занятия. И действительно успел проскользнуть в аудиторию буквально перед носом у Скоблова, читающего лекции по экономике. Сам по себе предмет мне казался скучноватым, но приходилось во все это вникать, как главе Рода, который, очень надеюсь, в будущем станет большим и процветающим. На семинарах было поинтереснее, потому что разбирались конкретные практические вещи, а вот к лекциям я относился как к неизбежному злу.
К сожалению, последняя пара, с которой мне пришлось уйти, была практикой по алхимии. Мне ее пообещали зачесть, потому что успеваемость у меня была нормальной, а пропуск случился не по моей вине: нужно к соревнованиям подготовиться и вовремя приехать, чтобы целители успели осмотреть и проверить на предмет запрещенных воздействий. Преподавательница пожелала мне успеха, а группа целиком пообещала приехать и за меня поболеть. Приятно было, хотя я и понимал, что не все обещания выполняются.
Когда я забежал домой, то дядьев уже не было. Отправились, наверное, на встречу с главой Рода. Я быстро поел, закинул в рюкзак к спортивной форме пару бутербродов и бутылку, воду в которой создал заклинанием. Под свои вкусы, разумеется. Не заниматься же этим при свидетелях? При посторонних разве что охладить можно будет.
Я уже собирался выходить, как вспомнил о заказе Фединого отца и поднялся за ним. Оружие же брать не стал: свое на соревнованиях использовать нельзя, на поединки выдаются стандартные как оружие, так и защитные артефакты.
Ехали мы всей пятеркой участников академии на микроавтобусе, под предводительством Богданова, местного тренера, который был не слишком оптимистично настроен даже по отношению ко мне и отравлял своим настроем всю атмосферу. Мне даже показалось, что остальные парни уже настроились на поражение — мол, ладно, съездим пять минут попозоримся, но зато плюсик от академии получим. Но меня такое отношение только подстегнуло в желании выиграть. Да с моими нынешними знаниями я всех и на общеимперских должен порвать, не то что на княжеских. Хотя, конечно, их больше можно назвать Верейскими — другие города представлены были очень скромно.
Сами соревнования проходили на базе военного училища в их спортивном зале, куда мы добрались намного раньше срока, хотя прибыли отнюдь не первыми: зал уже был прилично заполненным, хотя из знакомых лиц я заметил только двух бывших одноклассников, местных курсантов. К ним я не подошел, да и они притворились, что меня не видят. Похоже, по их меркам я был тем еще неудачником.
Зал был огромен, в нем установили небольшую изолированную площадку для собственно поединков, а остальное место отводилось для зрителей. В том числе и на галерее, опоясывающей зал, где отгородили помещение для судей.
Первым делом мы направились к месту регистрации, где нас отметили в списках и переправили в сторону целителей, которых было аж трое. Но все — не слишком сильные, что понятно: на таких соревнованиях, с тупыми клинками и защитными артефактами, серьезные травмы бывают редко, так что уровня целителей должно хватить. А уж на себе я повреждения могу залечить и сам.
Участники и болельщики постепенно подтягивались, и вскоре ко мне подошел Федя, которому я сразу передал набор зелий.
— Шустро ты.
— Напротив, затянул немного, не все ингредиенты были, — слукавил я, потому что недостающее я добрал буквально на следующий день. — Да и возможности передать раньше не было. Но твой отец говорил, что не срочно.
— Несрочно — это от месяца, — пояснил Федя. — У тебя как со Шмаковыми? Степан полон пессимизма.
— Нормально у меня со Шмаковыми. Приезжали еще раз и дополнительно извинялись.
— Да ну? — он хохотнул. — Смотрю, не унываешь, если шутить можешь. Степан говорит, что Шмаковы любят гадить исподтишка.
— Пока что их лишили княжеских заказов.
— Не из-за тебя же, — скептически сказал Федор. — Хотя, может, просто княжеское терпение на тебе закончилось, плюс плохое качество алхимии сыграло свою роль.
Тут я увидел Дашу, а она — меня, замахала руками и заулыбалась, я тоже ей улыбнулся, но несколько натянуто, потому что рядом с ней обнаружился Агеев. Тот за время, прошедшее с нашей драки, ничуть не изменился, даже зуб успел отрастить, который сейчас издевательски демонстрировал в улыбке. Кажется, у него наросло слишком много лишних зубов. У меня аж кулаки зачесались.
Дашка рядом с ним не задержалась, направилась к нам, уверенно лавируя в толпе. Агеев улыбаться перестал, но двигался за ней как привязанный.
— Привет всем! — радостно сказала Дашка. — Илюш, я сегодня буду за тебя болеть.
— А он участвует? — кисло спросил Агеев.
— Конечно. Он круто фехтует, — заявила Дашка.
— Круто — это для вашего Горинска, — снисходительно бросил Агеев. — Сегодня ты увидишь, как отличается фехтование настоящего мастера от потуг такого дилетанта, как твой приятель.
— Настоящий мастер — это ты? — усмехнулся Федя.
— Это я, — снизошел Агеев до ответа. — И у меня неплохие шансы выиграть турнир по фехтованию. По магии я тоже участвую, но там я трезво оцениваю свои силы. Может, в десятку войду, не выше.
Он явно понтовался, и я остро пожалел, что не надел сегодня новую куртку, тогда Агеев на моем фоне смотрелся бы бедным родственником. Но кто знал, кто знал… Ничего, завтра надену.
— Но по магии поединки куда зрелищней, — тем временем распинался Агеев. — Поэтому стоит на них сходить посмотреть в любом случае, даже если недостаточно хорош для участия.
— Я достаточно хорош, — бросил я. — В тех я участвую тоже.
— У вас всегда проблемы были с участниками. Выставляют кого попало, — пренебрежительно бросил Агеев.
— Я в Илью верю, — с долей сомнения в голосе сказала Даша: она же знала, что никакой атакующей магией я владеть не должен. — И не удивлюсь, если он и в этих соревнованиях высоко поднимется.
— Я собираюсь победить, — заявил я.
Агеев гнусно захихикал.
— Тогда это будет рекорд вашей академии. За то время, что я участвую в межвузовских соревнованиях, алхимики всегда вылетали на первом отборочном туре, — бросил он. — Не думаю, что в этот раз будет исключение.
— Ну и не думай, — Федя невежливо повернулся к нему спиной и спросил уже у меня: — Правда, что ли, в соревнованиях по магии участвуешь?
— Не хотел, но пришлось замдекану пообещать за оказанную ею услугу.
— Понятно, никто у вас позориться не хочет, вот они кого попало и вынуждают, — издевательски продолжил Агеев.
Чувство, что у него слишком много зубов и слишком ровный нос, становилось все сильнее. Хотелось ему раз и навсегда показать, что рядом с Дашкой ему не место. Но показать, что она мне дорога, означало натравить на нее Живетьевых. Это сейчас им не до меня, но вечно так не будет. Поэтому я сдерживался и показывал полное равнодушие.
Дашка чувствовала что-то неладное и нервно теребила лямку рюкзака. Того самого рюкзака, который я делал для нее. И выглядел он как новенький и очень любимый. Дашка перехватила мой взгляд и обрадовалась:
— Ой, ты же не видел мой рюкзачок. Классный, правда?
Она стащила рюкзачок со спины и, хвастаясь, повертела его прямо перед моим носом. И пусть основное достоинство этой вещицы было внутри, но и снаружи она выглядела достойно.
— Согласен, классный.
— Да что он понимает в классных вещах? — буркнул Агеев. — Это в моем роду могут позволить себе покупать вещи такого уровня.
— Слушай, — не выдержал Федя. — У тебя друзей, что ли, не осталось, возле нас трешься? Шел бы ты к своим, к горнодобывательским.
Агеев ничего не успел ответить, как на мне кто-то сзади повис и промурлыкал голосом Фурсовой: