— Хорошо погуляла?
— Просто великолепно, — отозвался за меня Кэвин и, обняв за талию, утащил танцевать.
Я успела только извернуться в его руках и ухватить бокал с шампанским с подноса официанта.
— Думаешь, с бокалом танцевать будет удобно? — с усмешкой спросил меня Кэвин.
— А без него я просто не смогу! Мне, знаете ли, до отвращения неловко, а наш с вами совместный уик-энд только начался. В моем понимании в поцелуях с начальником есть что-то ужасно противоестественное.
— С тобой, Кетсия, с тобой, — нежно поправил меня Кэвин, а я поморщилась. — Не забывай, мы перешли на ты.
— Так еще отвратительнее! Вот скажи, чем я так провинилась перед богами?
— Увела из-под носа левитджанс у своего потенциального работодателя, — как ни в чем не бывало заметил Кэвин, привлекая меня ближе к себе и закручивая в танце. От его близости, от бьющегося совсем рядом сердца, от запаха дорогого одеколона и от ярких воспоминаний, оставшихся после горячего, волнующего поцелуя.
— Если бы не увела, то не досталась бы мне работа! — нужно было поддерживать светскую беседу, а то неправильные и опасные мысли сведут с ума.
— Тебе же она не нравится!
— Лучше такая, чем вообще никакой! — резонно заметила я, заставив Кэвина рассмеяться.
Больше мы не говорили. Кэвин уверенно вел меня в танце, я одну руку положила ему на плечо, а другой держала бокал, стараясь не расплескать шампанское по платью и гостям.
Едва закончился танец, я ускользнула от Кэвина, оперативно поменяла опустевший бокал на полный и пошла гулять по залу, старательно оглядываясь по сторонам. Не хватало еще невзначай наткнуться на бывшего. Теон, видимо, понял, что новый мужчина стережет меня, как коршун, и поэтому больше не подходил. Лишь наблюдал издалека, а вот Лиз я пропустила.
— Вижу, ты хорошо отдыхаешь, — злобно прищурившись, сказала она. Создавалось впечатление, что ее этот факт неимоверно злит. Очень странно. Сама же сюда позвала, или она рассчитывала, что я буду неимоверно страдать, изображая любовницу начальника? Так и страдаю, только со стороны, может быть, это не очень заметно. От бурной радости я обычно шампанского пью значительно меньше.
— Я еще и работаю, — ответила я и сделала большой глоток шампанского, которое уже начало казаться безвкусным. — Хотя… откуда тебе знать, что это такое?
— Не строй из себя невинную. Смотри, как быстро ты захомутала начальника. Твоя работа такая же, как моя. Только мне не пришлось устраиваться в офис к некроманту, чтобы получить перспективного мужа.
— Если бы мне был нужен перспективный муж, я бы уже давно была замужем за Теоном, — уколола я Лиз в больное место. Она мне до сих пор не смогла простить даже не то, что эльф выбрал меня, а то, что ей пришлось выходить замуж за другого, а я с чистой совестью отказала Теону. Именно это обстоятельство заставляло ее беситься особенно сильно. Даже странно, что она позвала меня сюда.
— Ты просто еще очень наивная и глупая, Кет. Пользуйся моей добротой, пока есть такая возможность.
— Кстати, о доброте, — начала я. — Где. Матрас. В. Мою. Комнату?
— Я же тебе говорю, пользуйся моей добротой, пока есть такая возможность, — усмехнулась нахалка и повернулась ко мне спиной. Интересно, если я плесну на уложенные локонами светлые волосы шампанским из бокала, Лиз нас сразу выгонит или проглотит это унижение ради надежды получить наследство?
Стало очень любопытно. Только вот если Лиз все же нас выставит, Кэвин точно со мной церемониться не будет. А это уже хуже. Работа мне досталась, конечно, не та, о которой я мечтала, но зато в столице и местами вполне интересная. Я пока не готова была с ней попрощаться и уехать на ферму. Иногда мысль казалась соблазнительной, но обычно все же на очень непродолжительное время.
От шампанского кружилась голова, и я поймала себя на мысли, что, пожалуй, пора идти спать. И я бы пошла, если бы по дороге мне снова не попался официант с подносом, уставленным бокалами. Я взяла себе один на дорожку. Он-то и оказался критическим.
Пузырьки пробежались по горлу, а потом, видимо, вернулись в голову, и я забыла, куда шла. Потанцевала с кем-то, обнаружила сначала у себя в руках новый бокал, а потом Кэвина рядом.
Начальник смотрел на меня укоризненно и пытался поговорить, но я плохо воспринимала окружающую действительность. Я зажмурилась, чтобы картинка прояснилась, когда открою глаза. Казалось, прошел лишь миг, но мы с Кэвином уже, оказывается, добрались до лестницы. Начальник мне что-то говорил, но воспринимались его слова как навязчивое бла-бла-бла. Что он пытается до меня донести, я не понимала, поэтому просто улыбалась и вежливо кивала, как нас учили делать в академии. Строгая мадам Лючия на деловом этикете всегда говорила: «Если собеседник начал изъясняться неясными для вас терминами, дабы сохранить лицо, улыбайтесь и кивайте. Иногда можете повторить за ним конец фразы с умным видом». Повторять конец фразы, состоящей из бла-бла-бла было совсем уж дико, поэтому я ограничилась выполнением первой части рекомендаций.
Проснулась я в темноте, и в мою жизнь сразу ворвалось несколько ощущений. Дикая головная боль, сушняк, страх и стыд. Я лежала и боялась пошевелиться, а тем более убрать свою ногу и руку с чего-то теплого. Я даже подумать боялась о том, что это может быть. Точнее, я прекрасно помнила, что у нас с Кэвином одна кровать на двоих, поэтому к гадалке ходить не нужно. И так понятно — я фривольно закинула конечности именно на начальника.
Захотелось застонать от страха и безысходности, но я молчала и страшилась сделать лишний вдох. Горло пересохло. Пить хотелось зверски, а еще очень хотелось волшебную пилюлю от головной боли. Я даже глаза открыть не могла, одна попытка привела к тому, что темная комната начала вращаться с бешеной скоростью и меня накрыл приступ дурноты.
В итоге я снова провалилась в сон, успев напоследок отметить, что одета точно не в вечернее платье. Я не помнила, чтобы переодевалась сама. Впрочем, последним моим воспоминанием вообще была лестница. И зеленое ковровое покрытие на ней. Все происходящее дальше — словно в тумане.
В следующий раз я открыла глаза, когда солнышко вовсю светило в окно, а мои нога и рука ни на ком не лежали, но во всем остальном мне было все так же гадко. Голова болела, хотелось пить, да и чувство стыда никуда не испарилось. Я мечтала спрятаться под подушку и тихонько сдохнуть, желательно побыстрее. Желательно до завтрака.
— О, спящая принцесса проснулась, — раздался ехидный голос начальника, и я сползла поглубже под одеяло.
— Скоро завтрак! — жизнерадостно заявил он. — Надлежит быть в сиреневой гостиной в одиннадцать ноль-ноль. Форма одежды утренняя, пастельные тона, летящие фасоны… Ты готова?
— Ага. Можно идти в простыне? — просипела я. — Фасон летящий, цвет пастельный.
— Думаю, хозяйка не оценит. Но мне даже интересно будет понаблюдать за ее реакцией.
Я со стоном сползла кровати. Пока сползала, откинула одеяло и тут же замоталась в него опять. Я была в очень эротичной полупрозрачной сорочке, пеньюар висел на стуле.
— К-как… как это на мне оказалось? — спросила я, а Кэвин откровенно и неприлично заржал. Ну, не такой я ожидала реакции от мужчины, который меня раздевал ночью.
— Что смешного? — обиженно поинтересовалась я, пытаясь, не выпуская одеяла, натянуть на себя пеньюар из тонкого материала. Нежно-розовый, с воланами.
— Ты бы видела выражение своего лица!
— А какое у меня должно быть выражение лица, если я помню вчера себя в холле в вечернем платье, а проснулась вот в этом, — я показала руками на выбранное Рианой великолепие, — в постели с малознакомым мужчиной.
От нехороших, пугающих предположений голова начала болеть сильнее.
— А пить надо меньше, — припечатал Кэвин. — Это избавляет от некомфортных пробелов в памяти.
— Я и не пью обычно. Но вы меня поцеловали вчера!
— Это было так ужасно, что ты решила напиться? — Он саркастически изогнул бровь.
— Зато я не помню, как прошла наша ночь, — высказала я весомый аргумент.
— Ну, раз так, то совершенно ни к чему загружать свою больную голову тем, как ты оказалась в сорочке. Так ведь, Кетсия?
— Нахал! — констатировала я факт и переместила себя в ванную, тихонько постанывая от боли.
Из зеркала на меня смотрело умертвие. Иначе и не скажешь. Размазанные круги косметики под глазами очень походили на трупные пятна, к тому же физиономия бледная, а волосы всклокоченные. Зато я поняла, что переодевалась вчера все же сама. Вряд ли Кэвин мог так художественно раскидать по ванной комнате мои туфли и настолько оригинально повесить платье на светильник.
После того как я поняла, что начальник, скорее всего, не видел моих обнаженных телес, стало чуть проще. Хотя похмелье меня отпускать не хотело. Я решила действовать последовательно. От простого к сложному и эффективному. Сначала контрастный душ, потом заклинание, а потом папочкина фирменная настойка. Я вовсе не думала напиваться, словно моряк, впервые за год попавший на сушу, когда брала ее с собой, но привыкла, что она в числе прочего входит в аптечку с самыми необходимыми лекарствами.
Душ и заклинание позволили мне вернуть свою внешность. На лице вновь появился румянец, волосы перестали напоминать гнездо вороны, синяки под глазами отмылись, и я выглядела немного томной, но хорошенькой. Даже взгляд с поволокой добавлял очарования. Чтобы глотнуть настойку, надо было собраться с духом, более отвратительного и ядреного вкуса я не пробовала, и смогла сделать глоток лишь потому, что чувствовала себя на редкость гадко. Казалось, хуже быть не может.
Правда, после глотка меня зверски скрутило. Я, сдерживая слезы, сползла по стеночке, стараясь не завыть. Желудок свело, глаза пытались вылезти из орбит, а голова взорваться, но все быстро прошло. Я вдохнула полной грудью, повернула голову влево-вправо и поняла — самые гадкие симптомы отступили. Я вполне способна жить, и, возможно, даже хорошо, после того, как меня покормят.