— Ну или просто ты не попадала в такую ситуацию, в которой этот выброс может произойти, ну или твои силы спали. Ты ведь не сталкивалась раньше с некромантией?
— Нет. Я не рассматривала ее как сферу своих интересов.
— Ну вот, а дар у тебя есть. Он и дает о себе знать в самый неподходящий момент. Я тебя поцеловал… — он самодовольно улыбнулся, а я подумала, не опрокинуть ли ему на штаны чашку с кофе. Остановило меня лишь то, что вряд ли потом удастся достичь такого идеального соотношения температуры, количества сахара и сливок в одной чашке. — Ты испытала эмоции, — продолжил Кэвин, не предполагая, как близки были его колени к знакомству с содержимым моей чашки. — И твоя магия срезонировала, а тут любвеобильный дядюшка… Так и получился непроизвольно поднятый мертвец.
— Но почему именно он?
— Ну, дядюшка при жизни был тем еще дамским угодником, а ты в момент пробуждения силы была возбуждена…
— Я в момент пробуждения силы была дьявольски зла, — парировала, стараясь не покраснеть.
— Если бы ты была зла, восстал бы кто-нибудь другой. И бегал бы он за тобой не с букетиком, а с ломом или топором. Поверь мне, я некромант со стажем и многое повидал.
— То есть… — я отставила чашку и промокнула губы белоснежной салфеткой. — Из-за вашего поцелуя восстал мертвец, а упокаивать его вы заставили меня? Где логика?
— Как же ты, Кет, умеешь извратить факты! — то ли возмутился, то ли восхитился Кэвин. — Понимаешь, когда некромант поднимает мертвеца, особенно если некромант начинающий и плохо понимает, что творит, мертвеца подпитывают напрямую силы этого некроманта. Я мог бы дядюшку заставить снова отойти в мир иной, но его питает твоя сила. Я бы его лишал силы, а она бы снова поступала от тебя… дальше продолжать?
— Пожалуй, нет, — я сглотнула. — Рано или поздно она бы закончилась совсем и только тогда мертвец бы упокоился?
— Да. Конечно, никто не ведет речь о полном опустошении, но однозначно был бы обморок, а потом парочка очень неприятных дней. Ты этого хочешь?
— Нет. — Я поморщилась. — Не хочу. А сказать нельзя было?
— Ты смеешься? — Кэвин смотрел на меня, как на идиотку. — Я должен людям, которые мне платят деньги за упокоивание шебутного родственника, сразу заявить, он бегает исключительно потому, что моя помощница не умеет контролировать собственные силы? Угадай, нам бы после этого вообще стали платить?
— Н-да… — протянула я. — Не думаю.
— Вот и я не думаю. Поэтому вечером нужно будет снова вернуться в склеп и завершить начатое. Ты дядюшку хорошо приложила, да я еще сверху сдерживающим заклинанием добавил, поэтому выбраться он не сможет, но это пока.
— А потом?
— Рано или поздно заклинание развеется, и он снова пустится гулять по тропинкам родного поместья. Необязательно сегодня ночью, вполне вероятно, через пару дней или неделю, но это произойдет.
— Так, может быть, мы к этому времени уже отсюда уедем? — с надеждой спросила я. Совершенно не хотелось сегодня ночью снова идти на встречу с мертвецом. И его дружелюбность меня только пугала.
— Может, конечно, — не стал спорить Кэвин. — Но я дорожу своей репутацией. После того, как взялся упокоить мертвеца, он больше не восстает. Никогда.
— То есть придется работать? — вздохнула я, признавая правоту его слов.
— Придется, — кивнул он.
Мы начали собираться, когда в гостиную вошел один из распорядителей мероприятия и жизнерадостно сообщил, что обед сегодня будет на природе. Нас ожидает сначала конная прогулка, потом барбекю.
— Демоны бы забрали твою однокурсницу! — недовольно проворчал Кэвин, и я была полностью с ним согласна.
Видимо, Лиз своей основной задачей считала умотать гостей до состояния невменяемости за эти три дня. Хорошо хоть, Риана была девушкой опытной, поэтому костюм для верховой езды у меня оказался. Кэвин тоже был подготовлен к подобному развитию событий. Хотя его чемодан казался значительно меньше, чем у меня. Куда он только все запихал? И самое главное — как!
Мы вышли во двор и двинулись в сторону конюшен.
— Не очень люблю лошадей, — призналась я, придерживая одной рукой кокетливую шляпку, а другой шлейф платья-амазонки.
— Как не очень? — насторожился шеф. — Ты их хоть вживую видела?
— Я выросла на ферме! — тон получился высокомерным, словно меня заподозрили в чем-то недостойном. — Я не только видела, но и каталась, но не вот в этом всем… — я попыталась обвести руками свою одежду. Выпустила шляпку, и она едва не улетела прочь, удержавшись лишь на одной заколке. Пришлось ловить ее руками, в это время взлетел подол юбки. Я выругалась и наконец снова привела себя в приличный вид.
— Тогда в чем проблема?
— В том, что женские седла немного отличаются от тех, к которым я привыкла. Да и лошади меня не очень любят, а я их. Это никак не связано с тем, как я держусь в седле.
— А с чем связано?
— Ну, исторически так сложилось, — предпочитая не вспоминать, какой ужас у меня они вызывали в детстве и на какие ухищрения шли мои родные, чтобы меня заставить ехать на этой скотине.
На ферме человек, не умеющий ездить верхом, — это тот же инвалид, ни на что не годный в плане работы по хозяйству, поэтому меня учили упорно и беспощадно. Научить-то научили, но любви к лошадям мне это не прибавило. Да и они, чувствуя отношение, тоже не испытывали восторга при моем приближении.
— Все-то с тобой не как со всеми! — сокрушился Кэвин. — Хочешь, поедем на одной лошади? Я неплохо держусь в седле.
— Нет уж, я тоже неплохо, — вздернув нос, заявила я и уверенно устремилась в сторону конюшен.
Лошадку тоже выбрала сама, лоснящуюся, шоколадную, с гривой, заплетенной в косички. Она смотрела на мир добрыми, умными глазами. Ровно до тех пор, пока к ней не приблизилась я.
— Ты моя хорошая, — проворковала я, как обычно делала моя кузина Дейзи. После таких слов любая лошадь готова была везти ее куда угодно. Ее, не меня. Мне же наглая скотина сказала: «Пр-р-р-р» — и повернулась задом. Видимо, чтобы я смогла оценить ярко-алый бант в основании блестящего хвоста.
— Тебе помочь? — сочувствующе поинтересовался Кэвин.
— Да, — буркнула я. — Поверни эту скотину ко мне хотя бы боком. Про морду я уже не говорю.
Кэвин неприлично заржал, но просьбу выполнил, и я залезла в седло даже с налетом элегантности. Опершись на подставленное колено.
Сидеть было неудобно, юбка мешалась, и вообще вся поза была неестественной, да и смотреть на землю, которая находилась где-то далеко под ногами, я не очень любила. Но я сидела. Лошадь вела себя спокойно, и я даже вполне мирно ехала вместе со всеми. Без приключений и эксцессов. Если боги будут милостивы, то мы с моей лошадкой не опозоримся.
Гости выдвинулись к месту обеда растянувшейся на десятки метров вереницей и, миновав центральные ворота поместья, повернули в сторону озера. Я приноровилась к седлу, лошадь шла смирно и даже не пыталась устроить мне никакую каверзу. Кэвин нагнал меня и пристроился рядом. Его иссиня-черный огромный конь просто поражал воображение.
— Какого красавца ты себе отхватил! — с восхищением присвистнула я, и шеф самодовольно улыбнулся так, словно этого коня он приобрел лично.
— Да, его мало кто может оседлать. Гостям не доверили, — в голосе начальника сквозило хвастовство. Небезосновательное, надо признать.
— А ты, можно подумать, не гость?
— Просто я всегда добиваюсь своего, — хмыкнул он, и в его потемневших глазах вспыхнуло демоническое пламя, от которого мне стало не по себе. Точно ли Кэвин сейчас говорил про лошадь?
— Странно, что ты ладишь с лошадьми, — сказала я.
— Почему это?
— Из-за дара. Ты часто общаешься с мертвыми, твоя магия связана со смертью. Признаться, я даже подумала, что мои непростые отношения с животными тоже связаны с даром, о котором я даже не подозревала.
— В умении подчинить себе животное, заставить его делать то, что тебе нужно, не так много магии. Это исключительно личностные качества. — Кэвин пожал плечами.
— Понятно, — недовольно буркнула я. — У меня они никакие.
— Ты слишком к себе строга. Подозреваю, у тебя никогда и не было цели добиться своего в этой ситуации. Как много ты занималась с лошадьми?
— Я провела с ними все детство и часть юности.
— Я не спрашивал, сколько времени ты провела с ними, я спрашивал, сколько времени ты потратила на то, чтобы найти с ними общий язык… Это очень разные вещи, ты не находишь?
Я задумалась и вынуждена была признать, что всегда воспринимала в штыки все, связанное с жизнью родителей. Ну и лошадей тоже, как неотъемлемую часть фермерского быта. Стало грустно. Возможно, я тоже не права. Я яростно отрицала все, что им дорого. А ведь в бескрайних полях, свежем воздухе и неспешной жизни было свое очарование. Надо будет съездить в гости, только не сейчас, а когда поувереннее встану на ноги и обзаведусь парочкой мощных амулетов, а то кто их знает? Мои братья иногда бывают излишне активны и инициативны, готовы на все, чтобы порадовать мамочку. А мамочка будет рада, если ее единственная дочь выйдет замуж и вернется на ферму. Точнее, вернется на ферму и там выйдет замуж. Поэтому ехать к ним без защиты — это неосмотрительно.
Мы еще немного поговорили о личностных качествах, о принципах работы с животными и мертвецами и перешли к обсуждению красот.
— Все же мне удивительно нравится это место, — задумчиво проговорил Кэвин. — Как думаешь, стоит тут приобрести дом или землю?
— Сильно сомневаюсь, что кто-то продает, — скептически хмыкнула я.
— Ну, землю можно купить у лорда Даривара. Зачем ему столько? Половину он вполне может уступить мне, вот как раз с этой замечательной тропинкой вдоль берега озера. Да и дом ему не нужен, думаю…
— Во-первых, зачем тебе чужое семейное кладбище? А во-вторых, ты же знаешь, мы приехали сюда поднять бывшего хозяина и оспорить завещание. Дом достанется Лиз, и она вцепится в него руками и зубами.
— Ну… семейное кладбище перезахоронят. Так всегда делают, даже эксгумировать не придется, а по поводу второго… может, не будем его поднимать? С лэром Дариваром, думается, договориться проще, чем с его племянником, которым руководит твоя дальновидная однокурсница. Тут красиво и воздух свежий. Идеально для загородного дома.