Винтовка Карины сухо щелкнула, потом еще раз, вожак взвизгнул и закрутился на месте, остальная стая метнулась в лес.
— Вот так дела, это ж Андрюха Голованов, — почесал затылок Никоненко, — только оброс сильно. Да и зубы поменял, у него-то после последней «ходки на зону» сплошь фиксы рыжие были, а теперь белые, крепкие. И что мне теперь в рапорте писать? Несчастный случай на охоте? Затаскают теперь…
Раздался скрип снега, с трудом удерживаясь на лыжах, из чащи медленно вышел Гулин. Из-за пазухи у него торчал мокрый черный нос.
— Щенка, что ли, нашел? — удивился Кайметов. — Ба, да это волчонок!
Гулин ушел ночью, оставил на столе рапорт об увольнении, просьбу переслать его денежное довольствие матери в Саратов, с собой взял того волчонка и кусок задка убитой на охоте кабанихи.
«Больше не могу противиться природе, ухожу в леса. Простите, если что не так, Гулин», — вот и вся прощальная записка. Его встретил еще старик-ветеринар на тропинке к реке. «Они там в лесу, одни», — сказал Гулин странным голосом. И глаза у него были какие-то странные, желтые, что ли…
Одинцов ждал их на автовокзале. Он с ухмылкой наблюдал из окна своего «суперуазка», как отдохнувшие «грифы» помогают водителю выгрузить из чудовища марки «ПАЗ» коробки с маслом и сыром, оценил кабанью шкуру, которой охотники не преминули похвалиться. Он молча прочитал рапорт Гулина, его прощальную записку, понимающе кивнул.
— Как отдохнули? — спросил он, доставая из кармана какие-то бумаги.
— Отлично! — ответил за всех Васинцов.
— Не торкало?
— Даже наоборот.
— Вот и замечательно, здесь билеты для всей команды, только тебя, Карину и Корича прошу чуть задержаться. Надо помочь местным товарищам…
Гулин шел по рыхлому снегу, безошибочно угадывая направление. Тяжелые ботинки с рифленой подошвой оставляли четкие следы на подмокшем снегу. Только у реки Гулин немного замешкался, каким-то шестым чувством понял, что идти по тропинке через реку не следует — тонкий лед уже не выдержит веса его тела. Он свернул, пробрался вдоль огородов и только тогда по узкому мосточку перешел речку и вошел в лес. Было тепло, и он даже вспотел в теплой штурмовой куртке. Волчонок за пазухой свернулся в клубок и тихонько попискивал во сне.
Стаю он нашел на той самой поляне, где они накануне охотились. Три женщины лежали прямо в снегу, вытянув вперед лапы, около них дурачились в лунном свете около дюжины волчат.
— Что так долго? — спросила главная Старшая Самка, поднимаясь.
— Дозревал, — коротко ответил Гулин, забрался рукой за пазуху и выпустил щенка на снег. Тот поднял куцый хвост, радостно кинулся к матери и ткнулся холодным носом в набухшую грудь. Тут же из леса вышли два молодых самца. Один из них подошел к Гулину совсем близко, осторожно принюхался и принял подчиняющуюся позу. Все было ясно без слов, Гулину быть вожаком стаи, он здесь самый сильный, умный и крупный самец.
— Поесть чего-нибудь принес? — сказала молоденькая самка, принюхиваясь к вещмешку Гулина, и тут же испуганно замолчала. Ей не полагалось говорить вперед Самки Старшей, но пронесло, по-видимому, Старшая думала о том же. Гулин долго возился с узлом, с непривычки короткие пальцы с мощными когтями плохо слушались, наконец ремешок поддался, и он выложил мясо на снег. Стая по очереди, без особой спешки принялась ужинать.
— Что решил делать? — спросила Старшая Самка, облизываясь.
— Будем уходить в сторону заповедника. Егерь лицензии на отстрел привез, так что здесь теперь опасно.
— В заповеднике тоже опасно, да и овец там нет.
— Ничего, скоро разлив — зайчатиной перебьемся, а уйдем дальше, там у меня егерь знакомый есть, тоже, кажется, из наших.
Самка покорно кивнула и лизнула Гулина в щеку, он воспринял это, как должное, отрывисто дал команду. Стая быстро выстроилась в цепочку и след в след двинулась по снегу. Гулин с непривычки царапал подушечки лап об острый наст, но скоро свыкся, и стая пошла быстрее.
Глава 6 — Параллель 4СХВАТКА
— Знакомьтесь, полковник Одинцов, капитан Васинцов, лейтенант Миль, старший прапорщик Корич. Группа «ГРИФ». Прибыли из центра, будут работать по делу о «маньяке в лесопосадке», раз мы сами не в силах, — сурово сказал начальник следственного отдела и сел в кресло. — Я уже ввел товарищей в курс дела, в общих чертах, об остальном вы расскажете им в ходе дальнейшей работы.
Карина Белову сразу не понравилась, да, красива, но слишком уж взгляд самоуверенный, насмешливый. Наверное, еще та столичная штучка. Вон, вымахала-то под два метра, и ноги от ушей. Прапорщик был тоже еще тот, особенно морда. Прямо-таки выдающаяся физиономия, с такой в фильмах ужасов вампиров играть или ночного сторожа на кладбище. Что касается капитана, то пока трудно что-то сказать определенное. Взгляд у него цепкий, вроде бумаги изучает, а краем глаза посматривает, оценивает. Белов вздрогнул от неожиданности, когда услышал свою фамилию.
— …версия товарища Белова оригинальная, и я удивляюсь, почему ваше управление не рассматривает ее в качестве основной? — говорил тот самый капитан Васинцов.
— По той самой причине, что мистицизм у нас как-то не приветствуется, — тихо ответил зам. облпрокурора. — Мы, знаете ли, в основном — материалисты, в оборотней не верим.
— Похвально, — спокойно ответил на колкость Васинцов. — Мы тоже не верим, но граждан с хвостами уже видели. И не раз. Поэтому просим прикрепить следователя Белова к нашей группе и освободить его от других дел до окончания этого…
Зверь знал, что это очень опасно, но он ничего не мог с собой поделать. Она должна сегодня же стать его, это решено, он уже не может себя сдерживать! Иначе его разорвет изнутри от собственной злобы и ревности. Она должна быть только его или умереть! И никто, никто не сможет его остановить!
Зверь почувствовал, что полностью владеет телом, что рана почти не болит, выскользнул из норы и в три прыжка преодолел путь до своей тропинки. Теперь бегом между деревьев, вот и железная дорога. Теперь залечь в рыхлый снег и ждать. Ждать, когда товарняк загремит колесными парами на стыках, и резко прыгнуть. Нет, ну скажите, кто-нибудь из этих ничтожных людишек сможет повторить такое? Их хилые тельца, лишенные теплого, надежного меха, их ноготки, которыми не зацепиться даже за дерево, их слабые зубы, которыми не разгрызть и бараньей кости, разве они не смешны? Разве может хоть кто-то сравниться с ним?
Зверь скалил зубы, прикидывая, где лучше соскочить на землю. Пожалуй, лучше всего перед платформой. Нет, он никого не боится! Ему плевать на этих людишек! Он просто не хотел, чтобы его облаяли эти ничтожные собаки. Эти выродки, променявшие свободу за миску гнусного варева, виляющие хвостами, вместо того чтобы вцепиться в глотки своим хозяевам. Ха-ха-ха, они называют себя хозяевами! Они думают, что они — хозяева! Разве может быть слабый хозяином?
Зверь мягко приземлился на все четыре лапы и тут же выпрямился во весь рост. Он мог бегать и на четырех лапах, но на двух хоть и не так быстро, но как-то привычней. Прыгнув в кусты, зверь быстро нашел тропинку и помчался к заветному дому. Ему сегодня никто не помешает, никто! Псу он еще вчера свернул шею в коротком бою, остальные собаки в округе жалобно скулили, заслышав его запах. Стоп! Какой-то новый запах, и не один. Целая гамма новых запахов. Один определенно — самка! Хорошая, сильная самка, молодая и готовая к спариванию. И самцы, запах самцов, отвратительный запах соперников, усиленный отвратительной вонью спиртного и табака. Один уже знакомый запах его недруга и два совсем новых…
Зверь подкрался совсем близко к забору, точно, три самца. Все трое опасны, особенно один, коренастый. Стоят на крыльце, глотают этот отвратительный дым, смеются. Они не чувствуют никакой опасности, но вооружены и готовы немедленно отразить нападение…
Всю решимость зверя как рукой сняло. Ему не одолеть их, нет, не стоит даже и пытаться. Они убьют его, растерзают его сильное, красивое тело, и он будет лежать в грязи, истекать кровью и мучиться от того, что не оставил потомства в этом проклятом мире. Но самое ужасное, от того ненавистного коротышки пахло его самкой, железами ее внутренней секреции. Нет, это просто невыносимо! Уже в посадке зверь высоко запрокинул голову и завыл. Отчаянно, тоскливо…
— Эй, ребята, хватит трепаться, — Карина кинула окурок в снег, — лучше послушайте.
Мужики замолчали, но ничего не услышали.
— Вроде как воет кто, — пояснила Карина.
— Может, это Дик? — обрадовался Белов. — Как с утра махнул через калитку, так с тех пор и не возвращался. Дик! — громко крикнул Белов, подойдя к самому забору. — Диииииик!
Он постоял у забора минуты три, потом повернулся:
— Наверное, послышалось. Ладно, ребята, пойдемте за стол, хозяйка такие пирожки готовит, пальчики оближете!
Васинцов крепко пожал Белову руку:
— Ладно, Борис, рад знакомству! И посидели классно! А хозяйка у тебя — просто чудо! Если бы Милку не любил, точно бы отбил!
Карина шутливо хлопнула Васинцова по голове перчаткой, а Галина смущенно улыбнулась:
— Может, все-таки останетесь у нас, Коля сегодня в ночь, так что целая комната свободна.
— Хозяйка, не тревожься, доберемся в лучшем виде, — заверил Корич. — Все равно завтра увидимся, зверя вашего вычислять будем. А доберемся нормально, и хулиганов мы почти не боимся, потому как при оружии! Что касается ночлега, ваше начальство не поскупилось и разместило нас в лучшей гостинице вашего милого города, со стриптизом на первом этаже и очень милыми горничными. И я уже с одной познакомился…
Они помахали веселой компании рукой, Галина взяла Белова под руку и они пошли к дому.
— Хорошие ребята, правда? — сказала она. — А Карина с этим капитаном такая красивая пара…
— Почти как мы с тобой, — ответил Белов и… Он не услышал и не увидел его. Он его почувствовал. Очень четко и очень близко.
— Беги, беги, Галя, — крикнул Белов, толкая молодую женщину вперед, к дому, а сам отпрыгивая в сторону. Сейчас он отчетливо понял, что так же поступил молодой бизнесмен Мешков, почувствовав опасность. Толкнуть вперед женщину и самому кинуться на врага, чтобы дать ей возможность спастись. Но Мешков не знал, с чем он имеет дело, а Белов знал очень хорошо. И он начал стрелять в налетающую на него тушу, стрелять быстро, но точно, потому что он был уверен — перезарядить пистолет шанса у него не будет. Огромное и тяжелое навалилось на него, что-то острое ударило в б