— лучше не придумаешь. Старая конюшня красного кирпича, выстроенная в виде средневекового замка. Начитанный Дзюба сообщил, что когда-то в мрачную эпоху царизма в этих местах проживал барон — конезаводчик с немецкой фамилией. Лошадей он любил безумно и конюшни строил по собственному проекту в три этажа. Восставшее крестьянство в XVIII веке прогнало барона в шею, он потом в Париже в нищете спился, усадьбу разорили, а потом сожгли, вот только конюшни с башенками, узкими бойницами окон и зубчатыми стенами, как память о бароне, остались. Сначала тут школу строили, потом МТС разместили, потом склад. А когда лошади опять в моду вошли — опять конюшню. Очень уж здание для этих целей удобно.
И очень удобны оказались эти бойницы для обороны, а с башенок хорошо просматривалась вся округа, весь погруженный в тьму городок, где люди совершенно невообразимым способом уживались по соседству со звероподобными существами.
— Как ты думаешь, местные просто боятся зажигать в домах свет или привыкли, приспособились к темноте? — спросил Юдин, рассматривая городок через прибор ночного видения.
— А черт их знает, — пожал плечами Васинцов. — Я вообще ничего не понимаю. Такое впечатление, что весь город сошел с ума. Ты, кстати, заметил, что по нам пуляли и обычные мужики в фуфайках и кирзовых сапогах? Ни одного нормального на полсотни тысяч населения. И на нас смотрят, как на чумных. Если вернемся, не знаю, что и докладывать…
Васинцов понял, что сказал что-то не то, и замолчал на полуслове. Ну конечно, он сказал «если вернемся», а не «когда вернемся», вроде разница в одном слове, а какая большая разница. Он, командир, выразил сомнение в благополучном исходе операции, он не должен был этого делать.
— Эй, не спите? — Двое человек стояли около ворот конюшни, в руке одного виднелся большой белый платок.
— Кто такие? — спросил дежуривший у ворот Корич из небольшого окошка.
— Считай, парламентеры. Хоти поговорить с вашим командиром.
— Парламентеры, говоришь, а оружия с собой нет? Ну заходите.
Юдин откинул запор ворот и тут же юркнул за перегородку весовой. Но парочка совершенно не обратила на него внимания, спокойно прошла в ворота и остановилась посередине прохода, между дощатых стойл. Юдин снова звякнул запором и, развернувшись, застыл с поднятым стволом автомата.
Васинцов рассмотрел, что шедший впереди мужчина одет в строгий серый костюм и пальто, при шляпе, второй, низенький и коренастый, — в милицейскую форму с майорскими погонами. Едва завидев Васинцова, тот отдал честь, но руки не протянул.
— Майор Васинцов, командир спецгруппы «ГРИФ». С кем имею честь?
— Замглавы райадминистрации города Коряжска Аксенов.
— Замначальника РОВД майор Трофимов.
— Очень представительно, а где первые лица города?
Майор потупился, Аксенов ответил, чуть помедлив:
— Глава местной администрации… болен, а первый зам передал мне все полномочия, есть соответствующее распоряжение, можете ознакомиться. Начальник РОВД подполковник Самохин, к сожалению, мертв, он погиб, майор Трофимов принял на себя руководство отделом.
— Вы можете объяснить, что здесь происходит, господин Аксенов? Что творится в городе и прилежащей территории? Почему мои люди были атакованы неизвестными? Наша группа также была обстреляна из огнестрельного оружия, у нас есть раненый, мы потеряли служебную собаку.
— Вы же сами видели, здесь много чего происходит, — без тени смущения ответил Аксенов, — и мы прикладываем все силы, чтобы события не стали еще более трагическими. Вы видели волков, майор? Вы знаете, сколько волков в округе?
— Так почему не принимаются действия? Если много волков, отстреливайте, но мне до сих пор непонятна причина, почему атакована моя группа?
— Вы чужие, — неожиданно сказал майор. — А они не совсем волки. Надеюсь, вы телевизор смотрите, знаете, о чем я говорю.
— Чикатилы?
— Разные есть, и чикатилы тоже, — ответил майор. — И местные, и пришлые. Вас посчитали за пришлых, вот и…
— Давайте конкретно, — резко сказал Васинцов, — во время разлива реки и паводка с вашим городом потеряна связь, всяческая связь, надеюсь, вы это сами знаете. Увиденное нами здесь тоже обычным не назовешь. В этом городе вообще есть власть? Вы являетесь легитимными представителями законной власти?
— Только частично и до темноты, если честно, — сказал Аксенов. — Точнее, с наступлением сумерек власти в городе фактически нет. Мы с майором Трофимовым, если вас это интересует, вот уже неделю ночуем в помещении отделения милиции, в штабе ГОЧС, там стены крепкие и решетки на окнах, хотя сомневаюсь, что это решетки их останавливают.
— Их? Кого их?
— «Пришлых», так их называют местные.
Васинцов хмыкнул, достал сигарету, прикурил, гости от предложенных сигарет отказались.
— У вас есть какой-то план действий? Что вы собираетесь делать?
— Мы не далее как через десять минут собираемся направиться в штаб ГОЧС и запереться там на всю ночь в оружейной комнате, — ответил Трофимов. — Там, конечно, холодновато, но терпеть можно. Вам же я предлагаю немедленно убраться отсюда.
— Убраться?
— Да, покинуть город так быстро, как это возможно. У вас же есть вертолеты или что там еще. Боюсь, что с наступлением темноты я не смогу поручиться за ваши жизни, как и за наши в общем-то.
— Постойте, постойте, — удивленно сказал Васинцов, — как это покинуть? Вы что, не понимаете, мы специально прибыли для разведки.
— Как прибыли, так и убывайте, — неожиданно зло сказал майор Трофимов. — Доложите, что разведали, и ждите, пока вода сойдет.
— Не понял, — угрожающе протянул Васинцов.
— Понимаете, — быстро заговорил Аксенов, — тут происходит нечто такое, что любое вмешательство извне только вредит, понимаете? Мне трудно это объяснить, но будет только хуже. Все должно решиться здесь и своими силами. Вы чужаки, вы — пришлые, вы вряд ли поможете. В общем, вам лучше улететь немедленно.
— Допустим, а если такой возможности нет?
Аксенов вздохнул, снял шляпу, стряхнул с нее несуществующую пыль.
— Если такой возможности нет, вам придется держать оборону, эта конюшня — единственное место, где у вас есть шансы, поверьте…
— Стоп, стоп, — скомандовал Васинцов. — Вы хотите сказать, что специально загнали нас сюда?
— Разумеется, — заторопился Васинцов, — вас много, вы сможете занять круговую оборону и продержаться ночь.
— А почему нельзя было объяснить?
— Так вы же начали первыми стрелять, вы убили двух местных, около десятка ранили.
— Мы стреляли в зверей.
— Какая разница, в зверей, не в зверей. Может, они не такие уж и звери, да и собака ваша совсем психованная… — Аксенов уже явно торопился, он глянул на часы и сказал: — Нам пора, уже темнеет, они скоро будут в городе. Позаботьтесь об обороне и, как только сможете, уезжайте, уходите.
— Слушай, Дзюба, как тебе нравятся эти герои? — громко спросил Васинцов. — Тебе не кажется, что у них с головой не все в порядке? Может, арестовать их и передать в руки компетентных органов?
— Во-во, арестуйте нас, заприте куда-нибудь в подполе, только чем укрыться дайте, а то дубак жуткий по ночам. Неделю мечтаю выспаться, чтобы воя этого по ночам не слышать, — пробурчал майор и принялся расстегивать портупею. — Понаедут тут, раскомандуются, все они знают, все умеют. Давайте, где у вас тут арестантская?
В этот момент сверху свистнули, Корич дал знак, что еще кого-то заметил. Васинцов вопросительно посмотрел на Аксенова, тот пожал плечами. В дверь ворот вежливо постучали:
— Пал Иваныч, у нас проблема. Пока стояли, кто-то бензопровод перегрыз, весь бензин вытек. Машина никуда не поедет.
— А ты куда смотрел? — спросил Аксенов, подойдя к окошку.
— Так вы сами сказали, из машины не выходить.
— Мало ли что я сказал, своя голова у тебя должна быть! В следующий раз у тебя так колеса на хрен поснимают. Ладно, двигай до дому пехом, тебя тронуть не должны.
— А вы?
— Придется здесь остаться, сам понимаешь. Ну вот, — развел руками Аксенов, возвращаясь, — самое время нас арестовать. По темноте да без машины до штаба ГОЧС нам не добраться. Мы останемся здесь, хорошо? Если вы не против, конечно.
Майор снова надел ремень и, что-то недовольно бормоча, завалился спать прямо в кормушку с сеном.
— Суров твой Трофимов-то, — сказал Васинцов Аксенову.
— Не судите его строго, он весь на нервах всю последнюю неделю. Я-то уже научился засыпать под этот вой, а он глаз сомкнуть не может, и трясет его, как от лихорадки. И ребят все вспоминает, от его отдела-то почти никого не осталось.
— Так что же у вас все-таки произошло?
— Трудно сказать, как вода подниматься начала, так беды на нас просто посыпались. Сначала связь, оборвался телефонный кабель, потом обвалилось оборудование с вышки. Вы представляете, какими болтами крепится оборудованием на телевышке? Все рухнуло, словно нарочно открутил кто. Потом сразу три электроопоры рухнули, электричества не стало, потом уже мост, а ночью появились «пришлые», и в человечьем обличье и в зверином. Грабежи начались, в магазинах двери нараспашку, батюшку местного задрали. Вы знаете, тут и местные — отнюдь не ангелы, 101-й километр, столичные выселки, много здесь народу из столицы за разные грехи выселенного. Но те, что появились… Никто, никто не ожидал, половина милиционеров без оружия были, когда они милицию штурмовали…
— А какие они собой, эти «пришлые»?
— Разные, и на двух ногах, и на четырех, и «волосатые». Такого натворили, захочешь — не забудешь. У нас как раз экстренное заседание штаба ГОЧС было по поводу паводка, главе нашему доложили, что толпа на улице, он подумал, что… Хрен его знает, что он подумал, вышел на улицу народ успокоить, а его в клочья… Бр-р-р…
— А начальник РОВД?
— Тот на следующий день, РОВД отбивая, геройски.
— Тогда почему вы считаете, что нам следует немедленно покинуть город, вам что, помощь взвода профессионалов кажется лишней?