– Детдомовский? – насмешливо хмыкнул Федотов.
– Ну, я не так хотела сказать, – попыталась увильнуть Аня.
– Я многого достиг. И теперь люблю хорошую обувь, – рассмеялся Федотов.
Аня так и не поняла, шутит он или нет.
Вечер в ресторане был великолепен. Во всяком случае, так показалось Ане, которая под руку с Федотовым обходила огромный зал. Олег здоровался с подчиненными и представлял Аню. Та улыбалась мягко, немного застенчиво и произносила поздравления. Олег удивился, как ловко у нее получается эта светская игра. Еще он обратил внимание на то, как она двигается – в ее походке была какая-то грация кошки, всего этого Олег раньше не замечал. Еще он был доволен, что, прежде чем они вошли в ресторан, он ей сказал:
– Аня, я не танцую, как ты понимаешь. Но это ровным счетом ничего не значит. Мне будет приятно, если ты будешь веселиться. И, думаю, людям, гостям, тоже будет приятно, что начальство не сидит на стуле.
– Так, начальство – это ты.
– Сегодня и ты – тоже.
– Хорошо, я буду твоим полномочным представителем на танцполе! – Аня расправила плечи.
– Договорились! – рассмеялся Олег.
И вот теперь Федотов понимал, что правильно все сказал – Аня отлично справится с возложенной на нее задачей. Конечно, это была всего лишь игра, она ее подхватила и забыла на какое-то время о его поездке со Степаном. Федотов сокрушенно вздохнул – что-то неправильное было в этих уловках. Сын – то, что обсуждать и объяснять не надо. Жаль, что Аня этого не понимает.
Тем временем все ждали приезда артистов и поглядывали на накрытый стол. Федотов познакомил Аню со всеми коллегами, среди которых был и Старков Евгений Михайлович. Тот сразу заметил, что Аня желает произвести впечатление светской львицы, и принялся изо всех сил подыгрывать ей. Он ухаживал за ней за столом, комментировал выступление артистов, занимал ее, пока Федотов встречал опоздавших министерских гостей. Концерт, ужин, викторины и конкурсы, без которых не случается ни один корпоратив, – все это пронеслось быстро, и наступило время танцев. Народ, выпивший, закусивший и полностью освоившийся, плясал до упаду. Федотов и еще несколько человек сидели за столом и о чем-то беседовали.
В разгар веселья Аня нашла Олега и шепнула:
– Какой приятный этот ваш Евгений Михайлович. Все время приглашает меня потанцевать.
– Да, – Олег рассеянно взглянул по сторонам, – конечно, веселись, но он так себе человек. Имей это в виду.
– Брось, Олег! Ты же не на работе. Это праздник!
– Конечно, – кивнул Олег и продолжил разговор с кем-то из управления.
Аня и Старков успели и потанцевать, и выпить шампанского, и погулять вокруг елей по скрипучему снежку.
– Вы потрясающе танцуете! И у вас такие глаза! – ворковал Старков.
– Да? – смеялась Аня. – Какие же у меня глаза?!
Она придвинула свое лицо к лицу Старкова.
Тот внимательно ее разглядывал, а потом сказал:
– У вас глаза кошки! Красивой, грациозной кошки!
Кулько довольно захохотала.
– Вы невнимательны! Какая же я кошка?!
– О, я очень внимателен! Очень! Вы даже не представляете, как я внимателен! – улыбнулся Старков.
Аня Кулько не поверила ему.
И совершенно зря. Когда через три месяца она вошла в метро полуслепой нищенкой, а спустившись на перрон, оказалась молодой женщиной, именно Евгений Михайлович обратил на нее внимание. И именно Евгений Михайлович ее узнал. Он был очень внимательным человеком. Тут он не соврал.
Поездка с сыном удалась. Федотов решил показать Степану горы и повез его в Альпы. Маленький городок у подножия заснеженной гряды был тих и ухожен. Кроме того, здесь находился хорошо сохранившийся замок. Степану понравилось все – и горы, менявшие свой цвет на солнце, и улочки, вдоль которых текла горная речка, и огромная терраса, на которую папа разрешил выходить без куртки. Солнце припекало порой так сильно, что щеки у Степана подрумянились. Но самое большое впечатление на него произвел замок. Круглые башни, остроконечные колокольни, стены в два ряда и въезд с опускающейся решеткой. Внутри замка был устроен музей и работала пара кафе. Степан тянул туда Олега каждый день, и к концу отпуска они уже знали каждую выбоину в старой кирпичной кладке.
– Папа, мы сюда еще приедем? – спрашивал Степан, когда местная электричка увозила их в аэропорт.
– Да, обязательно. И в следующий раз ты будешь учиться кататься на лыжах. Съехать с горы – это здорово! Жаль, что я не могу, – улыбнулся Федотов.
Мальчик посмотрел на него, а потом обнял.
– Папа, ты и так герой. Самый настоящий.
– Брось, – смущенный Олег потрепал сына по плечу.
– Нет, герой, – повторил тот упрямо, – мама всегда так говорит. А она знает, она тоже герой. Только по-другому.
Федотов растроганно улыбнулся, но удивлен он не был. Он знал, что Инна никогда ничего плохого о нем не скажет.
Начало того года было теплым. Для января какие-то три градуса ниже нуля – это почти смешная температура. И в феврале тоже не было морозов, и снег почти сошел с газонов. В начале марта пригрело солнце и началась оттепель. И уже появились почки на деревьях, запахло мокрой землей, как вдруг в конце марта откуда-то налетели ветры, принеся с собой метели. Снег шел несколько дней кряду, потом, по сообщениям синоптиков, все переместилось на восток. Федотов переживал из-за погоды – им предстояло много работы и в Кедровке, и в новой Фирсановке. Особенно он волновался из-за жилья. Туда уже уезжали на вахту, но квартиры для семейных и общежития для вахтовиков не были полностью готовы. Федотов быстренько слетал в Фирсановку, изучил обстановку на месте и вернулся в Москву, чтобы надавить на нужные кнопки и потребовать скорейшего выполнения обязательств. Впрочем, в день возвращения из Фирсановки поработать ему не удалось, поскольку в его кабинете ждал Семен Александрович Шпаликов. Федотов не удивился – старик часто наведывался к нему.
– Здравствуй, из Фирсановки вернулся? – Шпаликов сразу перешел к делу. – Как там? Снега много? Дело – швах. Я-то понял сразу. Не надо было соглашаться на отправку людей. Теперь тяжело будет добиться выполнения условий. А хозяйственники, они те еще жуки, знают, что людям деться некуда. У людей контракты, они должны работать.
– Снега много. До вторых этажей в некоторых местах. Фирсановка чуть южнее Кедровки, но ветры сильнее, и осадков больше. Нет, если в ближайшее время не будет жилья, я всех эвакуирую оттуда, – ответил Федотов.
– Что сделаешь?
– Эвакуирую. Именно так и будет называться отъезд людей. Всех разом вывезу. И причину укажу. Пусть потом сами все разгребают. А работать и жить в дерьме люди мои не будут! – Олег был зол. Он чувствовал, что «прошляпил» момент, когда надо было проявить внимание и характер. Но он также знал, что пойдет на все, чтобы заставить противоположную сторону довести работы до конца.
– Ну что ж, эвакуация – это идея. Срочная отправка людей с объекта в связи с чрезвычайными обстоятельствами. А ЧП – это следствие недоработки контрагентов. Нормально будет. Голова варит, – одобрительно кивнул Шпаликов, но лицо его оставалось озабоченным.
– Что-то случилось? – внимательно посмотрел на него Олег.
– Не знаю. Но решил тебе рассказать.
– Что еще? – Олегу не понравился тон старика.
– Это касается тебя. И твоей Анны.
– Кого? – не понял Федотов.
– Анны.
– Анны? Ах, Ани!
– Господи, да какая, к черту, разница, – поморщился Семен Александрович, – ты скажи, где она у тебя работает?
– Она? – Вопрос поставил Олега в тупик. Он не знал точно, где работает Аня Кулько. Он напряг память. – Что-то связанное с маркетинговыми исследованиями. Ну, она-то с точки зрения своей психологии этими вопросами занимается… Я так думаю.
– Ты так думаешь… – произнес с сомнением в голосе Шпаликов, – а вот господин Старков утверждает, что она промышляет нищенством!
Олег посмотрел на старика, словно сомневался в его уме.
– Ты так не смотри. Я в уме. Я настолько в уме, что провел тут небольшое расследование. Своими методами. Почти все в курсе теории Старкова. И более того, в министерстве пошли разговоры.
– О чем? – Олег почувствовал, что у него покраснели уши. Словно его застали за неприличным занятием.
– О том, что твоя жена, любовница, подруга, я не знаю, как вы это сейчас называете, просит милостыню.
– Зачем? Зачем ей просить милостыню? Я получаю большие деньги, у нас все есть. И она работает… – тут Олег растерянно замолчал.
– То-то и оно, – Шпаликов покачал головой, – ты же о ней ничего не знаешь, верно?
– Знаю. Знал. Она же подруга Инны. Они еще в институте познакомились. Мне казалось, что она вполне адекватна. Да, с хитрецой, и ведет себя странно немного. Но чтобы так врать?! Зачем, главное… Семен Александрович, вы вообще уверены, что это не дешевый розыгрыш?
– Уверен. Сам слышал, и самому говорили, и сам я отрицал услышанное. На правах, так сказать, лучшего друга и наставника. Да не обидишься ли ты на это?
– Господи, да что вы, – машинально ответил Олег.
Он сейчас плохо соображал. И главное, впервые в жизни ему было стыдно и страшно. Стыдно, потому что близкий ему человек обманывал его и пользовался его доверием. А страшно, потому что он не хотел потерять работу. Ему нравилось то, что он делал. Он дорожил этой работой. У него рос сын, а это значит, нужны были деньги. На воспитание, образование, на здоровье. И он, отец, должен был это все обеспечить. Конечно, если все будет совсем плохо, он найдет себе место. В ту же Фирсановку уедет на вахту. Но все же…
– Что же делать? – Он растерянно посмотрел на Шпаликова.
– Значит, так, – ответил тот, и у Олега отлегло от сердца. Значит, старик уже что-то придумал. Значит, он не просто выволочку ему пришел сделать – ведь и на Семена Александровича падала тень, Олег же его протеже.
– Вы меня, ради бога, извините! Я во всем разберусь. И, если надо, я уйду. Давайте я напишу заявление об уходе. Я не могу вас позорить, – сказал вдруг Олег.