И в этом был весь он. Только что он думал, что любой ценой надо зацепиться за это место ради семьи, но как только понял, что подвел человека, так сразу же принял правильное решение.
– Нет, ничего писать не надо. И ты глупости не городи. Только хуже сделаешь. Мы выкинем наконец этого Старкова. Другого случая просто не будет.
– Как?
– За клевету. Понимаешь, ты ему в лицо должен сказать, что он клевещет на человека, который близок тебе. Думаю, что Старков приврал. Вряд ли все так, как он тут живописал.
– А что он видел? – догадался наконец спросить Олег.
– Ну, – замялся Шпаликов.
– Рассказывайте, что уж тут.
– Он увидел, как она вошла в метро – старуха, в толстых очках и платке. А пока спускалась по эскалатору, преобразилась. Все с себя сняла, стала обычной молодой женщиной.
– И что это доказывает? – недоуменно спросил Олег.
– Это – ничего. Но Старков хитер. Он на следующий день опять был на этой станции…
– Чокнутый! В Москве невозможно повстречать одного и того же человека.
– А он и не старался. Он поразмыслил и проехал одну остановку на метро. До станции «1905 года».
– И что?
– А то, что там кладбище. А на кладбище всегда нищие. Его интуиция не подвела. Он увидел ее там.
– Он должен все это доказать.
– Фотографии сделал. На мобильный телефон.
– Вы видели их?
– Нет. Отказался смотреть под предлогом, что все это бред.
– Семен Александрович, я вечером поговорю с ней.
– Не надо. Вообще ничего пока не делай. Посмотрим, как дальше будут события развиваться. И главное, работай. У побежденных руки опускаются. Не давай им насладиться триумфом. У тебя враги есть. Есть и друзья. Но о врагах надо помнить, – сказал старик и, попрощавшись, вышел из кабинета.
– Хорошо. – Федотов посидел две минуты, потом попросил секретаря собрать совещание.
По дороге домой Федотов тщательно анализировал все, что видел сегодня. Его внимание, слух, интуиция обострились. Он вел совещание, говорил о положении в Фирсановке, но следил он за лицами людей и пытался понять, что они думают. Насколько они в курсе его проблемы. В конце рабочего дня он вызвал водителя Володю. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – водитель в курсе. И что он – торжествует.
– Держи себя в руках, – усмехнулся Федотов, а Володя вспыхнул и стал оправдываться:
– Извините. Мне она была… Ну…
– Я все понял. Что ты думаешь о сплетне? – запросто спросил его Олег.
– Верю, – коротко, пощадив шефа, ответил тот.
– Завтра постарайся покрутиться у кладбища. Сам знаешь какого, – насмешливо сказал Олег.
– Знаю. Все знают, – с нажимом произнес водитель.
– Вот и отлично. Надо теперь в этом убедиться. Сфотографируй, если будет что фотографировать. За мной не заезжай. Я доеду до работы сам. Увидимся вечером в офисе.
Дома он сослался на усталость и прилег в кабинете. Аня состроила лицо – ей, судя по всему, хотелось что-то обсудить.
– Я тебя ужинать позову, – сказала она.
– Позже, только позже. Устал, после.
Но он не спал. Он вспоминал. Он вспоминал все, что так или иначе настораживало его. И вдруг выяснилось, что Олег давно заметил обветренное лицо Ани, ее руки – летом очень загорелые, зимой – шершавые, с ними не справлялся ни один крем. Аня все объясняла аллергией. Еще он вспомнил, что не знал адреса ее работы. И связывались они только по мобильному телефону. Последнее было нормой – давно уже никто не пользовался городскими телефонами. Но в свете всех событий сейчас это настораживало. И еще Олег подумал, что Аня ничего не рассказывала о работе, но однажды он взял в руки ее сумочку и удивился тяжести. Он тогда потряс ее и услышал звон монет.
– Господи, это мне сегодня выдали на офисные нужды, – рассмеялась Аня, заметив его недоумение.
– Это как? На нужды?
– Ну, – завертелась волчком Аня, – на чай, кофе, печенье. Понимаешь, мы мелочь в баночку кидаем, а потом вот это все покупаем.
– А, понятно, – сказал Федотов, возвращая сумочку на место, – ты тяжести не таскай, давай я тебе обычными рублями эту сумму дам.
– В следующий раз обязательно, – охотно согласилась Аня.
Потом это забылось – таким убедительным было объяснение. Федотов ворочался на диване и пытался понять, что же делать. Вернее, вопросов было намного больше. Он спрашивал себя, почему они остались вместе. Почему он был так невнимателен к жизни с ней. И что теперь делать. Все это его измучило вконец, к тому же многоступенчатый и тяжелый перелет из Фирсановки сморил его. Олег заснул прямо в одежде.
Проснулся он ночью. Судя по приоткрытой двери, Аня пыталась его разбудить, но не смогла. Олег немного полежал с открытыми глазами. Потом переоделся в домашнюю одежду и сел работать.
Следующий день тянулся бесконечно. Олег провел два совещания, съездил в министерство, где, пытаясь не обращать внимания на любопытные взгляды, пробивал дополнительные ресурсы для строительства в Фирсановке. Потом он разбирал документы у себя в кабинете, поглядывая на часы и дожидаясь Володю – водителя. За целый день Аня ему ни разу не позвонила. Федотов в какой-то момент рассмеялся: в такую снежную и морозную погоду сидеть на улице и просить милостыню – это просто адский труд. «Может, все-таки врут. Это совершенно не похоже на Аню. Она девушка нежная. Во всяком случае, так себя позиционирует», – подумал он, глядя в окно.
Водитель приехал, когда уже стало смеркаться.
– Ну? – не выдержал Олег. Он вышел из-за стола и пошел навстречу Володе.
– Вот. Полный отчет. Я сейчас вам перешлю все.
Через мгновение Федотов уже рассматривал фотографии в своем телефоне. Совершенно невозможно было разобрать, чье лицо скрывается под темным платком, к тому же мешали очки. И эта поза – на коленках, на картонке, которая лежит прямо на снегу. Руки в обрезанных шерстяных перчатках. Согбенная спина.
Федотова передернуло. Водитель Володя деликатно кашлянул:
– Я в машине буду вас ждать.
– Да, иди. Я скоро.
– Вы не спешите, я сегодня задержусь сколько потребуется.
Олег поднял глаза на водителя:
– Спасибо. Извини, что попросил о таком одолжении, – Федотов кивнул в сторону фотографий.
Водитель махнул рукой и вышел из кабинета.
Фотографий было много – вот фигура стоит на коленях, вот сидит на скамеечке, вот прохаживается вдоль кладбищенской стены. Тяжелая юбка до пят, куртка неопределенного цвета, на ногах что вроде валеных сапог. Федотов зачем-то их долго разглядывал. Но это были не валенки, а неопрятные сапоги. На некоторых кадрах присутствовали другие люди – прохожие, такие же попрошайки, только еще более неопрятные. Володя ответственно выполнял свою работу – он даже снял маленькое видео. Женщина в какой-то момент оглянулась, встала с колен, приподняла юбку, под ней оказались теплые лыжные брюки. В таких катаются горнолыжники. Из кармана брюк она достала айфон, быстро набрала номер, с кем-то поговорила и уже через пару минут приняла свою обычную позу на картонке. И как раз в этот момент Олег узнал Аню Кулько.
После видео были фотографии, но Олег больше их не смотрел. И так все было ясно. Он сложил все бумаги, запер их в сейф, спустился на улицу и сел в машину.
– Володя, спасибо, что подождал. Домой, пожалуйста.
Всю дорогу они ехали молча. Водитель Володя был преданным Олегу человеком. К тому же добрым. Он сейчас ехал и мучился, что не отказался от этой миссии. Да, он терпеть не мог эту самую Анну, но и видеть шефа в таком состоянии было тяжело. «Идиотка, чего ей не хватало!» – подумал Володя и притормозил у подъезда.
– Олег Игоревич, если что – звоните в любое время. Я не буду спать, – сказал он Федотову.
Аня Кулько была довольна. Сегодня она в очередной раз проверила свой банковский счет. Cчет ее порадовал – еще немного, и она сможет купить маленький домик в пригороде своего родного города. Да, у них в провинции жилье не такое дорогое, но, будучи врачом, она бы не скоро смогла это сделать. А тут… Тут еще год-другой, глядишь, что и в Москве прикупить можно будет. Ну понятно, не в центре и не новое жилье. Но – в Москве. Аня разглядывала цифры и гордилась собой – не у каждой хватит на такое сил. И не каждая обладает такой степенью авантюризма. Ну, и конечно, для такой затеи нужно здоровье. Аня вдруг вспомнила, как неделю назад у нее свело ногу. Она еле дождалась сумерек, чтобы покинуть свое место и отогреться в ближайшем кафе. Их там всех уже знали – забегаловка за цветочным киоском была прибежищем профессиональных нищих этого угла. Туда же иногда приезжал Воеводин. Тот самый Игорь Леонидович, который когда-то проводил собеседование и который принял ее на работу. «Профессиональный союз лицедеев» – так он сам отзывался о той группе, которую возглавлял. Аня догадывалась, что город поделен на участки и что дела творятся здесь не самые благовидные, но ей было важно заработать свой миллион. Именно такая планка была поставлена ею. И, к ее удивлению, эта планка оказывалась не такой уже недосягаемой, несмотря на то что большую часть выручки забирали работодатели. Во-первых, Аня умела экономить. Переодевшись бабкой, она ездила бесплатно в метро и наземном транспорте ездила бесплатно. У нее всегда с собой была старческая трость. Трость была телескопической, собиралась до размеров зонтика, и эту трость Аня прятала за радиаторами на лестничной клетке. Понимая, что в элитном жилье Федотова везде стоят камеры, она делала это очень осторожно. О своем совершенно авантюрном, близком к безумию решении Аня пожалела только один раз – когда на них напали. Потасовка была спровоцирована конкурентами с ближайшего рынка. Аня успела быстро позвонить Воеводину, тот примчался и «разрулил» проблему. К этому времени уже прибыла и полиция. Еще немного, Аню задержали бы вместе с остальными.
Второй причиной хороших доходов было решение перебазироваться на сторону армянского кладбища. Туда съезжались люди состоятельные, денег они не жалели ни на содержание памятников, ни на цветы, ни нищим. Одна беда – Аня не была похожа на армянку. Поразмыслив, она нашла выход из положения. Она сильно гримировалась и приобрела черный парик. Одежды теперь у нее были тоже только черные, и со стороны она выглядела очень достоверно. Воеводин, который должен был обеспечить ей безопасность среди конкурентов, сказал: