– Рискованный шаг. Понимаю, вы все продумали, может, у вас есть некоторые возможности, Но кредит – это и проценты, и риск неожиданных перемен. Вы замужем?
– Формально.
– Дети?
– Да, сын.
– Я бы на вашем месте этого бы не делала! – Жукова серьезно посмотрела на Инну. – Я понимаю – цель. Но деньги!
– А как же вы? Как вы отучились? Я же помню, что вы не окончили летное учебное заведение. У вас была тоже летная школа.
– Да, летная школа, – подтвердила Жукова, – я пошла немного другим путем. Знаете, давайте обменяемся телефонами. Я постараюсь вам помочь.
– Что вы?! Деньги? Никогда. Я вообще частным образом не занимаю. Мне проще с организацией дело иметь!
– А у меня и нет денег, – спокойно возразила Жукова, – я вам позвоню в понедельник. Завтра пятница, потом выходные, а вот в понедельник, я думаю, кое-что уже узнаю.
– Спасибо, но если очень сложно или неудобно – не надо! – попросила Инна.
– Хорошо, я вас поняла. До связи! – Жукова заторопилась. – У меня сегодня визит к стоматологу. А с понедельника я опять на работе.
Она пошла быстрым шагом, и Соломатина ей позавидовала – у этой женщины было все просто и понятно. Работа, семья, стоматолог. Все банально, но в этой банальности, в этой простоте были основательность и прочность. «Ладно, в конце концов, вернусь на работу. Или найду себе новую. С моей специальностью и в современных условиях я всегда себе найду пациентов!» – последнее соображение ее успокоило.
В выходные она навестила родителей, погуляла с сыном, разобрала одежду, выкинув половину гардероба. Все эти занятия отвлекали ее от тревожного ожидания. Как она себя ни уговаривала, а учиться хотелось и летать тоже хотелось. В этой цели для нее был и героизм, и отвага, и основание для гордости собой.
Ира Жукова была человеком обязательным. Она позвонила в понедельник вечером и сказала:
– Никакой кредит не нужен. Наша авиакомпания может оплатить ваше обучение, но вы подписываете бумаги, что после окончания курсов работаете у них. Пилоты нужны. Завтра приезжайте в наш московский офис, я вас встречу и познакомлю с нужными людьми. Остальное – уже сами. Единственное, хочу предупредить, летать будете не из Рязани во Владимир. На Севере, на Востоке, там, где нужна малая авиация. Где надо возить людей и небольшие грузы. В Москве будете наездами. Так что думайте.
Соломатина на миг представила, что расстанется на какое-то время с сыном, родителями, и даже Колесник ей вдруг показался родным и близким. Но это было только мгновение. Уже в следующую минуту она воскликнула:
– Как вас отблагодарить?
– Это я вас отблагодарила. Вы тогда реально спасли меня.
– Господи, да о чем вы!!!
– Знаете, о чем! – рассмеялась Жукова.
На следующий день, во вторник, Инна Соломатина прошла собеседование в авиакомпании.
– Богатый опыт. И врач. И стюардессой работали. И научная работа. Да такие кадры днем со огнем не сыщешь.
– Спасибо, – улыбнулась Инна.
– Вы замужем? Муж возражать не будет? Работа практически вахтами.
– Думаю, не будет, – со значением ответила Инна. А сама подумала, что скажет Федотов, узнав о таком ее решении. Соломатиной на миг показалось, что все это она делает, чтобы удивить его, что-то доказать ему. Или даже заслужить его одобрение. «Какие глупости в голову лезут!» – одернула она себя.
– Проблемы в семье? – заметили ее задумчивость собеседники.
– Нет, как раз никаких проблем, – ответила она и не соврала. Действительно, никаких проблем не было, поскольку и семьи не было. Той самой, которой так когда-то они с Федотовым гордились.
– Смотрите, иногда бывает, что человек проходит все – обучение, комиссию, начинает летать, а потом все бросает и срывается домой.
– Почему? Не рассчитал силы? Испугался?
– Нет, просто он все это задумал ради внутреннего спора. Ради самоутверждения.
– Как психолог, могу сказать, что это, в общем-то, нормально. Если человек достиг цели – это уже успех.
– Работа страдает, – пояснили ей.
– Это понятно. Но вы не волнуйтесь. У меня мотивация сложная и долговременная.
– Вот и отлично. Проходите врачей, и сразу к нам. Мы оформим договор. Все детали уже при следующей встрече. Если вы получите одобрение летной комиссии, мы только рады будем оплатить вашу учебу. У вас отличное резюме.
Домой Соломатина летела на крыльях. Она теперь торопила события – ей хотелось, чтобы время, отпущенное на летную комиссию, прошло как можно быстрее. Соломатина любила небо.
Было два аэродрома, где Инна училась летать. Оба они находились в Подмосковье, и до каждого ей надо было ехать довольно долго. Родители, как всегда поохав, взяли к себе Степку.
– Знаешь, я тебя переубедить не смогу, ты все сама решаешь, но хотя бы не рискуй без особой нужды, – сказала как-то мать. И Соломатина была рада услышать ее спокойный совет. Она понимала, что страсти улеглись, родители свыклись с ее решением и что теперь предстоит наладить график, чтобы на все хватало времени. О ее решении узнала Варя Мезенцева.
– Ну, я что-то не удивлена, – сказала она, когда подруги встретились.
– Ты хочешь сказать, что мне не надо было этого делать? – рассмеялась Инна.
– Почему же? – Варя внимательно оглядела Соломатину. – Кстати, ты отлично выглядишь. Ты еще больше похудела. В отличие от меня.
Действительно, Варя из стройной девушки превратилась к этакую пышечку. «Еще немного, и она не пройдет комиссию», – подумала Инна, когда увидела подругу после длительного перерыва.
– Ну, ты легко похудеешь, – рассмеялась Соломатина и поведала теорию о «шестнадцатичасовом перерыве».
– Понимаешь, ты питаешься как обычно, но, конечно, ограничиваешь себя в углеводах. Но раз в неделю ты фактически голодаешь. То есть ужинаешь в восемь вечера, а следующий раз ешь только через шестнадцать часов.
– То есть в двенадцать часов на следующий день?
– Верно. Но ты так делаешь только один день в неделю. Это не моя выдумка, это мне посоветовали врачи.
Варя с сомнением поджала губы. Она придерживалась теории «трех мнений». Услышав о таком методе, она собиралась проконсультироваться как минимум у двух специалистов.
Соломатина засмеялась. Она по лицу Вари все поняла.
– Ладно, ты еще с кем-нибудь поговори на эту тему. Но я действительно здорово сбросила вес. Для полетов это очень важно – чувствуешь себя легко.
Варя уже поняла, что Соломатина получает удовольствие от своих занятий. И еще она заметила, что Инна похорошела.
– Как Сергей Петрович поживает? – спросила она лукаво.
– Думаю, хорошо. Но вот, к сожалению, подробностей не знаю, – так же лукаво ответила Соломатина.
– Вы расстались. Не жалеешь?
– Нет. Ты знаешь, я очень занята сейчас, чтобы много думать на такие темы.
Варя промолчала.
– Колесник сделал мне предложение. Я отказала.
– Тебе виднее. Но он хороший человек.
– Видишь ли, у меня растет Степан. И я думаю, что это самое главное.
– У вас растет Степан, – поправила ее Варя.
– Федотов был и остается прекрасным отцом, – Соломатина была серьезна, – и я очень благодарна ему за сына.
– Инна, когда закончишь учебу, ты где работать собираешься? – Варя перевела разговор на другую тему.
– Куда пошлют. Но за мою учебу платят, поэтому я, считай, уже трудоустроена.
– Ясно. Я к тому, что Степан теперь надолго у бабушки и дедушки?
– Будет видно, но я должна закончить начатое.
– Я тебя не отговариваю. Я даже горжусь тобой. Но ты бы позвонила Федотову, сообщила о своих решениях. Он имеет право знать – у тебя теперь не самая простая профессия.
– Наверное, я ему позвоню. Когда получу первое назначение. Понимаешь, сейчас как-то глупо будет выглядеть мой звонок.
Мезенцева рассмеялась:
– Ты не меняешься. Упрямство, упрямство, упрямство.
– Нет. Это не упрямство. Я просто не люблю, когда меня предают.
Варя с сожалением посмотрела на подругу и вздохнула.
Уже осенью Инна Соломатина успешно сдала экзамены, получила лицензию и совершила свой первый рабочий вылет.
Когда Олег открыл глаза, было почти одиннадцать часов. Первым делом он схватился за телефон. Полтора десятка сообщений и оповещений отражалось на экране. Федотова прошиб пот. Он даже не мог понять, как он умудрился не услышать звонков.
Читая сообщения, он понимал, что сегодняшний день может стать последним в его карьере. И дело было не в сплетнях вокруг Ани, а в том, что в Фирсановке, куда он собирался вылететь, случилось ЧП. Федотов позвонил помощнику.
– Мы вам звонили, – тот даже не поздоровался, – мы даже послали водителя. Он поднимался к вам, потревожил охрану вашего комплекса и поднял на ноги консьержа. Но разбудить вас не представлялось возможным.
– Господи, да я же ничего не слышал! Что произошло – только коротко!
– В Фирсановке из-за морозов и снегопадов нарушилось снабжение горячей водой. Авария, лопнули трубы. Встало все – от строительства до разработок и производства. А добраться туда сами знаете как…
– Там производства почти нет, но люди? Как люди? Что-нибудь предприняли на месте?
– Мы так и не поняли. Там работает МЧС, они, конечно, поддержат людей, но что будет дальше и как там будет складываться ситуация потом – никто не знает.
– Я вас понял, – Федотов уже был в ванной и чистил зубы, – я буду в управлении через час, даже раньше. Пусть Володя меня дожидается!
– Он у подъезда. Так и стоит, вас ждет.
– Отлично. Через час мне нужны все, кто имеет отношение к проекту в Фирсановке, со всей документацией. И еще покупайте билеты на ближайшие рейсы, так, чтобы я как можно быстрее добрался туда.
– Но, Олег Игоревич, в Фирсановку могут вылететь инженеры! Тем более они на полпути. Два часа назад они приземлились в Семигорье.
Федотов молчал и взвешивал. Районный центр Семигорье, Кедровка и вот теперь Фирсановка образовывали равнобедренный треугольник. Но если в Кедровке все уже было налажено и практически не давало сбоев, Фирсановка была объектом новым, не подготовленным к жизни, строительству и работе. В Фирсановке все только начиналось.