Сам Игорь в подобной ситуации не стал бы мучиться, а просто отправился бы на встречу вместо обеда. Ну, перехватился бы потом бутербродами, в первый раз, что ли… Однако кадровик считал, что бутерброды для менеджера его уровня – моветон. Он типа в далекой комсомольской молодости свое отжевал. А голодать – моветон в квадрате, это для желудка вредно. Вот и пошел в кафе, пообедал, а уж потом сел в машину и махнул бумаги подписывать. И все бы ничего, но превысил скорость. Торопился, однако… И, как положено по закону вселенского свинства, на дороге попался человек в светоотражающей одежде, сжимающий в одной руке полосатую палочку, а в другой – радар.
Возмущению Ярослава Семеновича не было предела. Блюститель дорожной нравственности сделал вид, что не понимает намека о возможном решении дела мирным путем, такое чувство, что деньги его не интересовали. Прямо святой из телешоу пошлого канала… Больше того, он даже не стал выписывать штраф. Вместо этого носитель мундира начал проводить с клиентом профилактическую беседу, на что имел, теоретически, полное право. И проводил ее больше часа, заставив тем самым уже побуревшего от злости на манер вареной свеклы клиента опоздать всюду, где только можно, да еще и сорвав сделку. Неудивительно, что теперь Вольский был зол на весь мир, и при этом жаловаться ему было, в общем-то, не на кого. Кругом, если разобраться, сам виноват. И требовалось ему ни много ни мало как высказаться кому-то. И вовремя подвернувшиеся свободные уши, на которые можно сесть, оказались кстати. А что девчонка ума недалекого – так оно, может, и к лучшему. Зато слушать умеет…
Увы, Вольский забыл, что в маленьких коллективах рассказы о том, как лопухнулся вышестоящий, моментально становятся частью фольклора. Владислава, как ни удивительно, оказалась достаточно умна, чтобы не трепать языком. А вот сопляк, угодивший на чужие посиделки, язык за зубами держать не умел. Ярослав Семенович же от великого ума, а может, просто расслабившись не вовремя, поведал историю своих злоключений и ему. В результате сплетня пошла гулять по конторе уже через жалкие полчаса. Народ подхихикивал за спиной кадровика, бросая в его сторону ехидные и злорадные взгляды. Игорь и сам бы, возможно, делал то же самое, но сейчас его больше занимала болящая голова, которая и не думала проходить, и вал работы, грозящий захлестнуть отдел вообще и его в частности. Все это даже задвинуло куда-то на задворки сознания мысль о том, что его, возможно, собираются убить. Принц, судя по всему, имел сходные самочувствие и настроение, так что к вечеру они не только не переговорили – вообще не общались. Так, парой фраз перекинулись, и то исключительно по работе. Да и вечером тоже – Николай умчался по каким-то своим делам, как только закончился рабочий день, чем вызвал глухое роптание остального коллектива, а Игорь, голова которого то ли от кофе, то ли от таблеток, которые он сегодня жрал горстями, немного прошла, задержался. И, кстати, именно поэтому стал невольным свидетелем того, как Владислава усаживается в «Туарег» Вольского, а тот с видом истинного джентльмена открывает перед ней дверь машины и поддерживает даму за локоток. Похоже, наиболее смачный повод для сплетни остальные сослуживцы благополучно прохлопали. Впрочем, Игорь ее запускать тоже не собирался, он все же был достаточно умен, чтобы понимать: минутное удовольствие от лицезрения вытянувшихся лиц коллег не стоит испорченных отношений с кадровиком, являвшимся, кстати, не самым худшим из тех, с кем ему приходилось работать. Так что хотят эти двое завести служебный роман – флаг им в руки, барабан на шею, и паровоз навстречу. У Игоря и без этого забот хватало.
Как ни удивительно, никто его сегодня убить или даже просто побить не пытался. Для разнообразия, наверное, мрачно думал Игорь, вяло жуя приготовленный Диной ужин и заваливаясь спать. Голова опять заныла, но на сей раз ее носитель не стал церемониться, просто сожрал ударную дозу снотворного и вырубился. Черт его знает, хорошо это для организма или плохо, но сейчас таблетки помогли отключиться, а утром Игорь проснулся вовремя и в сносном, по сравнению со вчерашним, самочувствием. Правда, убить кого-нибудь все равно хотелось, но это было уже мелочью.
А вот самого Игоря, как ни странно, опять никто не тронул. Дошел до своего офиса, сел на рабочее место и до обеда пахал как лошадь, без перекуров. А в обед, как обычно, противно запиликал телефон, и Игорь несколько секунд удивленно пялился на экран. Кому попало он свой номер не давал, стало быть, звонивший был ему знаком, и неплохо. Вот только номера этого Игорь не знал. А с другой стороны, мало ли, может статься, человек старый телефон потерял или от кого-то скрывается, вот и сменил номер. Придя к такому незамысловатому выводу, Игорь придавил зеленую кнопку и с легким интересом сказал:
– Алле?
– Игорь? – усталый женский голос показался ему знакомым.
Все страньше и страньше, как говаривала Алиса… Своим пассиям он номер не давал принципиально: если не планируешь длительных отношений, зачем себе лишние проблемы создавать? Они ведь звонить начнут, кто с надеждой все восстановить, кто чтобы нахамить если не в лицо, так хотя бы в трубку, а кто и просто за жизнь поболтать. Ни первого, ни второго, ни, в особенности, третьего пункта развлекательной программы Игорь не желал, а поэтому сейчас терялся в догадках, кто же мог звонить. Однако следующей фразой женщина начисто разрушила интригу.
– Это Ирэн.
Ну вот, теперь понятно. Жена покойного Забелина, просьба любить и жаловать. Игорь вздохнул про себя и ответил:
– Да, это я. Ты с курорта?
– Нет, я уже дома. Я знаю, что вы с Колей были последними, кто видел Павла. Можете подъехать?
– Разумеется. Когда?
– Вечером, естественно, вас же раньше с работы не выдернешь. Все вы трудоголики.
Голос ее звучал насмешливо, и лишь те, кто знал Ирэн достаточно хорошо, могли понять, что это – тщательно скрываемая истерика. Прикрыв микрофон ладонью, Игорь обменялся парой фраз с Принцем и дал согласие. Да, в принципе, ничего иного ему и не оставалось, все равно этот разговор должен был рано или поздно состояться. Пускай тогда уж лучше сразу.
Встреча происходила во все той же квартире, с затоптанным полицейскими ботинками полом и неприятными бурыми пятнами на месте, где раньше лежал труп Павла. Несмотря на то что через так и не заделанное окно с улицы ощутимо сифонило, Игорю все равно казалось, что в квартире держится неприятный запах падали. Это, разумеется, было не более чем игрой воображения, но все равно он остался при стойком убеждении, что тот, кто сказал «труп врага всегда пахнет приятно», никогда этого самого трупа не нюхал.
Ожидающей их женщине, похоже, сейчас не хотелось даже прикасаться к чему-нибудь. Сидела на кухне, тянула понемногу коньяк из огромного бокала, но хотя бутылка на столе уже была опорожнена почти наполовину, пьяной Ирэн не выглядела. Разве что спина была неестественно прямой, да лицо казалось чересчур бледным. А в остальном – все та же Ирэн. Ровесница Игоря. Высокая, круглолицая, чуть полноватая, с могучим командирским голосом и копной густых черных волос. Правда, сейчас их цвет был испорчен мелированием, но это уже мелочи. Открыв им дверь подъезда, она даже не стала запирать квартиру, только рявкнула «войдите!», когда Игорь прижал кнопку звонка.
Рассказ о происшедшем, точнее, его отредактированную версию, ту же, что и для полиции, Ирэн выслушала внимательно. Она и так-то пьянела, насколько помнил Игорь, очень медленно, а сейчас еще и стресс… Тем не менее появление товарищей убитого мужа, очевидно, немного встряхнуло ее. Во всяком случае, возвращаться на кухню к недопитой бутылке она не стала. Вместо этого, задумчиво посмотрев на дырки в стекле, через которые снаружи упорно тянуло ледяным ветром, она полезла в шкаф и достала оттуда моток широкого скотча. Рявкнув на гостей: «Ну помогите же, чего встали!» – женщина в два счета заклеила им пулевые отверстия. В чем должна была заключаться помощь, Игорь так и не понял, но добросовестно стоял рядом и даже подержал скотч, пока Ирэн заделывала пробоины. Принц тем временем, чтобы не мешать и, по возможности, не попадаться лишний раз на глаза, отошел в сторону. Краем сознания Игорь отметил, что его товарищ сел на то же место, что и в прошлый раз, но указывать ему на это, разумеется, не стал. Наверняка и сам все знает, хотя, конечно, нервы у Николая железные, самого Игоря сидеть здесь вообще не тянуло.
Между тем Ирэн, закончив со стеклами, по-птичьи наклонила голову, критически оценивая результаты своей работы. Вряд ли она осталась довольна увиденным, но, буркнув, что и так сойдет, махнула гостям рукой и решительно прошествовала на кухню – пить чай. Оставалось только последовать за ней, отказаться сейчас от приглашения – значило обидеть женщину насмерть. Были у нее загибы на этот счет, к которым все, кто ее знал, относились снисходительно. В конце концов, встречаются у некоторых в головах тараканы и покрупнее.
Чай она заваривать умела. Рассказывала, что ее бабушка научила, но Игорю в это не слишком верилось. Все же, насколько он помнил, во времена бабушки Ирэн чай был грузинский, краснодарский и «со слоном». Первые два, как ему рассказывали, трава с дровами, а последний заваривался по принципу «жиды, не жалейте заварки». Так что, скорее всего, Ирэн учили совсем другие люди, а может, у нее был талант. Мало ли, у одних получается на холсте малевать, у других – чай заваривать, и неизвестно еще, что важнее.
Кухня здесь всегда была уютная и очень чистая. Не стерильная, а именно чистая, с даже сейчас витающим в воздухе, несмотря ни на что, тонким ароматом. В нем, обладая хорошим нюхом, можно было легко различить и хороший чай, и хороший, дорогой кофе, и корицу, и мяту, и много чего еще, причем запахи эти, что интересно, не перебивали друг друга. Словом, приятное во всех отношениях место, а когда красивая женщина еще и ухаживает за тобой, приятное вдвойне. Даже с учетом обстоятельств приятное. Даже если не забывать, что Ирэн аккуратно разливает по кружкам ароматный напиток больше для того, чтобы привычное действо помогло ей успокоиться, не сорваться на плач. Она уже сказала, что ноч