— Бери выше, золотая антилопа. Это федералы, и к бабке не ходи. Отдел борьбы с террористами и их пособниками. Ты — пособник. Так что замри, не шелести и не отсвечивай. И молись, чтобы о тебе все забыли. А то потом будут не вспоминать, а только поминать. Всё, пока, не кашляй, — Марио прервал связь.
Ювелир запер сейф и уже собрался уходить домой, но буквально на пороге натолкнулся на мужчину довольно спортивного сложения, который и не собирался его пропускать. При всех несхожести с двумя истязателями, между ними явно было что-то общее.
— Добрый вечер! — поздоровался незнакомец. — Он же для вас добрый, не правда ли?
— Не очень добрый, — буркнул в ответ ювелир. — Пропустите меня, пожалуйста. Или вы пришли меня грабить?
— В каком-то смысле — да, — улыбнулся гость.
— Тогда вам к Марио, — бедолага набрал номер на телефоне и, включив громкую связь, протянул трубку своему новому обидчику.
— Чего тебе опять от меня нужно, жучка ты моя золотая?
— Это не жучка. Это только телефон жучки. Здравствуйте, Марк Леонидович.
— Кого я слышу? — обрадовался Марио, непонятно, искренне или фальшиво. — Здравствуйте, Юрий Николаевич, дорогой вы наш гражданин майор! Какими судьбами вас занесло в эту золотую конуру? Кстати, это не ваши ребята его пытали?
— Нет, не мои. Это федералы, борцы с терроризмом и экстремизмом.
— Я так и подумал. Так что вам нужно от нашего придворного ювелира? Колечко? Серёжки для жены? Вы только попросите, гражданин майор, сделаем быстро, в лучшем виде и бесплатно.
— Вы же прекрасно знаете, Марк Леонидович, что подачку я не возьму. А нужно мне, чтобы он ответил на пару моих вопросов, и ещё в его лавочке хочу поставить ловушку на тех отморозков, что стреляют серебряными пулями.
— Юрий Николаевич, идея ловушки мне как-то не очень нравится.
— Или реализуем мою идею, и наш золотарь берёт на реализацию меченые патроны, или доверимся тем идеям, что блуждают в головах у федералов.
— Я не золотарь, а ювелир, — буркнул ювелир.
— Заткнись, — посоветовал ему Нежный.
— Не будем лишний раз вмешивать федералов, — решил Марио. — Действуйте, Юрий Николаевич, как считаете нужным.
— Кстати, Марк Леонидович, у меня и к вам есть вопрос, как к признанному специалисту, то есть, эксперту. Моему шефу сразу после перестрелки позвонил какой-то неизвестный, и заложил водилу, который привёз киллеров. Говорил вроде бы как по фене, но у шефа большие сомнения, что он из братвы. Что скажете?
— Мне за вас дело раскрыть? — в голосе Марио проскользнул смешок. — Я думаю, липовый это был звонок. Вообще-то стучать ментам — это западло. Но и вы, и я отлично знаем, что стучат. Только смысл стучать анонимно? Если б он имя или погоняло назвал, получил бы при случае от вашего шефа какое-нибудь послабление. А так — зачем?
— Вот и я то же самое подумал. А мог ли он мстить водиле за что-то?
— Водила — из наших? Из братвы?
— Нет, насколько мне известно.
— Тогда мстил бы он совсем не так. Нет, липовый звонок, липовый!
— Спасибо за консультацию, Марк Леонидович.
— Да не за что, Юрий Николаевич! Обращайтесь, когда угодно, не стесняйтесь!
Марио прервал связь, а ювелир обречённо смотрел на полицейского майора, как кролик на удава, и проклинал себя за то, что погнался за лёгкими деньгами и согласился вставить серебряные пули в патроны заказчика.
Ничего интересного Нежный от ювелира так и не узнал. Да он, в общем-то, ни на что особенное и не рассчитывал. Месяца этак с полтора назад человек, назвавшийся отставным цирковым фокусником Хоттабычем, спросил ювелира, может ли тот заменить в патронах обычные пули на серебряные. Ещё нужно дополнительно досыпать в гильзы немного пороха. Поторговавшись, фокусник и ювелир пришли к соглашению.
Ювелир отлил с полсотни серебряных пуль по образцу той, что оставил ему клиент, а потом только вынимал свинцовые пули и вставлял свои, досыпая по чуть-чуть пороха из других гильз. Нежный спросил, зачем понадобился ещё порох, вроде, «Макаров» и так отлично бьёт, но ювелир, как выяснилось, в боеприпасах не разбирается вообще, и понятия не имеет, зачем там нужно или не нужно то или другое. Заплатив за патроны, циркач ушёл, и больше на глаза не показывался.
Раньше ювелир с ним лично знаком не был, но вообще о нём знал — старого фокусника зачем-то постоянно приглашали на городские праздники, а потом в местных газетах печатали его фото с подписями «На ярмарке также выступил всемирно известный иллюзионист, которому рукоплескали цирковые арены Парижа, Рима и Нью-Йорка», Лондон, Буэнос-Айрес и Стамбул тоже иногда упоминались. Так что тип известный.
На этом Нежный решил завершить допрос и организовать ловушку для «Ван Хельсингов». Спрятать у себя патроны с серебряными пулями и оповестить органы, когда кто-нибудь попытается их купить, ювелир согласился легко. А вот идея заплатить за полсотни патронов пятьсот долларов вызвала у него живейшее неприятие.
— Не собираюсь я платить! — истерически возопил он. — У меня и так доход резко упал, кризис на дворе! И Марио едва ли не всю прибыль отбирает, защищая бедного рабочего человека, а от кого? Только от себя и защищает! И почему бедный рабочий человек должен ловить каких-то сумасшедших ролевиков за свой счёт? Для этого дела есть соответствующие силовые структуры с соответствующим же бюджетным финансированием!
— Бюджетным, говоришь? — скептически хмыкнул Нежный. — А бюджет из чего делается, не знаешь? Он, гражданин бедный рабочий человек, делается из налогов. Неожиданно, правда? А ты добросовестно платишь налоги? Хочешь, позовём наших доблестных налоговиков, пусть разберутся?
— Зови!
Нежный понял, что ювелир не боится налоговой. Совсем не боится. Наверно, Марио там всё порешал. Но у майора были в запасе и другие способы сделать покладистым этого незадачливого ювелира-оружейника.
— Значит, гражданин не золотарь, сотрудничать с органами ты не хочешь, — зловещим тоном произнёс он. — Я бы запросто мог упечь тебя на нары за изготовление боеприпасов, но не хочу марать руки. Найдётся кое-что попроще. Я думаю, ты давно знаком с Хоттабычем.
— Нет. Когда он ко мне пришёл, мы встретились в первый раз.
— Трудно поверить, что изготовление боеприпасов доверили первому встречному незнакомцу. Нет, так не бывает. Ты врёшь. Не трудись возражать. Правду из тебя буду доставать не я, а федералы. Может, даже те самые, что к тебе уже заходили. Или другая смена, без разницы. Они там все очень толковые специалисты.
Не прошло и пяти минут, как Нежный уже садился в машину, наслаждаясь приятным ощущением от лежащих в кармане пяти стодолларовых купюр. Ювелир прямо-таки кривился от боли, расставаясь с ними, но чужая боль, даже невыносимая, редко способна омрачить собственную радость. Отъехав немного от ювелирной мастерской, майор, не останавливаясь, позвонил Федералову.
— Прежде всего, товарищ подполковник, хочу поблагодарить. Ваши люди сработали выше всяких похвал, — почтительно произнёс он. — После них работать с подозреваемым — одно удовольствие.
— Не нужно благодарить, — откликнулся Федералов. — Они просто выполнили свою работу. Если бы они работали плохо, их бы уволили. И это не мои люди, в смысле, не из моего отдела.
— Что ж, не ваши, так не ваши, — не стал спорить Нежный. — Но как же их не благодарить, если благодаря им я смог установить личность одного из Вань.
— Каких Вань?
— Тех, которые из Хельсинки.
— Ах, вот вы о ком. Что ж, поздравляю, — в голосе подполковника не прозвучало даже маленькой капельки радости.
— Спасибо. Приглашаю вас допросить этого замечательного человека.
— Товарищ Нежный, время уже позднее, так что давайте или перенесём это дело на завтра, или, если хотите, допросите его без меня.
— Никак нет, товарищ подполковник! Не хочу. Но есть опасения, что за ночь этот тип может улизнуть.
— Я поставлю людей проследить, чтобы этого не случилось. Кто он?
— Хоттабыч.
— Один или двое?
— Оба.
— Но я не знаю, где находится второй.
— Тогда пусть ваши люди присмотрят за первым. Второй далеко от него не отходит, так что никуда не денется.
Добравшись домой, Нежный похвастался жене, что раздобыл пятьсот долларов, и это, похоже, всё, дело совершенно не денежное, поживиться больше нечем. Деньги, заплаченные за турецкий отель, никто им не вернёт, так что по финансам они в любом случае в большом минусе.
— Юра, а эти пятьсот ты как заполучил? — поинтересовалась супруга. — Это не опасно? Возле тебя вертится этот Федералов…
— Это я верчусь возле него.
— Неважно. Откуда деньги?
— Милая, много будешь знать…
— Скоро состарюсь?
— Нет, сядешь, как соучастница. И это ещё не худшее, что может случиться.
— А что худшее? Юра, не пугай меня!
— Ты же сама сказала, возле кого я сейчас кручусь. А я совершенно не понимаю, что он хочет поиметь с этого дела. А раз так, не могу оценить, как он собирается поступить с теми, кто слишком много знает.
— Ты серьёзно? — она уже приготовилась заплакать.
— Что ты, родная! Как можно? Шучу, конечно, — расхохотался Нежный, и жена с облегчением тоже пару раз хихикнула.
Но майор вовсе не шутил.
Всё утро Люба пыталась понять, что же такого неправильного было в собаке Молли. Так сосредоточенно, что завтрак подгорел, а свежезаваренный кофе каким-то непонятным образом оказался в холодильнике. Недоумевающему мужу она попыталась подробно объяснить, о чём она думает и в чём там дело, но как только дошла до оборотней, увидела его выражение лица и остановилась. Он отпустил ехидное замечание о девочках, которые, даже став мамами, продолжают верить в сказки, из-за чего их мужья по утрам иногда остаются и без завтрака, и без кофе. На том их разговор и заглох.
Уже в машине, прогревая двигатель, она ещё раз представила Молли, лежащую рядом с ней на спине, мягкую шелковистую шёрстку у себя под рукой, и волну беспокойства, когда ладонь неожиданно прикоснулась к собачьим соскам. Люба по себе знала, какая там нежная и чувствительная кожа, и испугалась, что Молли возмутится и цапнет за руку. Собака не отреагировала, продолжала всё так же вилять хвостом и ласково на неё смотреть. Но Люба всё же старалась больше не задевать чувствительное место, ведь если огромные зубы Молли пойдут в ход, мало никому не покажется.