Поляна вдруг опустела.
— Шуншин! — послышался шуршащий голос Сугару.
Данзо только диву давался.
Живучий парень. Как он умудрился использовать шуншин в таком состоянии?
— Догнать и убить.
Сугару исчез. Данзо был уверен, за ним последуют и другие, ожидавшие в роще неподалеку. Мальчишке нельзя было дать уйти, он знал слишком много, да и вся эта ситуация вызвала бы нешуточный скандал.
****
Небо над скалой понемногу темнело. Свет заходящего солнца не пробивался к обрыву. Влажность, спокойствие…
В кустах позади послышался шорох, и Сарада резко обернулась.
Животное?
Нет, она почувствовала чакру. Знакомую чакру.
Из леса на нетвердых ногах вывалился Шисуи, не удержался и рухнул на голую каменную площадку неподалеку. Тело словно совсем не слушалось его. Он никогда так не двигался.
Сарада быстро спрыгнула с камня.
Шисуи закрывал правой рукой половину лица. Между его пальцев стекала густеющая кровь.
— Шисуи-сан?!
Она присела, схватила его за руку и попыталась убрать от лица, но он не позволил.
Будто деревянная. Что с ним?
— С-сарада… Ты…
Мышцы немного расслабились. Сарада осторожно отняла его руку от лица и оцепенела от ужаса. Щека вся была измазана подсохшей кровью, поверх нее из-под опущенного дрожащего века струились потеки свежей. Время от времени обвисшее верхнее веко немного приподнималось, и за ним вместо глаза проглядывалось какое-то кровавое месиво. Сарада хотела закричать, но задохнулась собственным криком. Она отпустила руку Шисуи, вскочила и отпрянула от него.
Слишком отвратительно. Слишком страшно.
Она тяжело дышала и невольно перекладывала ощущения Шисуи на себя. Если бы у нее не было глаза? Что бы она чувствовала? Удивительно. Кидая в горло врагам сюрикены, сжигая их заживо техникой Стихии Огня, Сарада не ощущала ничего, но сейчас, когда она видела страдания близкого человека, ее тело парализовал ужас.
— Кто это сделал с тобой?
Шисуи застыл на земле на коленях, упираясь левой рукой в каменную площадку. На голом локте, который он ободрал только что при падении, проступали свежие алые капли крови.
— Данзо.
Данзо?! Ладно я, меня подозревали давно. Но что Шисуи-сан сделал не так?
Сарада поднялась, превозмогая дрожь в коленях.
— Шисуи-сан, тебе надо в больницу.
Она попыталась помочь ему встать на ноги, но парень не сдвинулся с места.
— Поднимайся!
Шисуи слегка качнул головой, отказываясь.
— Почему?!
— Со мной кончено.
Его голос был тихим, словно дыхание ветра. За грохотом водопада Сарада едва разбирала слова.
— Что?
— Яд насекомых.
Так его отравили. Вот почему он не может нормально двигаться...
— Все равно. В больнице помогут!
— Больница на другом конце деревни. За мной погоня. А яд… Вряд ли есть антидот. Корень не настолько прост.
— Вставай, шаннаро!
Сарада еще раз попыталась поднять Шисуи, но он был слишком тяжелым и словно прирос к земле, как тот огромный камень, на котором она сидела всего пару минут назад.
— Почему ты сдаешься?! — в отчаянии воскликнула Сарада. — Хотя бы попытайся. Ты же дотянул сюда!
Шисуи отрывисто дышал.
— Наткнемся на погоню. В госпитале нет медиков, которые разработают антидот… за такой короткий срок. Они не успеют. Бесполезно.
— Ты не медик! Откуда тебе знать?
— Наслышан, как это делается. Не успеют.
— Кирэй? — Сарада цеплялась за любую надежду.
— Она хороший медик. Но это далеко не ее уровень.
Сарада обессилено опустилась перед ним на колени.
Мама бы смогла. Мама наверняка бы смогла! Но та мама, которая в будущем…
****
У каждого есть слабое место. Нужно только уметь это место отыскать, и человек окажется в твоей власти. Его можно будет шантажировать, манипулировать им, приманивать его сладким пряником. Слабостью Сарады было неумение принимать самостоятельные решения. Слабостью Саске была жажда мести. Слабостью Итачи был Саске.
«А моей слабостью было никому не нужное благородство!» — со злостью подумал Шисуи.
Не зря он чувствовал себя неуютно в этом противостоянии с Данзо.
Его надо было просто убить. Убить незаметно и совершенно бесхитростно. И всех свидетелей тоже. Это спасло бы и меня, и ребят.
Но Шисуи не смог и даже не думал давать этому варианту право на жизнь. А вот Данзо оказался чудовищно изобретательным. Ядовитые жуки… Шисуи осознавал, что даже с нормальным зрением он вряд ли заметил бы их сразу: в лесу было много живности. Но и глаза его подвели.
Почему я снял этот чертов компресс? Надо было держать его дольше… Как же больно. Господи, все еще…
Яд жуков того шиноби из клана Абураме каким-то образом воздействовал не только на клетки, но и на их способность выпускать чакру. Если бы не кровь Учиха — Данзо беспрепятственно вырвал бы ему и второй глаз так же, как и первый. Но яд, к счастью, не успел проникнуть в глаза. Выжав остатки чакры из своего организма, Шисуи пустил их на шаринган. Сила кеккей-генкай немного разогнала в теле чакру вопреки действию яда. Данзо не мог об этом знать, даже сам Шисуи об этом не подозревал. Однако это позволило ему хоть как-то вывести тело из оцепенения и сбежать, использовав шуншин.
Адская боль в правой глазнице сбивала мысли. Онемевшие конечности тронул холод от самых кончиков пальцев, и поднимался все выше. Шисуи с каждой минутой неотвратимо терял контроль над своим телом. Яд клана Абураме выгонял его из мира живых настолько настойчиво и стремительно, что Шисуи запаниковал. Он подозревал, что может умереть преждевременно и, скорее всего, насильственной смертью. Отмерял себе лет десять, а то и больше, но он не думал, что это случится всего через пару дней! И сейчас, чувствуя на затылке ледяное дыхание смерти, он торопился разгрести то, что оставлял после себя в этом мире. Торопился и с отчаянием понимал, что ничего не может сделать.
Я умру. Совсем-совсем скоро.
Он не успел как следует подготовиться, чтобы принять эту мысль. Все произошло слишком быстро. Смерть вообще редко когда заранее предупреждала о своем визите.
Казалось бы, сейчас вся жизнь должна была пролетать перед глазами, но Шисуи почему-то думал о том, что так и не узнал, чего хотел от него Итачи. Так и не поговорил с Кирэй, хотя они должны были встретиться как раз этим вечером. Его терзали любопытство и вина. Любопытство: чего хотели эти двое? И вина за то, что он не может защитить Саске и Сараду, хотя обещал.
— Зачем ему это? — спросила Сарада срывающимся голосом. — Твой глаз… Ты же… Ты ничего не сделал…
Эта перепуганная девочка с бледным от страха лицом таращилась на него глазами, полными невыразимого ужаса, и он не мог ее защитить. Не мог даже сдвинуться с места. Ободряюще улыбнуться и то казалось практически непосильной задачей.
— У Данзо свои понятия. Он так защищает Лист.
— Защищает Лист? Но почему он…
— Просто потому, что я Учиха, — перебил Шисуи и добавил с горькой иронией: — Учиха Хокаге. Звучало слишком сказочно…
— Разве быть Учиха — преступление?
Дыхание Шисуи стало судорожным.
— Нет, — задыхаясь, выдавил он. — Не преступление. Скорее — приговор.
Перед глазами почему-то возникали лица Яширо и его приспешников. Та встреча в переулке. Душные собрания в подвале Храма Нака.
Сейчас, в шаге от кресла Хокаге, я понимаю, что вы чувствовали, ребята. Может, я и правда был слишком молод? Хотя восстание все равно привело бы всех нас к гибели: и Учиха, и Коноху. Неужели выбора не было? Неужели мы действительно прокляты, как говорила Сарада, и нам суждено погибнуть всем до единого? Я ее разубеждал, но что это тогда, если не проклятие?
— Вы будете следующими. Ты и Саске. Если Итачи не вернется, вас убьют так же. Заберут глаза…
— Почему он должен вернуться? Почему его приход спасет нас? — бормотала Сарада. — Он же сам всех убил!
— Главное, не говори ничего Саске.
— Что?
— Не говори ему, кто убил меня. Он не должен знать, что в этом замешана деревня. Скажи, что это Итачи. Он все равно собрался ему мстить, пускай мстит. Но не деревне. Эти люди не виноваты, а Саске слишком помешан на мести. Это погубит и Коноху, и твоего отца, Сарада.
Шисуи говорил все это и отнюдь не был уверен, что его слова чем-то помогут. Даже если она не скажет Саске…
Что будешь делать ты, девочка? Не станешь ли ты мстить сама?
Шисуи отчаянно надеялся, что его влияние на Сараду даст свои плоды и она останется верна родной деревне. Надеялся, но до конца все равно не верил. Душевная боль преображает людей, а коварный Мангеке Шаринган только и ждет, чтобы присосаться к этой боли и отравлять душу тьмой, тянуть на дно. Погружать все глубже и глубже, дарить новую силу.
— Итачи… Что, если он убьет папу? Ты говорил, пока… пока ты жив… никто не приблизится к нам. А теперь?! — воскликнула Сарада.
Глупая девочка. Или нет, не глупая. Я бы и сам никогда не вычислил мотивов Итачи, если бы не знал его с самого детства. Если бы не знал его главную слабость.
— Ты же помнишь тот день, — тихо выдохнул Шисуи. — Тебя убил не Итачи.
Сарада опустила взгляд. Она прекрасно помнила, но сама себя убеждала, что ее гениальный дядя слетел с катушек. Потому что иначе и быть не могло. Нормальный человек не может убить весь клан, своих родителей, — Шисуи тоже так считал. Но то, что Итачи не был нормальным, не значило, что он был сумасшедшим. А принять тот факт, что он сделал все это в здравом рассудке и по собственной воле — было еще страшнее, чем поверить в то, что он чокнулся.
Шисуи вдруг резко напрягся.
Эта чакра…
****
Шисуи насторожился, будто почувствовал чье-то присутствие. Он попробовал обернуться, но тело не подчинилось.
— Кто здесь? — произнес он упавшим голосом.
Сарада резко обернулась и активировала шаринган. Жизнь была повсюду, но вот четкого очага чакры Сарада не видела. Она спросила с тревогой:
— Что такое?