Сарада глядела перед собой на дорогу. Глупый прокол спросить про шаринган. С Шинко было легко беседовать, но семпай не должна была знать, что она тоже шиноби. Однако Сараду очень интересовал старший брат отца.
«Позаботишься о воле Итачи? — когда-то спросил папа их противника. — Ты ничего о нем не знаешь».
Что такое воля Итачи?
«Загадочный дядя, гений клана Учиха. Кто он такой, что о его воле рассуждают спустя столько лет, когда его и в живых-то нет?»
— Кстати, — вдруг сказала Шинко. — Вы похожи с ним. Он такой же черноволосый и черноглазый, как и ты.
Она звонко рассмеялась.
— Ты случайно не Учиха, Сарада?
— Глупости.
Сарада поправила очки и обиженно нахмурилась, будто Шинко попыталась ее оскорбить.
— О, снова посетитель. Я пойду, а ты хочешь еще посиди, если устала. Весь день на ногах тяжело поначалу.
Шинко подобрала с лавки поднос и упорхнула в чайную.
Сарада поняла, что имела в виду Шинко, когда говорила о дешевых ночлежках. В каждом городе есть такое место, куда лучше не ходить, — клоака, где ошивается всякий сброд. В Конохе подобное местечко тоже имелось. Сарада вышла на улицу, где, по словам семпая, можно было переночевать за бесценок, и тут же пожалела, что вообще решила сюда сунуться.
«Может, на крыше не так уж и плохо?» — безнадежно подумала Сарада.
На стенах домов пестрели неприличные слова. Эти же слова озвучивали двое ругающихся пьяных мужчин: один, более трезвый, держал другого за ворот кофты, встряхивал и бил спиной о деревянный забор. Доски под ударами поскрипывали, и Сараде казалось, что с новым ударом ограда просто рассыпется. Грязный босой человек со спадающими на лицо длинными волосами сидел у дома прямо на дороге. Глаз его видно не было. Может, он спал, а может, внимательно следил за девочкой, которую занесла нелегкая в район, совершенно неподходящий для детских прогулок.
От одного вида этой улицы Сарада почувствовала себя неуютно. Как шиноби она могла дать отпор обычным гражданским, если бы к ней вдруг стали приставать, но Сарада не хотела выдавать себя, и от ненужных столкновений лучше было воздержаться. А то объясняй потом Военной Полиции Листа, откуда у тебя шаринган.
Шинко одолжила немного денег, чтобы она могла где-нибудь переночевать, и накормила ее ужином в чайной, благо хозяйка относилась к своим работникам внимательно и позволяла им питаться прямо в своем заведении.
Сарада настороженно пробиралась по улице и твердила: «Мне еще повезло». Ей действительно повезло. Повезло, что Шинко попала в одну команду с дядей. И что дядя оказался гениален, а добродушная девушка, глядя на него, решила отказаться от карьеры шиноби и устроилась в чайную. Повезло, что Шинко нужна была помощница. Повезло…
Она заметила косую вывеску ночлежки, прошла во дворы, сторонясь очередной подозрительной компании в вонючем переходе, выдохнула и поднялась в помещение, которое за небольшую плату обещало стать ей новым домом.
За стойкой сидел низенький узкоглазый мужичок, жевал сушеные корешки и читал газету. Сарада кашлянула, пытаясь привлечь его внимание. Мужчина не отреагировал.
— У вас можно остановиться? — громко спросила Сарада.
Узкоглазый человечек оторвался от газеты и жадно впился в нее взглядом.
— Деньги.
— Сколько? — взволнованно уточнила Сарада.
Мужчина кивнул на картонку с ценами.
Сарада, прикусив губу, выложила на стойку монеты. Мужичок сгреб их, тщательно пересчитал, сделал запись в мятой тетради и сообщил:
— Женщины налево. Душ там же, напротив.
Несколько секунд Сарада пыталась понять, что он имеет в виду, а поняв, двинулась в сторону женской спальни. За закрытой бумажной дверью мелькали тени. Сарада отодвинула седзи и осторожно заглянула внутрь.
Прямо на полу пустой комнаты лежали футоны. Полуодетые женщины разных возрастов, но в основном молодые, сидели на своих постелях, громко разговаривали, расчесывали волосы, или наоборот пытались спать, несмотря на царящий в ночлежке галдеж. Компания у стены, сдвинув футоны, играла в кости. Несколько женщин с вялым интересом обернулись на нее, другие же и вовсе не обратили внимания. Сарада прикрыла за собой створку седзи и робко застыла у стены.
И что теперь?
Женщины чувствовали себя совершенно свободно. Сарада наблюдала за ними, прислушиваясь к гулко бьющемуся сердцу. Загрохотали кости в деревянном стакане — звук доносился все из того же угла, где обосновалась бабья компания на сдвинутых футонах. Одни женщины были в халатах, другие в своей обычной одежде. Третьи и вовсе сидели в нижнем белье, не стесняясь того, что шлейки бюстгальтеров свободно сползали с плеча при любом движении рукой.
— Девочка, — обратилась к ней одна из будущих соседок. — Ты не стой. Бери постель себе.
— Где?
Снова хотелось пить, как тогда, на следующий день после атаки Кьюби.
— В шкафу вон.
Женщина указала на деревянную стену.
— Спасибо.
«В жизни бы не догадалась, что это не стена», — подумала Сарада, отодвигая створку и выбирая на полке свернутый футон.
Она разложила футон на пустом клочке пола и наведалась в душевую.
«Нет, это не дом, — думала Сарада, лежа в постели немного погодя. — Даже сомневаюсь, что это лучше, чем крыша».
Разговоры, смех и грохот костей в стаканчике не прекращались. Свет тоже не гасили. Сарада свернулась под одеялом, прямо в одежде, прижимая к груди подсумок с аптечкой и оружием, и никак не могла прогнать навязчивую мысль: «Надеюсь, здесь нет блох и клещей. Нет же, правда?»
Она перестала смотреть на окружающий мир как на ожившую историю. Поначалу боялась касаться чего-либо, показываться людям на глаза, разговаривать с ними. Опасалась, что это вызовет крупные перемены в будущем. Но прошлое постепенно затягивало ее. Теперь Сарада тоже стала частью истории.
Отныне у нее были работа и ночлег. Ей удалось хоть как-то закрепиться в непривычном времени. Но что делать, как спасти дорогих людей, Сарада все еще не имела понятия.
И главное, что заботило ее: когда же будет новая волна?
В последний раз не прошло и суток, как волна откинула ее на полдесятка лет в будущее. Но сейчас подходил к концу второй день, а волны все не было. Нестабильность. В любой момент может нагрянуть волна, и ее снова закинет непонятно куда, может, даже обратно в ее же время.
Засыпать с такой мыслью и под шум бабьей ночлежки было особенно тяжело. Но Шинко была права. Целый день на ногах в чайной давал о себе знать. Кроме того, Сарада уже двое суток ночевала на улице, и мягкий футон сделал свое дело: ее стало клонить в сон. Последняя мысль, мелькнувшая в уплывающем усталом сознании, шепнула:
«Только бы блох не было».
Глава 7. Причины для беспокойства
07
Правду говорят, человек привыкает ко всему.
Первые несколько дней, и работа в чайной, и ночевка в общей комнате с незнакомыми женщинами были Сараде в тягость. Но на четвертый день она пробиралась по улице-клоаке мимо неизменно ругающихся пьяных мужчин, как к себе домой. Разве что все так же задумывалась, наблюдает ли за ней этот бездомный с закрытым волосами лицом.
Погода улучшилась, дни становились теплее. Шинко с сомнением поглядывала на черную кофту и не раз предлагала снять ее, но Сарада отказывалась настолько яростно, будто с нее пытались содрать кожу.
На пятый день Сарада трудилась в чайной, разнося напитки и закуски и принимая заказы. Она выставила на стол чашки с чаем и сладости, вежливо поклонилась и пожелала гостям приятного аппетита. Посетителей было много, но Шинко, наведавшись на террасу, чтобы поприветствовать новых посетителей, почему-то задержалась. Знакомых встретила, или что?
— Сарада, — проворчал Кэцу. — Где там Шинко, позови ее!
— Хорошо.
Сарада выбежала на террасу.
Шинко, обнимая пустой поднос, разговаривала с мальчиком, лет двенадцати. Длинные черные волосы незнакомца были собраны в хвост, отдельные пряди выбивались из прически над протектором. Небольшие симметричные линии, тянущиеся к щекам от переносицы, придавали лицу болезненный вид.
— Ты отлично скрываешь свое присутствие, — тихим голосом произнес мальчик. — Почему бы тебе снова не стать шиноби?
Темная непримечательная одежда; футболка со стоячим воротом показалась знакомой, Сарада видела такие уже не раз.
Вспомнить бы еще где.
— Шо-о? Нет уж, спасибо, ага, — выдала Шинко со своим неизменным акцентом и тут заметила ее. — О, Сарада?
— Тебя звал Кэцу.
Незнакомец оторвался от созерцания пустого стола. Холодные черные глаза заглянули ей прямо в душу.
Сердце, казалось, пропустило удар.
Сарада узнала его.
Она застыла, не понимая, что ей делать. Бежать? Или притвориться, что ничего не происходит?
Больше не было маленького ребенка, прижимающего к груди сверток с младенцем. Его место занял мальчик со спокойным внимательным взглядом.
Учиха Итачи.
Сарада продолжала смотреть ему в глаза, не в силах разорвать невидимую связь. Боковым зрением заметила, как Шинко улизнула в чайную, не обратив внимания на то, что её маленькая помощница неподвижно замерла, будто кролик перед удавом.
Мгновенья сливались в минуты. Минуты сплетались в часы.
Но Учиха Итачи вдруг качнул головой и произнес:
— Мы раньше встречались?
Спокойный любопытный голос.
«Как ты очутилась в саду?» — вторил ему детский голосок из прошлого.
Для него пролетели годы, но для Сарады прошла всего неделя. Воспоминания о первом дне их встречи все еще были свежи.
Вопрос дяди разбил наваждение и вернул ее к действительности. Сарада яростно замотала головой, так что пряди волос захлестали по щекам. Пронзительный взгляд Итачи вдруг заволокло пеленой. Словно дверь в его сознании захлопнулась, прерывая гипнотическую связь.
— Тогда прошу прощения. До свидания.
Он поднялся и покинул террасу. Сарада завороженно проводила взглядом невысокую худую фигуру, которая неспешно удалялась от чайной. На темной футболке со стоячим воротом выделялся бело-красный герб Учиха.