В разбушевавшемся от ветра озере вода казалась черной. На мокрых темных досках вымостки застыли лужи. Набережная закончилась. Сарада прошла через тории и двинулась по каменным плитам к Храму Нака.
Прежде место собраний клана не вызывало у Сарады ничего кроме отвращения и желания убраться поскорее прочь от этих злых людей, готовых зубами растерзать ее любимого дядю. Но сейчас сердце болезненно защемило. Она остановилась у самого входа.
Мне бы хотелось вернуть все это. Тогда Учиха казались одной неразрешимой проблемой, но сейчас… Я понимаю их.
Она тяжело вздохнула. Если бы все это происходило сейчас, если бы с нынешними мозгами и своей силой Мангеке она попала в прошлое… Нет, она все еще не знала, как можно было разрешить вскипевший конфликт между Учиха и деревней, как можно было заметить, когда в ее дяде под толстым налетом загадочности и неприступности стал просыпаться монстр. Но в любом случае сейчас она не вела бы себя как перепуганный ребенок, ничего не смыслящий в жизни. Возможно, она бы даже осмелилась выступить на одном из собраний. Попыталась бы найти общий язык с дедушкой, хоть он и не знал, что на самом деле она — его внучка.
Как хорошо и легко рассуждать сейчас. А когда живешь и варишься в этом ежедневно, вся уверенность куда-то испаряется.
Сарада по привычке разулась. С каждым шагом по прохладным матам она все больше окуналась в свое прошлое. Быть может, это запахи храма напоминали ей о том периоде жизни, который она провела в квартале Учиха?
Она вспомнила Мичи, компанию молодежи, которая обступила ее на улице. Тогда ей было страшно и неловко. А как бы она поступила сейчас?
…зажгла огненной техникой осветительную подставку в одном из углов храма.
Правый дальний угол под седьмым татами. Давно отточенный путь.
По полу перед ней двигалась вытянутая тень, повторяющая искаженные очертания ее тела. Сарада откинула мат, но вместо знакомого спуска в тайный зал увидела бетонный пол с маркировкой шарингана, подобной той, что была на свитке Шисуи. Попытка прочесть скрижаль встретила непредвиденное препятствие.
Кто это сделал? Кто закрыл проход в подвал, да еще и так, что снаружи ничего не изменилось?
Сарада сидела на коленях на татами, слушала треск пламени и шум ливня на улице: он успел начаться, пока она была в храме. Поразмыслив, она коснулась ладонью холодного пола, выпустила чакру и активировала шаринган.
Вокруг узора томоэ, как и в свитке Шисуи, проступили печати.
Сердце забилось чаще.
Вот оно что. Везде один принцип.
Вот только печатей было гораздо больше. У Шисуи в свитке меньше десятка, а здесь… Множество. Мелкие символы, обозначающие зверей, сгрудились вокруг рисунка шарингана несколькими тонкими кольцами.
И папа сам это вскрыл? Сколько же ему было лет?
Сарада вдруг подумала, что явно недооценивала не только глубину познаний Саске, но и его способности. Он бы разгадал первые ступени защиты свитков Шисуи и наверняка бы самостоятельно разобрался с последней, тогда как она сама зашла в беспросветный тупик.
Если папа смог, то смогу и я.
Сарада глубоко вздохнула и стала складывать печати. Одну за другой. Медленно, чтобы не сбиться.
«Они никогда не закончатся», — подумала она на втором кругу.
Но печати все-таки закончились. Сарада приложила руку к самому центру — зрачку нарисованного шарингана. Из-под ладони выстрелили по четырем направлениям узорные ленты фуиндзюцу. На плите проявилась надпись. Сарада, следуя указаниям, сложила вместе ладони и прикрыла глаза.
Чувствуй. Ты передала чакру в печать на плите. Давай же.
Бетонная плита дрогнула и с грохотом поехала в сторону сама по себе.
Сарада открыла глаза и с трепетом наблюдала, как перед ней появляется темный провал и знакомая лестница.
Получилось!
Что же это, проход открывали перед каждым собранием? Или он все время был открыт, пока в квартале царил клан Учиха, а после трагедии некто запечатал ход в святилище? Некто. Скажем, Учиха Итачи.
В зале, где проходили тайные собрания, царила многолетняя духота. Пахло гарью от вновь зажженных факелов, пылью и еще чем-то неприятным, похожим на отголоски настоявшегося запаха пота и разлагающейся древней ткани.
В грязных стеклах очков расплывались блики света. Сарада подошла к скрижали, сняла и протерла подолом платья очки. Странные символы смотрели на нее с камня. Чем-то похожие на записи на свитке Шисуи. А может, и не похожие. Глаза отчаянно хотели выдать желаемое за действительное.
От пробудившегося шарингана подвал храма потерял свои тусклые краски. Сарада пробежала взглядом по записям. Все те же непонятные значки.
И как можно это чит…
Символы прояснились. Как-то сами по себе. В какой-то момент из иероглифов, штрихов и линий перед глазами родился вполне себе понятный текст. Сарада от удивления крепко зажмурилась и вновь посмотрела на скрижаль. На периферии зрения были все те же нечитабельные записи. Текст в точке фокуса немного плыл и искажался: потому что картинки, которую она видела, на самом деле не было — ее создавал мозг с помощью шарингана.
Поразительно.
Система на скрижали была полной. Шаринган смог расшифровать ее с первого взгляда.
Когда прошло первое удивление, Сарада попробовала вникнуть в смысл записей. Не все символы прояснились. Среди разборчивого текста попадались куски значков, которые шаринган будто бы не включил в расшифровку. К чему они были тогда на скрижали? Отвлекали внимание?
«…падут границы меж миром божьим и волей наследника силы шарингана…»
У Сарады пробежал мороз по коже. Манера выражаться у древних была своеобразная.
«…уплатит цену дерзнувший творить мир согласно своим желаниям…»
Учиха, скрывающие свое сокровище от посторонних глаз, неплохо подстраховались. Так просто в храм было не войти, даже знающему о подвале и расположении в храме нужного мата. Вначале нужно было догадаться пустить чакру на каменный блок. Потом активировать шаринган и прочесть печати, применить их, вскрыть проход и наконец расшифровать шаринганом систему символов.
«А теперь последний, самый сложный этап, — сердито подумала Сарада. — Понять, что пытались сказать предки».
Она долго сидела перед каменной плитой, пытаясь разобраться в ворохе метафор и выяснить что-нибудь полезное для себя.
«…уплатит цену дерзнувший…»
Скрижаль гласила, что этой самой ценой была «тьма навеки» причем «мгновенно».
Сарада запуталась.
Тьма. При чем тут тьма?
Она почесала затекшую шею. Неожиданно пришел на ум разговор с Шисуи в тот день, когда он впервые привел ее домой.
Тогда Шисуи сказал, что после пробуждения Мангеке человек погружается во тьму.
«…во всех смыслах: и душевно, и физически».
Физически. Точно, слепота.
Чем мощнее техника, тем больший урон получают глаза.
Шисуи… Сарада вдруг подумала, что компрессы Кирэй могли быть бесполезны. Проблемы со зрением, вдруг они были необратимы? Но в любом случае после использования Мангеке зрение садилось постепенно, а здесь… Мгновенно и навеки.
Речь идет не просто о Мангеке, а может, даже и не о нем вовсе. Это какая-то техника. Но какой силыдолжна быть техника, чтобы глаза после нее мгновенно слепли? Или я чего-то не понимаю?
Сарада долго сидела над скрижалью. Она не следила за временем. Проваливалась в символы на каменной плите, сходила с ума от пресыщенных метафорами речевых оборотов.
Одного визита было явно недостаточно. Ей нужно было время все обдумать в более спокойной обстановке. И, тем не менее, Сарада пыталась выжать из этого посещения все: очень уж не хотелось лишний раз наведываться в квартал. Но в конце концов усталость взяла верх, и она сдалась.
Очутившись в наземной части храма, Сарада оглянулась на черный провал лестницы и вдруг задумалась: а как запечатать проход? Каменная плита ушла в сторону, печатей видно больше не было.
Ч-черт.
На улице наверняка уже стоял поздний вечер или даже ночь. Оставлять подвал открытым было опасно. Пусть и прочитанное на скрижали все еще с трудом оседало в голове, но Сарада смутно подозревала глубокий смысл во всем этом. Слишком глубокий, чтобы позволить кому-либо прикоснуться к нему. А нежелательных людей, способных прочитать скрижаль, кроме нее, Саске и Итачи, наверняка было достаточно.
Шаринган был у Какаши-сенсея. Рокудайме все еще лежал без сознания, кроме того, он вряд ли подозревал о тайнах клана Учиха и вероятно не претендовал на них, но все же. Шаринган был у Данзо. Пусть с ним разобрался дядя, но сколько еще было таких неучтенных обладателей кланового додзюцу Учиха?
И тот человек в оранжевой маске. У него тоже был шаринган. Шисуи-сан… Почему ты ничего не рассказал мне о нем? Ты же явно знал. И знал немало.
Итак, лаз в подвал нужно было закрыть во что бы то ни стало. Бежать к Саске под дождем и спрашивать, как это сделать, не хотелось. Слишком унизительно.
Он же сам догадался? Или ему показал Шисуи?
Очарование догадливым отцом вмиг испарилось. Разумеется, Шисуи. Сарада в раздумьях прикусила губу.
Как же закрыть эту чертову плиту?
Она попыталась снять ближайший мат, но под ним был пол. Плита располагалась ниже. Сарада ползала на коленях вокруг дыры, свешивалась над краем. Пыталась вспомнить символы…
Стоп. Я… помню!
Ну конечно же! Она считала их шаринганом. Додзюцу аккуратно откладывало в памяти все, с чем сталкивалось.
Сарада поднялась и стала складывать печати. В этот раз пошло быстрее. Поймав волну, руки сами выполняли нужные печати. Сарада закончила складывать печати и сложила вместе ладони. Плита все еще помнила ее чакру. Откликалась.
Интересно, она пропускает только Учиха? Или любой человек может пустить на нее свою чакру и открыть проход?
Татами под ногами глухо завибрировали. Послышался каменный скрежет. Черный провал лестницы медленно закрывала плита.
****
Она вернулась домой после полуночи. На улице разбушевалась гроза. В свете фонарей мелькали быстрые косые капли и блестели глубокие лужи. Сарада на обратном пути промокла до нитки.