— Я в это не верю.
— Думай что хочешь, — буркнул его товарищ. — А я слышал, что это совершенно точно. Его воскресили какой-то там техникой.
— Ваш заказ!
Теучи выставил перед ними тарелки с раменом.
— Спасибо, папаша!
Разговор ушел в иное русло.
Сакура отложила палочки и схватилась за горло, сама не зная зачем. В большой палец отдавало ритмичное биение пульса. Пожалуй, слишком уж быстрое. Она осторожно взглянула на свою команду. Наруто и Сарада тоже, судя по всему, слышали разговор об Орочимару, потому что Наруто не смотрел на дымящийся перед носом рамен, а Сарада отвлеклась от отчета.
Сакура отвернулась и вновь посмотрела в свою тарелку. Есть не хотелось.
— Спасибо.
Она сгребла в жменю деньги, оставила на стойке рядом с тарелкой, сползла со стула и ушла, не попрощавшись.
Вечерняя улица приняла ее в себя. Ветерок холодил голые плечи. Сакура растирала их и брела, не разбирая дороги. Перед глазами плясали образы. Лес Смерти, второй этап экзамена. Женское лицо с облезающей плавленной кожей. Саске, схватившийся за плечо с меткой.
«Ты придешь ко мне, Саске-кун. Искать силы».
На глаза навернулись слезы.
Саске-кун ушел. Раз Орочимару жив… Не к нему ли?
Сердце едва не остановилось, когда кто-то хлопнул ее по плечу. Перед глазами совсем близко появилось знакомое лицо с полосами на щеках. Сакура огляделась, ожидая увидеть поблизости и Сараду, но на темной улице с ней был только Наруто да случайные прохожие.
Оставил Сараду ради меня?
Пусть она и хотела побыть в одиночестве, но такое внимание ее тронуло. Отчаяние и дикий страх за любимого человека наполняли легкие вместо воздуха, и Сакуре казалось, если она срочно не выплеснет это все, то разучится дышать.
Но Наруто… Стоит ли ему…
— Сакура-чан? — произнес он осторожно.
Нет, Саске-кун попросил меня молчать. Я не могу предать его.
****
Наруто ушел за Сакурой, виновато пробормотав что-то в свое оправдание, однако Сарада не была против. Она сама хотела догнать маму и спросить, в чем дело, но Нанадайме ее опередил.
На душе сразу стало как-то тяжело. Пока не ушли мама и Наруто, Сараду не покидало ощущение праздника. Миссия закончилась, они ели рамен и манго, Нанадайме болтал без умолку, качаясь на этом проклятом стуле. Но вот они ушли, и Сарада осталась одна. Посмотрела на дописанный отчет, сложила ровно листы.
Неприятное чувство душило ее. Воспоминания о проваленной миссии…
Годайме говорила о том, что я могла бы сдать на чунина, как дядя. Но я не готова.
И в то же время по спине сквозил холодок. Сакура и Наруто не видели того истекающего кровью шиноби, которого кунаями пригвоздило к трубе. Не знали, что происходило с ним в гендзюцу. Видели только безумный взгляд и не понимали, отчего один из временно пленных шиноби Камня ведет себя как умалишенный.
Сарада знала. И ее пугало то, что этот кошмар был порожден ее же фантазией.
А с другой стороны, он все рассказал, и мы смогли спасти оставшиеся манго.
Последняя мысль почему-то не особо успокаивала. И еще эта новость про Орочимару.
Сарада расплатилась за рамен, попрощалась с хозяином и отправилась домой.
Если прежде она не имела понятия, куда ушел отец, то теперь у нее появилось смутное подозрение.
Она мало что знала о папе. Мама не рассказывала. Никто не рассказывал. Вся его жизнь: и прошлое, и настоящее — всегда была окутана тайной. Но даже так Сарада сумела прийти к кое-каким выводам самостоятельно.
Маму, папу и Наруто называли новой Троицей Листа. Наруто учился у Джирайи, мама у Цунаде. Логика подсказывала Сараде, что в таком случае отец ее учился у Орочимару. И та фотография с Карин, Суйгецу и Джуго. Да и папа, как и Орочимару, использовал призыв змей…
Официальных подтверждений тому, что отец учился у змеиного саннина, никогда не было. Сарада допускала, что новой Троицей команду родителей называют просто из-за их невероятной силы. Орочимару же преступник, он даже нападал на Скрытый Лист. Папа учился у преступника? Она не хотела в это верить, а потому не сильно задумывалась о том, как повлияет гибель Орочимару на силы ее отца. В отличие от Сакуры, Саске производил впечатление человека, который придет к силе вопреки любым обстоятельствам.
Но если Орочимару жив… Не к нему ли ты ушел, папа?
Это была лишь смутная догадка. Но раньше у Сарады не было ни одной идеи, куда мог деться ее родитель. А теперь одна идея появилась.
Вернувшись домой, Сарада первым делом покормила жуков. Кормила их нехотя. Насекомые ей уже успели порядком поднадоесть, а садиться за чтение книг о ядах сейчас не хотелось. Сараду больше интересовало, нет ли в свитках Шисуи чего-нибудь о том, как получать информацию от призывных птиц. Она открыла ящик в гостиной, вывалила на пол свитки и стала пересматривать.
Сарада поняла не сразу: что-то не так. Пустых свитков оказалось всего четыре. А изначально ведь было семь!
Во рту пересохло. Сарада развернула свитки, активировала шаринган и распечатала защиту. Вместо внятного текста перед глазами плыли какие-то нечитабельные символы. Все расшифрованные свитки пропали.
Сарада медленно поднялась на ноги, в каком-то странном отупении глядя на распахнутый ящик.
Кто-то забрал свитки.
Вначале она перепугалась, что за время миссии в дом вломились воры, но тогда почему забрали не все, а только свитки, расшифрованные при помощи скрижали? Это мог сделать только один человек.
Руки и колени задрожали. Беспокойство за отца и обида за то, что он оставил ее одну, обернулись негодованием. В глазах потемнело. В ушах шумела и отдавалась громким пульсирующим ритмом кровь.
Папа. Забрал. Мои. Свитки.
Ярость искала выход, и Сарада до боли сжала кулаки, чтобы сдержаться и не разгромить гостиную. Теперь она понимала, что чувствовала мама, когда одним ударом разрушила особняк Учиха.
С каждой секундой бешенство закипало в крови все сильнее, и Сарада, сама не ожидая от себя такой вульгарности, четко и громко до дерущей боли в горле выпалила самое нехорошее слово, которое знала.
Глава 79. Мятеж!
79
— Сакура-а! Сколько можно спать? Вставай, помоги мне!
Проснуться в своей постели после изнуряющей миссии было приятно. Слышать мамины вопли — не очень. Сакура потянулась с наслаждением и уставилась в потолок. Стоило вернуться мыслями из страны грез в реальность, и все то, что она оставила во вчерашнем сыром вечере, возвратилось и придавило ее с новой силой.
Сакура протянула перед собой руки и посмотрела на ладони. Вот и все, что у нее есть. Это слабое тело, кунаи, взрыв-печати, навык ходьбы по вертикальным поверхностям и базовые техники. По сравнению с Наруто и Сарадой, она — никто.
Саске-кун ушел к Орочимару за силой. Что если я могла бы с ним? Разделить его путь. Идти той же дорогой. Становиться сильнее с ним рядом.
— Сакура-а!
Сакура сцепила зубы и зло выдохнула.
Как же она мне надоела, шаннаро! Хочу жить отдельно.
Сакура выбралась из постели, зашла в ванную и остановилась у зеркала, придирчиво глядя на свое помятое со сна лицо.
Идти рядом… Вот только зачем ему широколобая уродина?
Дверь ванной распахнулась.
— Раз встала, то чего не отзываешься? — сварливо набросилась мать.
Сакура вздрогнула и мгновенно озверела. Мало ей было того, что ушел Саске-кун, а она — бесполезна насколько это вообще возможно, так еще и мама бесцеремонно вламывается к ней в ванную. Сакуре было неловко, что ее застали в таком виде. В конце концов, она имеет право на какое-то личное пространство? Ей дадут хотя бы умыться?
— Выйди отсюда!
Она вытолкала маму в коридор, захлопнула дверь и закрылась на замок. Прислонилась спиной к двери, вздрагивая под ударами: мама молотила в дверь кулаком и ругалась. Сакура сползла на пол, поджала колени к животу и заткнула уши ладонями.
Не хочу этого слышать. Не хочу здесь жить. Господи.
****
Наруто, ощущая себя будущим Нанадайме Хокаге, вышел на балкон и окинул хозяйственным взглядом просторы родной деревни. Свежий утренний ветерок бодрил. Наруто размял шею, сложил руки за спиной в замок, выпятив кверху локоть правой руки, затем левой.
— А теперь к тренировкам!
Взгляд зацепился за лица на скале. Пока Наруто был на миссии, рядом с ликом Четвертого начали создавать лицо Цунаде баа-чан. Из ее физиономии пока были закончены лишь макушка и лоб с ромбом, но на лбу цветными красками некто уже успел вывести надпись:
«Вали атсюда чертова бабка!»
— Это че? — спросил Наруто сам себя вслух.
Рисованием на лицах Хокаге обычно занимался он. Но Наруто был точно уверен, что ничего не рисовал и даже не знал, что на скале начали работу над лицом бабули.
Я же не лунатик? Я не мог написать это ночью, а потом забыть?
Но если не он, тогда кто?
Похоже, тем же вопросом задалась вся деревня, вот только, в отличие от жителей Листа, в собственной невиновности был уверен один только Наруто. Он как ни в чем не бывало направлялся на тренировку в излюбленную рощицу, но на очередном повороте его подловил Ирука-сенсей.
— На-аруто! Это что такое?
Наруто отшатнулся от него.
— Я думал, ты уже вышел из этого возраста!
Ирука-сенсей ругался и плевался, указывая пальцем на монумент.
— Да это не я, даттэбайо!
— А то я поверил!
Наруто вытер рукавом лицо от слюней и заорал на сенсея в ответ:
— Да не я это! Я только с миссии вернулся. Я даже не знал, что начали делать баа-чан! И я бы не писал «атсюда». Я же не идиот! И вообще, Ирука-сенсей. Я иду себе на тренировку.
Наруто сомкнул пальцы в замок на затылке и гордо прошествовал мимо.
Сенсей растерялся:
— Так что, правда не ты?
— Однозначно.
— Но тогда кто?
— Понятия не имею.
Ирука-сенсей проводил его недоверчивым взглядом и ускользнул искать вандала.
Наруто наконец добрался до своей рощи. Рука уже как следует зажила, пора было снова приниматься за расенган.