— Угощайтесь.
Солнце опускалось все ниже, и туман под горами наливался сумраком. Повеяло приятным вечерним ветерком.
Сарада прикрыла глаза.
Сейчас бы поспать. Или просто остаться тут и никуда не идти.
Почему-то в такие моменты, когда обязательно надо было идти на какое-то опасное задание, жизнь раскрывалась перед ней во всей своей полноте. Жар костра, на котором закипал чай. Треск раскаленных дров, запах вечерней прохлады. Блики света на лицах близких людей. Мама, Наруто, Джирайя-сама… Все это хотелось растянуть на вечность и остаться в этом вечере навсегда, потому Сарада присматривалась к малейшим деталям и консервировала их в памяти.
За это недолгое путешествие она успела окончательно привыкнуть к саннину. Он нравился ей куда больше Цунаде. Джирайя с Нанадайме были очень похожи. У них был такой легкий нрав, что за их шутовским поведением окружающие часто забывали, с кем имели дело. Джирайя-сама мог сколько угодно интересоваться женщинами, притворяться несерьезным, но на самом деле каждую секунду оставался шиноби.
И я готова доверить ему свою жизнь так же, как готова доверить ее Нанадайме.
— Я… я сейчас… Я схожу… — пролепетала Сасаме-чан, слегка краснея.
Саннин кивнул, Сакура тоже. Только Наруто снова выпалил:
— Куда это?
За что немедленно получил легкий подзатыльник от Сакуры.
Сасаме поднялась от костра и скрылась в кустах. Сарада проследила за ней взглядом, отставила свой недоеденный онигири и отряхнула колени от риса.
— Я тоже.
— А ты куда, Сарада нээ-чан? — все с той же наивной бестолковостью полюбопытствовал Наруто.
— Догадайся, дубина! — прошипела Сакура.
— Я тебе потом расскажу, Нанадайме. Если захочешь.
Она многозначительно взглянула на Наруто, и он вдруг покраснел. То ли дошло до него. То ли просто скромно порадовался ее готовности уделить ему время.
Оставив Сакуру втолковывать Нанадайме, почему девочки после чая с таинственным видом уходят в кусты, Сарада бесшумно скользнула вслед за Сасаме и активировала шаринган. В кустах пылал голубой очаг чакры. Ощутив чужое присутствие, очаг едва заметно дрогнул. Сасаме резко обернулась и тут же попалась в гендзюцу.
Вместо себя Сарада создала другой образ: того мужчины, которого Джирайя убил расенганом. Чем черт не шутит. Стоило попытаться, понаблюдать реакцию. Сарада постаралась учесть все детали и особенно подробно изобразила спираль от расенгана на груди мужчины.
Пользователя дотона она знала по имени. Очень уж подозрительно.
— Камикири! — с придыханием выпалила Сасаме тихим шепотком. — Ты жив! Но… как?
Она быстро смахнула слезы.
Сарада почувствовала себя немного неловко. То, что девочка обрадовалась живому охраннику Орочимару, который за ней же и гонялся, отнюдь не радовало, однако, если он все-таки был дорог ей… Вселить человеку надежду, что его близкий человек жив, а потом отнять ее…
Сердце заныло. От переизбытка чувств Сарада едва не потеряла контроль над иллюзией, но быстро спохватилась и выкинула из головы посторонние мысли.
«Что ты творишь?» — сказал мужчина в иллюзии.
Универсальная фраза. Вбросить ее и наблюдать за реакцией.
Сасаме отшатнулась и прижала один кулачок к груди, а другой к губам.
— Но… но… Я думала, ты погиб. И Кагеро… Я думала, все отменяется. Думала, больше не увижу братика Араши!
Она всхлипнула и прикусила сустав указательного пальца, чтобы вслух не разрыдаться.
Интересно. Что же это отменяется?
Сарада придала голосу мужчины недовольной грубости:
«Хватить реветь! Ничего не отменяется».
Сасаме начала паниковать.
— Но… Я же… Я теперь не смогу. Момент упущен. Они уже пили чай!
Чай. Чай готовила мама.
«Твоя забота».
— Но… пожалуйста! Что я еще могу сделать, чтобы увидеть братика Араши? — взмолилась девочка.
Дьявол, теперь-то что?
Сарада чувствовала, что девочка еще более слаба духом, чем тот шиноби Камня. Она интуитивно научилась различать из какого теста сделан человек. Расколоть Сасаме не стоило вообще ничего. Та была напугана, просто в полном отчаянии и явно сама не соображала, что творит. Ее, словно безумную, тянуло к «братику Араши», которого она уже не надеялась увидеть, и за ее спиной не было ни верных друзей, ни надежной деревни, ни оранжевого Нанадайме Хокаге. Не осталось ориентиров, не осталось опоры. Потерявшийся перепуганный ребенок, который стремился к единственному, что казалось ему прочным в этом зыбком враждебном мире. И это единственное находилось в лапах Орочимару.
Да, доверять ей не стоило. Девочка явно что-то замышляла за их спинами, но и ненавидеть ее за это было глупостью. Вряд ли она в полной мере осознавала, что делает.
Сарада погасила шаринган. Сасаме удивленно заморгала и вытаращилась на нее, пытаясь понять, что происходит и куда делся ее Камикири, и почему вместо него перед ней стоит Сарада.
Для того, чтобы сломать Сасаме достаточно было выбить у нее из-под ног последнюю слабую опору: надежду на то, что жив этот самый Камикири, кем бы он ни был ей. И Сарада это сделала, ни секунды не колеблясь.
— Он мертв. Это было гендзюцу.
Глава 83. Без приглашения
83
Сарада понимала нетерпение и тревоги мамы и Нанадайме: за время привала они вполне могли упустить Саске. Но лезть в логово врага без подготовки не собиралась. Джирайя, быть может, сумел бы их защитить, но свои дела с отцом Сарада предпочитала решать лично. Если им придется разделиться, чакра ох как понадобится, а ее оставалось негусто.
Сасаме, глотая слезы и захлебываясь предложенным Сакурой чаем, исповедовалась. Джирайя хмурился. Нанадайме и мама смотрели на девочку огромными глазами, а Сарада внутренне ликовала: она все-таки оказалась права.
Порой ее посещала мысль, что в мире шиноби всего двое настолько добрых и благородных людей: мама и Нанадайме. Возможно, еще кто-то из нынешних генинов. Ли-сан, к примеру. Она достаточно плохо знала остальных лично, потому не могла утверждать наверняка. Сакура и Наруто сами были добры к людям и наивно полагали, что люди в ответ будут поступать так же.
Что же, Сасаме все-таки никого не отравила, но препятствием ей стала не совесть, а смерть подельников. Только Наруто это ничуть не смутило. Он вроде бы огорчился, что девочка собиралась предать их, но очень быстро простил ее, оправдал и даже пожалел. Джирайя тоже отнесся к Сасаме снисходительно и позволил продолжать с ними путь. С другой стороны, а куда еще ее было девать такую? Пускай уж лучше идет с ними. Под надзором.
Небольшой привал затянулся настолько, что Сарада успела даже вздремнуть.
К убежищу Орочимару они выступили еще до рассвета. У подножия гор лежал холодный густой туман, и в предрассветном сумраке путь казался каким-то зловещим. Все притихли, даже Наруто. Казалось, любой неосторожный шаг или шепотом оброненное слово могли выдать их присутствие.
— Это здесь, — едва слышно прошептала Сасаме, когда они остановились неподалеку от каменного входа в подземелье.
Наруто закивал и пробормотал серьезным шепотом:
— Мы обязательно спасем твоего брата, Сасаме-чан. Доверься нам!
Сараде вновь захотелось отвесить ему подзатыльник, но она сдержалась. Сейчас это было бы глупо. Наруто не дурачился, он правда хотел помочь. Да и устраивать перепалки в такой ответственный момент было далеко не лучшей идеей.
Они тихонько подобрались к самому убежищу. Джирайя подумал и призвал оранжевую жабу, ту самую, которую нечаянно призывал Наруто во время боя с людьми Орочимару. Гамакичи спустился по лестнице, остановился у портала и объявил:
— Никаких ловушек не чувствую.
Он без помех проник в темный коридор, и Команда Семь последовала за ним.
В тоннеле пахло сырым камнем и чем-то еще, неприятным и неподдающимся описанию. Под предводительством Джирайи они бесшумно стали спускаться по лестнице в полной тьме. Сакура достала и зажгла маленькую горелку. Вокруг нее разлился холодный фиолетовый свет. Лестница вдруг оборвалась, и ребята вышли в просторный коридор. Здесь уже горели на стенах факелы. То ли коридором часто пользовались, то ли о приходе незваных гостей знали заранее и потрудились осветить им дорогу к ловушкам.
— Мне это не нравится, — призналась Сарада.
Коридор расширился и разделился натрое.
— Это что же, даттэбайо?
— Придется разделиться, — тихо сказала Сасаме и прикрыла рот кулачком.
— Разобьемся по парам, — сказал Джирайя. — Если ничего не найдете — возвращайтесь на это место. Я пойду с Сасаме. Ты, Наруто, пойдешь с Сакурой.
— Но нас же пятеро, как по парам-то? Что Сарада-чан одна будет?
— Эй! А меня забыл, да? — возмутился Гамакичи.
Наруто смущенно почесал щеку.
— Но ты же еще… э-э… маленький совсем.
— Ну да. Поэтому я и пойду с Сарадой. Она меня защитит.
— Да я не о том, даттэбайо! Кто ее защитит-то, Сараду-чан?
Однако Сараду такой расклад устраивал. Она так и хотела: разделиться.
Это было опасно. Если учесть все, что она слышала об Орочимару от Сасаме, да и вообще тот факт, что он напал на Коноху совместными силами Песка и Звука, то Орочимару был откровенным негодяем. Вспоминая же свой визит в его лабораторию в будущем, Сарада приходила к выводу, что он негодяй достаточно вежливый и уравновешенный. Да и если он обучал Саске… Может, все не так плохо?
«Увидеть своими глазами. Строить свои выводы», — так ее учил Шисуи.
И пусть Шисуи говорил об Итачи, но какая разница? Итачи, Орочимару… Оба преступники и личности довольно неоднозначные. Впрочем, Орочимару пугал Сараду меньше, чем родной дядя.
Джирайя уже успел убедить Наруто, почему разделиться стоит именно так, как он предложил, и они спорили, кто какой дорогой пойдет. Саннин отверг предложение Наруто послушаться голоса интуиции, извлек из-за пазухи тростинку, раскрутил ее и заявил, что двинется в том направлении, куда она указала, упав на бетонный пол. Наруто и Сакура посмотрели на него с нескрываемым скепсисом, а Сасаме испуганно засеменила следом за своим провожатым. Она явно хотела бы пойти в компании с Наруто или Сакурой, но Джирайя решил прихватить ее с собой, наверняка для того, чтобы не выпускать из-под контроля.