Никому нельзя доверять. Предатели могут быть где угодно. Нарвутся на предателей, вывалят им все, и их убьют, чтобы никому не растрепали лишнего. Жрец сейчас занят. Промолчат, и их, возможно, не тронут. А если нет… Еще одни жертвы экзамена на чунина, помимо никчемного Казекаге…
Обрывчатая мелодия стала цельной, ритмичной. От звона струн бивы кружилась голова, а к горлу подступала горькая тошнота.
Ушли… Хвала богам. Ушли…
Гаара выдохнул. Хоть отвадил от себя Мацури. Он панически соображал, что ему делать. Сила… вся его чудовищная сила оказалась бесполезна. Жрец ударил в единственное уязвимое место — заарканил его биджу.
Будь рядом Темари или Канкуро… Но они все еще спасали генинов от песчаной бури. Их не было в Центральной Башне. Потому и Мацури туда было идти бесполезно. А из тех, кто есть… Любой может оказаться предателем.
Шукаку ослаб. Чакры утекло столько, что цепь стала вытягивать и самого хвостатого. Несчастный биджу трепыхался и выдирался. Он взревел и издал сухой свистящий вопль такой силы, что будь он снаружи, вне печати, всю скалистую местность вокруг разворотило бы вместе со жрецом. Чакра вспыхнула и вырвалась наружу, обернула Гаару, будто он перешел в режим хвостатого, и вдруг устремилась вверх, взорвалась, словно сигнальная ракета, и озарила красной вспышкой все небо.
Крик о помощи…
Кто бы мог подумать, что пустынный демон Шукаку станет звать на помощь. Да и кто бы пришел к нему?
****
На входе в Центральную Башню, в распахнутых железных воротах высотой в несколько этажей, стояла стража.
— Э-эй, дайте нам пройти! — донимал стражников Гай и тыкал им под нос пустой свиток. — У нас послание от Хокаге-сама для Казекаге-сама!
— Мы передадим его, — отрезал стражник.
— Так не пойдет! — истерил Гай. — Мы должны передать его лично в руки!
Он настолько увлекся, что заплевал своего собеседника с ног до головы. Шиноби Песка зажмурился, чтобы слюни не попадали ему в глаза, и брезгливо отвернулся.
— Это невозможно.
Внутри башни творилась нездоровая суета. Все бегали, кричали:
— Тут его нет.
— Там тоже!
Куренай наклонилась к Асуме и тихо проговорила:
— Что-то произошло.
Асума согласился так же негромко:
— Похоже, Казекаге здесь нет.
Но Гай, к сожалению, услышал.
— Что?! Казекаге…
Куренай с Асумой, несговариваясь, набросили на него и зажали ему рот. Гай мычал и выдирался с таким энтузиазмом, словно собирался разрушить Центральную Башню.
****
От навязчивой мелодии, эхом отдающейся в скалах, уже звенела голова, а извилины в мозгу заворачивались узлами.
Какая нелепая смерть…
Сквозь звон струн бивы послышалось отдаленное жужжание. Гаара поначалу решил, это жужжит у него в голове, но звук становился все отчетливее. Гаара взглянул на небо. К нему приближалась девочка из Скрытого Водопада.
Этого еще не хватало. Сначала Мацури. Теперь Фуу. Ей-то сюда нельзя уж точно!
Вот только откуда она взялась здесь?
Гаара вспомнил.
Шукаку. Его крик. Что же это, взывал к своему собрату?
Гаара давно догадался, что Фуу из Скрытого Водопада — тоже джинчурики. Сам не понял как. Фуу напоминала ему Наруто, но вряд ли все джинчурики были такими же, как эти двое. Возможно, это знание просто передалось ему от хвостатого.
— Уходи, Фуу! Тебя это не касается!
Как бы ни было больно это говорить, но Фуу здесь находиться было нельзя. Этот жрец… Он специализировался на извлечении биджу из джинчурики. Для Фуу он — идеальный враг.
Почему ко мне на помощь не может прийти кто-то, кто действительно способен помочь? Почему или Мацури, или Фуу?
Гаара отчаянно хотел жить, но, если сегодня ему суждено было умереть, он не хотел, чтобы по его вине погиб кто-нибудь еще. Он и так убил уже достаточно людей.
Довольно.
— Еще как касается! — яростно воскликнула Фуу и добавила тише, с каким-то обреченным доверием: — Ты знаешь обо мне, не так ли?
— Да. Ты тоже джинч-чурики… — выдохнул Гаара, сцепив зубы.
— Вот почему я могу чувствовать твою боль. И ты научил меня, что друзья могут понять боль друг друга!
Фуу целеустремленно направлялась прямо к нему, как пикирующая стрекоза.
— Сто-ой! — заорал Гаара.
Ей нельзя дотрагиваться до цепи. Если дотронется, то…
Но Фуу его не слушала. Она вцепилась в цепь и ее прожгло вспыхнувшим разрядом. Фуу изогнулась в судорогах, разжала руку и повалилась на песок. Гаара в ужасе таращился на нее.
— Моя… моя сила… — прошептала она слабо.
Жрец перестал играть.
Понял. Он понял. Дьявол…
Фуу скорчилась на земле, поджала колени к голому животу и попыталась подняться на ноги. Ее прозрачные крылья на пояснице судорожно подрагивали — все еще не слушались.
Жрец снова начал играть на биве. На этот раз быстрее. Вдвое быстрее. С его груди сорвалась черная печать, в полете оборачиваясь цепью.
— Фуу! Берегись! — воскликнул Гаара.
Девушка оглянулась, моргнула и поскорее взлетела, но цепь взметнулась следом за ней, вверх.
Не успеет!
Гаара готов был рвать на себе волосы. В тот миг, когда цепь вонзилась Фуу в поясницу, у него чуть не остановилось сердце. Прозрачные крылья исчезли. Фуу грохнулась с высоты на скалистое ложе, припорошенное песком после недавней бури.
— Фуу… — выдохнул Гаара.
Девушка вся сжалась и с трудом повернулась к нему.
— Прости… Похоже, я все испортила…
Из ее голоса улетучились бодрость и оптимизм. Видимо, она очень сильно ударилась, падая с высоты. И еще эта цепь. Гаара знал, каково это — чувствовать ее внутри себя.
— Фуу, — произнес он снова, сам не зная зачем.
Его преполняли горечь и отчаяние.
Еще и она… Из-за меня. Боги...
Мелодия изменила ритм. Цепь печати со звоном шевельнулась и натянулась. Фуу вскрикнула.
— Чтоб тебя… — прошипел Гаара. — Я же сказал не подходить!
Он был зол на себя, на нее, на жреца. На весь мир.
— Как я могу стоять в стороне? — возмутилась Фуу. — Если бы твой друг был здесь, уверена, он бы пришел спасти тебя!
— Друг?
В слабом сознании всплыло улыбающееся лицо Наруто.
Точно. Я же рассказал ей…
— О да. Именно, — процедил Гаара. — Потому что он дурачина!
Мышцы вновь свело судорогами. Стало трудно дышать. Гаара стонал, рядом пищала и корчилась Фуу. Чакра все стремительнее уплывала по цепям к жрецу. Внутри оглушительно взревел скрипящим голосом Шукаку, которого вновь подтягивало к границе измерения печати.
Почему ты звал на помощь? Почему? Какая тебе разница? Я ведь тебе безразличен…
«Еще бы», — откликнулся в сознании голос Шукаку.
Гаара обомлел. На долю секунды и стоны Фуу, и мерзкая ритмичная мелодия бивы, и боль, и судороги, и слабость — все отступило.
«Так ты можешь слышать мои мысли?» — подумал Гаара.
Полупридушенный биджу внутри него истерически расхохотался.
«Могу».
Они и раньше беседовали. Шукаку любил нашептывать ему… всякое. Гаара вначале потакал его кровожадным желаниям, но потом научился отмахиваться. Тем не менее Однохвостый никогда прежде не откликался, чтобы просто поговорить.
«Тогда почему? Зачем послал сигнал?»
Шукаку не ответил.
Не расслышал? Не захотел отвечать?
«Ты не умрешь, — настойчиво продолжал думать Гаара. — Какая тебе разница: быть внутри меня или…»
Демон вновь скрипуче хохотнул. Вряд ли ему было весело. Скорее, и правда истерическое.
«Что ты знаешь… — в телепатическом голосе прозвучало презрение. — Я — это чакра. С каждым переселением хвостатые теряют крупицы себя. Тебе не понять, ничтожное ты существо, каково это — быть в тебе, и в другом, и везде. И в конце концов… это больно».
Морда Шукаку высунулась за пределы печати. Теперь Гаара мог видеть невооруженным глазом, как из него тянется нечто зеленое. Не было ли это то ядро, что называлось «Шукаку» и удерживало вокруг себя весь этот бешеный объем чакры биджу?
Как бы там ни было. Больше хвостатый не отзывался. То ли не хотел говорить, то ли не мог.
Гаара рухнул на колени. Казалось, вся система циркуляции чакры отделяется от его тела и всасывается в чертову цепь. Не удивительно, что джинчурики не может пережить извлечения хвостатого.
Жалко только эту девочку. Она и правда здесь ни при чем.
Небо вдруг заволокло чакрой. Гаара удивленно запрокинул голову. Посмотрел на Фуу. Она сосредоточенно приложила к губам правую руку в печати концентрации.
Чакра ослепительно вспыхнула и затвердела. Они с Фуу очутились внутри купола.
— Это…
— Моя сила, кокон, — сказала Фуу и добавила, с отчаяньем поглядывая на цепь, вросшую в зеленую массу купола. — Но, похоже, ее недостаточно, чтобы сломать цепь.
Сопротивлялась. Даже когда он сам уже сдался, эта девочка все еще сопротивлялась. Как только смогла использовать настолько мощную технику в таком состоянии?
Веселая и добродушная, с виду хрупкая, Фуу из Водопада на самом деле была чудовищно сильна. И только сейчас Гаара понял насколько.
В коконе отвратительная дурманящая песня уже не была слышна. Действительно сильный барьер. Вот только цепи все еще тянулись из тела за пределы зеленого кокона, и чакра все еще продолжала течь сквозь них, хоть и медленно.
— Что ты сделала?
— Создала кокон из моих нитей чакры, — победоносно объявила Фуу, сидя на коленях. — И он ослабил поток, как я и думала.
— Но не остановило. Высасывание чакры, конечно, замедлилось, и боль уменьшилась, но в конечном итоге наших биджу извлекут и мы умрем.
Фуу весело рассмеялась и сцепила руки в замок на затылке.
— Ты пессимист. Это не по мне. Уверена, кто-нибудь придет и спасет нас!
— Как ты можешь быть такой оптимисткой?
— Кое-кто однажды похвалил меня за то, что я родилась особенной.
— Никто не придет нам на помощь, — упрямо настаивал Гаара.
Стоит смотреть правде в глаза. Глупо надеяться на помощь извне.
— Не говори так!
Фуу вскочила на ноги и сжала кулачки.