— Принести настоящий мир на наши земли могут лишь существа, полные мрака. Поэтому присоединяйся ко мне, Учиха Итачи.
Глава 13. Бессовестные!
13
— Шисуи-кун, — укоризненно сказала бабушка Микото. — Что произошло?
Сарада немного пришла в себя, самостоятельно сползла с рук Шисуи на порог и буркнула:
— Спасибо.
Шисуи сконфуженно почесал затылок.
— Простите, Микото-сан. Кажется, мы перестарались.
— Сарада, на тебе же живого места нет. Шисуи-кун, это ты сделал?
— Нет. Это Итачи.
Он торопливо выскользнул из прихожей.
— Доброго дня вам!
— Шисуи-кун! — воскликнула бабушка и проворчала тихонько: — Вот бессовестные.
Она коснулась подбородка Сарады и осмотрела ее лицо.
— Нет, ну слов нет. Бессовестные. Идти можешь? Давай-ка на кухню.
Сарада стянула сандалии и медленно направилась за бабушкой. Она присела на колени у обеденного стола. Бабушка сунула ей в руки чашку с травяным чаем.
— Я сама виновата, Микото-сан, — пробормотала Сарада. — Я хотела продолжать тренировку.
Та лишь покачала головой.
Сараду лихорадило. Все тело было покрыто синяками и ссадинами. При неуклюжем движении отзывались тупой болью ушибы, левая рука чесалась от ожога техникой Великого Огненного Шара. Сарада дышала горячим паром травяного чая, а в голове бродили кругами спутанные мысли, и никакого желания разбираться с ними не было. Что-то мягко легло на озябшие плечи: Микото укутала ее в свой теплый клетчатый платок.
— Давай-ка руку.
Сарада в замешательстве протянула обожженную руку. Бабушка открыла небольшую баночку, смазала ожог мазью и замотала бинтом.
— Ох Итачи же, ох и Итачи, — приговаривала она.
И Сараде вдруг показалось, что она на своем месте. Все было именно так и должно было быть: она в этом доме, в этой семье. Будто и не было никакого будущего, сумасшедшего путешествия сквозь время.
Ложь Итачи в каком-то смысле убедила даже ее саму.
****
— Так, значит, убийство, — задумчиво пробормотал Шисуи.
Они сидели на утесе, на своем привычном месте, о котором никто кроме них не знал. На дне ущелья текла река Нака, и как раз под местом их встречи ее течение было особо бурным.
— Данзо разрешил мне взять одного напарника, того, кому я доверяю больше всего. И я сразу подумал о тебе, — признался Итачи.
— Кохината Мукай — отличный шиноби, — сказал Шисуи и снова погрузился в раздумья. Немного погодя он снова заговорил: — Нет, нет… Не могу поверить, что он связан с Туманом.
— Знаю, я не имею права просить тебя об этом. Но мне больше не к кому обратиться.
Шисуи снисходительно улыбнулся:
— А все потому, что ты не ладишь с людьми. Мукай происходит из клана Хьюга, их семья ответвилась много поколений назад. Так что он очень хорош в тайдзюцу.
— Значит, нужно сражаться на дальних дистанциях.
— Он очень опытен. Я не думаю, что он позволит тебе это.
У Шисуи было такое задумчивое лицо, словно в его воображении уже разворачивалась предполагаемая битва с Мукаем. Это было хорошим знаком.
— Ты пойдешь со мной?
— Конечно. Тебе ведь больше не на кого рассчитывать, — Шисуи шутливо ткнул его кулаком в грудь. — Мой маленький необщительный друг.
От легкого толчка в грудь Итачи почувствовал прилив тепла и благодарности. Шисуи был его лучшим другом. Всегда поддержит, поймет. И никогда не предаст. О таких друзьях можно было только мечтать, и Итачи был благодарен судьбе за то, что шесть лет назад во время тренировки в роще к нему подошел этот сверхдружелюбный ниндзя. Шисуи стал его проводником в мир шиноби и вообще в жизнь. Он научил его многим техникам и приемам. Он всегда знал, что делать и как поступить будет правильнее всего. Шисуи был потрясающе силен, и тренировки с ним позволили Итачи самому стать сильнее и превзойти своих сверстников еще до поступления в академию. Друг был для него примером и почти что старшим братом; Итачи не испытывал нужды в общении с другими людьми, потому что они уступали Шисуи во всем, и, следовательно, на них не было смысла тратить свое драгоценное время.
— На самом деле я мечтаю, чтобы ты вступил в Анбу, — неожиданно признался Шисуи.
— А?
— У нас нет людей в Совете. Клан полностью изолирован от управления деревней, все Учиха заняты в Военной Полиции. Вступив в Анбу, ты бы очутился ближе к центру Листа, смог бы рассказать правящей верхушке о боли и надеждах Учиха. Стал бы мостом между нами. И, кто знает, может, однажды, ты бы даже смог стать Хокаге.
Сердце сжалось.
Мечта стать Хокаге. Он никогда никому не говорил об этом, даже Шисуи. Итачи боялся признаться даже самому себе, что в глубине души стремится к титулу Хокаге. Но Шисуи знал его слишком хорошо.
Так странно было слышать свою заветную мечту, воплощенную в слова, из уст лучшего друга. Тепло, зародившееся в груди подступило к горлу, к глазам, но Итачи подавил его. Нельзя было плакать. Нельзя.
— Первый Хокаге из клана Учиха, — тихо сказал Шисуи. — Я верю, у тебя все получится.
Итачи боялся говорить. В горле застрял ком, и скажи он хоть слово — все самообладание полетело бы к чертям, поэтому он просто молчал. За спиной шелестел лес, на дне обрыва бурлила река. Шисуи глядел на звездное небо, и ветер шевелил его растрепанные волосы.
— Как там Сарада? — выдавил Итачи, чтобы сменить тему.
— Ты знаешь, что я о ней думаю, — отрезал Шисуи.
— И все-таки.
Друг опустил взгляд в землю. То ли в его душе происходила борьба, и он пытался подавить свое негодование, чтобы не наговорить ему неприятных вещей, то ли яснее вспоминал весь сегодняшний день и саму Сараду.
— Если не думать о том, что она вражеский лазутчик… — губы Шисуи тронула легкая улыбка. — То она мне понравилась.
— На этой миссии мы можем погибнуть.
Шисуи деликатно промолчал.
— Пока есть время, я бы хотел уделить его Сараде.
— Что?
— У нее хороший потенциал. Если мы погибнем, кто-то должен остаться с Саске.
Шисуи зажмурился.
— Стоп-стоп-стоп. Ты хочешь оставить Саске на пред… — он запнулся. — Да пусть даже и не на предателя, но как минимум на его собственную дочь? Хоть я и не верю…
— Веришь, — перебил Итачи. — Я же вижу. Одна часть тебя тянется к ней, а другая сопротивляется. Но первая часть все-таки сильнее.
— Пожалуй, ты прав, — уныло пробормотал Шисуи. — Но даже если мы погибнем, у Саске останутся родители.
— Мама к нему слишком добра. А отец… Отец его вообще не замечает. Он и меня не замечает. Все, что его интересует — клан.
— А его дочь станет отличным воспитателем, — съязвил Шисуи.
— У нее однозначно есть характер. Ты мог убедиться в этом сегодня.
Шисуи вздохнул и сказал уже тверже:
— Не знаю, что там у вас произошло, что ты вдруг поверил ей. Но я искренне надеюсь, что ты знаешь, что делаешь.
Итачи вернулся домой поздно. Все уже спали. Проходя мимо комнаты Сарады, он остановился и тихо отодвинул в сторону створку двери.
В спальне было темно. Племянница, поджав колени к животу, свернулась на футоне под одеялом. Через окна в комнату проникал ледяной лунный свет. Итачи беззвучно приблизился к Сараде и присел. Беззащитная… Ее лицо во сне казалось таким умиротворенным.
Он улыбнулся и тихо вышел в коридор, прикрыв за собой бумажную дверь.
Спи, Сарада.
****
— Нии-сан, но ты обещал!
— У меня миссия, Саске. Попроси Сараду, — послышался приглушенный голос Итачи из коридора.
— Что?! Но она даже не шиноби!
— Не кричи. С сюрикенами и кунаями она вполне способна тебе помочь.
— Но, нии-сан…
— Это в твоих интересах, Саске. Тебе ведь скоро поступать в академию. Не трать время попусту.
Должно быть, Итачи щелкнул брата по лбу, потому что Саске воскликнул:
— Ауч! — и тут же вознегодовал: — Нии-сан, ты врун!
Сарада нехотя вылезла из-под одеяла. Мышцы болели — беспощадная тренировка давала о себе знать.
На кухне уже ждал завтрак. Дома Сарада привыкла готовить завтрак самостоятельно и для себя, и для мамы, поэтому такая забота со стороны бабушки казалась ей непривычной и приятно удивляла. Помимо завтрака на кухне также ожидал сердитый маленький папа.
Судя по всему, совет Итачи попал в благодатную почву и с минуты на минуту мог дать плоды. Саске был явно недоволен тем, что вместо гениального брата его скидывают на малознакомую девчонку, которая совершенно не по праву перетягивала на себя часть внимания и заботы его родителей и брата. Но в то же время понимал, что Итачи прав: ему нужно тренироваться.
— Эй… — проронил он наконец. — Ты… Нии-сан сказал, ты поможешь мне с кунаями.
Его тон был не просительно-умоляющим, а надменным. Словно Сарада была его служанкой и старший брат уже все за него уладил и организовал, а Саске просто оставалось напомнить ничего не значащему в доме человеку о его обязанностях.
«А ты, папуля, хам», — подумала Сарада.
— Саске, Сарада устала со вчерашней тренировки. Не приставай к ней, пускай отдохнет, — вмешалась подошедшая Микото.
— Но, мама! — отчаянно возмутился Саске.
Ему трудно было обратиться к Сараде, и он, вероятно, очень долго собирался с мыслями, чтобы сделать это, выдавив в конце концов из себя самые презрительные напыщенные слова, на которые был способен. И тут мама свела на нет все его старания.
— Я подумаю. Если ты очень попросишь, — Сарада многозначительно вскинула бровь.
Маленький папа надулся и помрачнел. Сарада плотнее запахнулась в клетчатый платок, накинутый на плечи. За минувший день она с ним сроднилась. Ее все еще немного знобило, а в платке было так тепло и мягко. К тому же он пах бабушкой. Такой родной и непривычный запах, который не хотелось от себя отпускать.
— Ну… Пожалуйста, — выдавил Саске. — Помоги мне с тренировкой.
Сарада видела, с каким трудом ему давались эти слова, и оценила его поступок.
— Хорошо. Сходим на полигон после завтрака.
А сама подумала: «Если я научусь заново ходить».