На похороны не явился только Шикамару. Шикаку знал, как много Асума значил для его сына, и нервничал. На нем лежало бремя ответственности за деревню в отсутствие Хокаге, и в то же время он оставался отцом. Думать за всех, но при этом не упустить из-под носа своего ребенка.
Гемор-то какой…
— Дяденька, — раздался голос у самого плеча.
Шикаку дернулся и огляделся. Время за размышлениями пролетело незаметно. Кладбище уже опустело. Только Куренай все так же сидела у могилы, да убитый горем Конохамару глядел издалека на квадрат надгробия.
Рядом стоял Наруто.
— Почему вы не отправили меня, даттэбайо? — спросил он с тихим укором.
— Ты и сам знаешь.
Приказ Годайме. Отправлять джинчурики в лапы «Акацуки»… Глупость.
— Я сильнее Асумы-сенсея, — спокойно сказал Наруто. — Может, мне не хватает опыта… Но вместе мы бы справились.
— Асума мертв, парень. Забудь об этом, — ответил Шикаку.
Он в последний раз глянул в спину Куренай и ушел с кладбища.
Сын вернулся домой незаметно. Просто в какой-то момент жена сказала, что он уже несколько часов сидит на террасе. Шикаку не стал его трогать. За весь день от Шикамару не было слышно ни слова. Ёшино позвала его ужинать, но Шикамару вежливо отказался и остался на прежнем месте.
С каждым часом Шикаку нервничал все больше. С сыном надо было что-то делать, и посреди ночи терпению пришел конец: он прошелся по дому, отодвинул створку двери и шагнул на террасу.
Облака горели в свете тонкого месяца. Ночная жизнь взрывалась в саду щебечущими и стрекочущими звуками. Сын, как и ожидалось, сидел все там же, у опоры навеса.
— Шикамару, — позвал Шикаку. — Идем со мной.
Парень без возражений поднялся и последовал за ним. Они сели на татами, у дверей с рисунками оленей, расставили фигуры и начали игру.
Дверь оставалась открытой. Звуки ночного концерта заполняли комнату, словно они с Шикамару сидели на улице, а не в доме. Доску освещал крохотный огарок свечи. Изящно двигая запястьями, отец и сын делали ход за ходом. Деревянные фигуры звонко щелкали о поверхность доски. Шикамару в свете свечи казался еще более уставшим и несчастным, чем был на самом деле. Или свеча, напротив, подчеркивала его настоящее состояние?
— Ты сегодня непривычно рассеян. — Шикаку подхватил средним и указательным пальцами пешку и переместил на поле вперед. — Так ты у меня не выиграешь.
— Молчал бы уже… — вяло откликнулся Шикамару.
Щелчок за щелчком. Фигуры развивались, партия заходила все дальше.
— «Акацуки»? Они сильны?
— Да.
Ход. Щелчок. Еще один ход, еще один щелчок.
— И что собираешься делать?
Сын не ответил.
— Думаю, если такой человек, как Асума, не смог противостоять им, то у тебя и шанса не будет. Он был настоящим мужчиной.
— Ага.
— Но ужасно играл в шоги, — попробовал пошутить Шикаку и тепло усмехнулся.
Сын тоже снисходительно выдохнул, будто бы чуток расслабился. Но напряжение никуда не ушло. Они продолжили играть молча. Шикамару явно не был настроен на разговоры.
Партия разворачивалась в воображении Шикаку во всем своем многообразии вариантов. Он видел развилки возможных ходов и знал, что Шикамару тоже все это видит. Потому их партия и звучала так: щелчок за щелчком, как часы. Интеллект на интеллект.
— Ты как, нормально?
— Не отвлекай меня от игры, — нервно ответил сын.
— Я не о том, — перебил Шикаку. — Что собираешься делать?
Шикамару дернулся и посмотрел ему в глаза. Шикаку сделал ход и замер, не отрывая пальцев от фигуры на доске. Мерное щелканье ходов прекратилось. В саду пели сверчки. Шикаку убрал руку на колено. Сын отвел взгляд, посмотрел на доску и сделал свой ход, стукнув фигурой по доске громче обычного. Сердился.
— По крайней мере, я знаю, что ты не настолько туп, чтобы отдаться врагу в руки и умереть.
Молчание. Щелканье ходов заново набрало обороты и творило стабильный ритм.
— Как твой отец я рад этому, — сказал Шикаку с нескрываемой гордостью.
Шикамару лишь сердито покряхтел в ответ, но ничего не сказал.
— Не хочу присутствовать на похоронах сына.
Этот монолог… Шикаку будто бы говорил сам с собой, но все-таки надеялся, что хоть что-то из сказанного осядет в голове и сердце его парня.
Шикамару сделал ход, заблокировав красивую комбинацию, которую Шикаку строил уже десять ходов.
Выкрутился. Понял.
Он усмехнулся.
— Неплохо. Я горд, что я твой отец.
Шикамару высвободил одну ногу и оперся лбом на колено, глядя в пол. Он почти не следил за доской. И так запомнил расклад фигур, уже наверняка просчитал возможные варианты развития партии.
— Ты умен и талантлив. Когда-нибудь в будущем Конохе это пригодится.
Шикамару так и не поднял глаза на доску.
Так нельзя. Дай выход своей боли.
— Но… Асума мертв, — сказал Шикаку.
Шикамару неожиданно отшвырнул доску прочь ударом кулака. Приземистый толстый столик отлетел в сторону, фигуры рассыпались по полу, а огарок свечи погас от порыва воздуха. Силуэты оленей на дверях в лунном свете стали черными. Шикамару уперся руками в колени.
— Чего ты добиваешься?!
— Просто говорю то, что думаю.
— Меня тошнит от твоих разговоров! — он вскочил на ноги. — Я просто бесполезный трус!
Шикаку покачал головой.
— Нет.
— Тогда кто?!
Он поднялся и шагнул ближе. Посмотрел сыну в глаза. Смотрел долго.
— Выпусти это.
Шикамару отшатнулся от неожиданности.
— Выпусти печаль, страх и злость, которые поселились внутри тебя.
Шикамару отступил, сжимая кулаки и стискивая зубы. Затрясся весь.
— Это первый шаг, — добавил Шикаку.
Он вышел из комнаты и закрыл дверь. Вспомнив беспорядок в комнате, тихо добавил себе под нос:
— Я сам все соберу.
****
Сарутоби Асума… Капитан команды Шикамару.
Сердце Темари разрывалось. Ей необходимо было закончить дела здесь. Отвоевать покой для израненной Страны Ветра. И в то же время сердце тянулось домой. К нытику.
— Продолжим собрание, — сказал самурай.
Рассеянный желтый свет погас. В зале стало темно. Секунда, щелчок, и в центр зала между столами ударил яркий белый свет прожекторов.
— Итак, повторюсь, — сказала Цунаде. — «Акацуки» представляют международную угрозу и могут избрать своей целью любую деревню.
— Заметьте, — перебил Райкаге.
Темари со смутным опасением наблюдала за ним, то и дело срываясь взглядом на дыру в столе рядом с его местом. Она никогда прежде не видела настолько мощного мужчину. Настоящая гора мышц. Но мышцы — не вся сила. Настоящая сила Райкаге дремала внутри.
Они все монстры. С виду обычные люди, но каждый от этого мерзкого старикашки Цучикаге до молчаливой красотки Мизукаге — монстры. Я и рядом не стояла с ними… Собрание Каге… Чертов старикашка прав. Мне здесь не место.
— Ива, Коноха, Кири… — перечислял Райкаге по очереди выразительно глядя на каждого главу деревни. Он сделал паузу и посмотрел также на Темари: — …Суна.
По спине пробежали мурашки. Райкаге обращался к ней как к равной.
— «Акацуки» состоят из ниндзя-отступников ваших деревень.
— Райкаге-сама, — мягко прервала его Мизукаге. — Прошу, не начинайте новый конфликт.
Райкаге цыкнул и умолк.
— Хокаге-сама, пожалуйста, продолжайте, — добавила Мэй.
— До сих пор мы находились в состоянии мира, — вновь заговорила Цунаде. Пообщавшись за время перерыва с Райкаге и Мизукаге и заручившись их поддержкой, она осмелела и стала гнуть новую линию. — Однако ваши посягательства на Страну Ветра попахивают новой войной. Павшая Суна находится с нами в союзе.
— Тогда почему вы все еще не встали на их защиту? — поддел Цучикаге.
— Так ведь не было никаких войск? — перекривлял Райкаге.
Упрямая ложь старика Ооноки все еще не давала ему покоя.
— Конфликт ослабит и вас, и нас, и сыграет на руку «Акацуки», — спокойно ответила Цунаде.
— Цучикаге-сама, — продолжила Мизукаге. — Я согласна с Хокаге-сама, но в то же время поддерживаю и вашу позицию. Скрытые деревни должны разбираться со своими проблемами самостоятельно. Однако война нам сейчас ни к чему. Коноха и Ива ослабнут в войне друг с другом, «Акацуки» будет проще захватить ваших Хвостатых и две трети биджу окажутся в руках террористов-наемников. Скрытому Туману это невыгодно.
Она откинула с глаз челку взмахом головы и многозначительно взглянула на Райкаге, сидящего напротив.
— Скрытому Облаку тоже, — нехотя откликнулся тот.
— Киригакуре до сих пор не заключала союзов, — продолжала Мэй. — Мы не станем делать этого и сейчас. Однако если между Скрытым Камнем и Конохой возникнет конфликт, Туман поддержит Лист.
На лысом лбу Цучикаге кожа собралась в складки.
— Почему Лист?
— Потому что конфликт провоцируете вы, — ответила Цунаде.
— Облако тоже поддержит Лист, — подал голос Райкаге. — Нам не нужна война. Не создавай нам проблем, Цучикаге.
****
Троица Ино-Шика-Чо нового поколения собиралась в путь. Шикаку отловил их до рассвета и остановил у самых ворот.
— Шикамару.
Сын обернулся и досадливо нахмурился. Догадывался, о чем пойдет разговор.
— Что ты делаешь?
— Выполняю приказ Хокаге. Мы перегруппировались с другими командами и…
— Ты уверен в том, что делаешь? — перебил Шикаку.
Он видел прошлым утром комнату после истерики сына. Вместо разгрома — порядок. Перевернутый столик стоял на месте и на нем застыла разыгранная Шикамару партия.
Пришел в себя. Это уже не просто эмоции. Включилась логика.
— Да. Если спущу это дело на тормозах — в жизни себе не прощу.
— Вас всего трое, — заметил Шикаку.
Он не сомневался в аналитических и стратегических способностях Шикамару, но «Акацуки» были слишком сильны для троицы чунинов.
— Может, стоит…
— Просто пришли чуть позже подмогу, ладно?
Шикаку вздохнул. На плечо неожиданно опустилась тяжелая рука.
— Не переживайте. Я буду четвертым. Присмотрю за ними.