Сквозь этот маленький едва различимый тоннель просочилась простенькая иллюзия, что крайнее тренировочное бревно находится на пятнадцать сантиметров правее. Сарада еще не могла создавать настолько продуманные реалистичные иллюзии, как Итачи, но урок усвоила: даже небольшое гендзюцу в нужное время в нужном месте может повернуть ход сражения в неожиданное русло.
Изуми боковым зрением прикидывала расположение бревен сбоку и позади себя. Сарада атаковала. Изуми сместилась чуть правее. Ей казалось, что у нее есть место для маневра, но на самом его не было. Она ушибла локоть и уперлась левой лопаткой в бревно. Сарада же, воспользовавшись ее замешательством, ударила. Не в полную силу, даже не вполсилы. Так, сконцентрировала в кулаке немного чакры, чтобы сбить дыхание и получить преимущество. Удар в полсилы раздробил бы спарринг-партнеру кости, а в полную силу, мог бы и вовсе убить. В полную силу Сарада пока что разбивала только стены, поэтому не была уверена в результате.
Изуми отлетела на землю и в судорожном припадке попыталась вдохнуть: легкие свело от мощного удара в грудь. Сарада во мгновение ока очутилась рядом и приставила к шее кунай.
Изуми все еще задыхалась. Наконец ее отпустило, она сделала глубокий вдох и выдавила:
— Как… как так вышло…
— Гендзюцу, — коротко ответила Сарада.
— Не может быть.
Изуми понемногу приходила в себя.
— Прости, я, кажется, перестаралась.
— Нет. Это я недооценила тебя, — Изуми поднялась на ноги, опираясь на руку Сарады. — Ты молодец. Может, у тебя и нет повязки генина, но ты отличная куноичи.
В карих глазах Изуми вместо ревности читалось уважение.
— Еще раунд?
****
Кохината Мукай щелкнул зажигалкой, затянулся, глубоко вдыхая сигаретный дым, и наклонился, чтобы поднять с земли флягу, покореженную вражеским кунаем. Вокруг него на земле растянулись тела шиноби Песка. Более двух десятков противников, которых он победил в одиночку.
Итачи попал на эту миссию неспроста. В чунинской команде под командованием Мукая прямо накануне миссии неожиданно образовалось вакантное место: один из чунинов в свой выходной получил серьезное ранение, и его сняли с задания, поспешно заменив. За чередой этих событий просматривалась тень мрачной воли Данзо: ранение чунина, назначение в команду именно Итачи… Будто молчаливый намек. И действительно, работая в одной команде с будущим противником, Итачи мог присмотреться, оценить навыки своей жертвы.
И выводы были неутешительные.
Шисуи уже говорил ему, что семья Кохината давно отделилась от клана Хьюга, из чего следовало, что Мукай отлично владеет тайдзюцу и даже использует стиль Мягкого Кулака. Однако кто мог знать, что, спустя столько поколений, у него в одном глазу пробудился бьякуган?
Мукай в одиночку расправился с более чем двадцатью преследователями из деревни Скрытого Песка. На него обрушился дождь кунаев, но Мукай, отбив ногой всего четыре куная, изменил их траекторию и запустил цепную реакцию. Все оружие, сбившись с намеченного курса, рухнуло вниз, в траву, а сам Мукай остался невредим. Он убил всех шиноби Песка, каждого — одним метким броском. А последнего, капитана — добил тайдзюцу.
Сила бьякугана была поразительна. Опыт Мукая — невероятен. Увидев, как его будущая жертва отразила смертельный шквал оружия всего лишь четырьмя ударами, Итачи пришел к выводу, что он смог бы так же, теперь, когда увидел, как это сделал Мукай. Но вот сам бы, с ходу, на собственных инстинктах — вряд ли.
И этого человека мы с Шисуи должны убить?
Только сейчас Итачи осознал всю серьезность грядущей миссии. Справятся ли они с Шисуи? Как знать.
— Это называется «атавизм», — сказал Мукай. Его глаз уже стал нормальным. — Семьи разделились, но кровь не разделишь. Она себя рано или поздно проявляет. Не г-ри об этом ребятам в деревне, окей, малыш?
Он потрепал его по голове, но Итачи с негодованием стряхнул его руку. Не потому, что к нему отнеслись как к ребенку, хотя Мукай именно так и подумал и снисходительно улыбнулся, будто бы извиняясь. Нет, Итачи никогда не заботился о подобной чепухе, у него не было на это времени. Он думал только об одном: удастся ли им с Шисуи выполнить эту миссию? И выйдет ли кто-нибудь из них живым из грядущей смертельной схватки с наследником бьякугана?
Глава 15. Тайны клана Учиха
15
Сарада очень быстро поняла, что дедушку, так великодушно удочерившего ее, она совершенно не интересует. Впрочем, безразличен он был не только к чужому ребенку, но даже и к своему младшему. Уделял внимание только Итачи. Один раз дедушка осведомился, как у нее обстоят дела с тренировками, но в следующую минуту напрочь забыл о ее существовании.
— Я буду поздно, — сказал он за завтраком. — Ложитесь спать без меня.
— А как же ужин? — спросила бабушка.
— Поем где-нибудь, — он поднялся. — Итачи, встретимся на собрании.
— Хорошо, отец.
Микото вышла проводить его, а Сарада перегнулась через стол и спросила шепотом:
— Дядя, что за собрание?
Тот поперхнулся рисом и закашлялся. То ли не хотел рассказывать про собрание, то ли потому, что Сарада снова назвала его дядей.
— Лучше не лезь в это, — просипел он, откашлявшись, и глотнул чаю, чтобы восстановить голос.
Итачи доел и поспешно ускользнул на миссию. Сарада помогла бабушке убрать со стола и поинтересовалась:
— Что за собрание, о котором говорил Фугаку-сан?
— Собрание клана.
— А зачем?
— На нем обсуждают дела клана.
Микото вытерла очередную тарелку и спрятала на полку.
«Дела клана. Это какие такие дела?» — подумала Сарада.
Изуми сегодня весь день пропадала на миссии, тренироваться было не с кем. Сарада сходила на полигон с маленьким папой, а на обратном пути неожиданно столкнулась с Наруто.
— Ты следишь за мной?
— Нет, — мальчишка нахмурился. — Но я рад видеть тебя, нээ-чан.
— А я тебя — нет, — фыркнул Саске. — Сарада, я пойду домой. Если ты хочешь возиться с ним, то давай без меня.
«Боги, шесть лет, папа, — скептически подумала Сарада. — Что с тобой не так?»
Хотя в чем-то она его понимала. Маленький Нанадайме был прилипчивым и шумным. Но Сарада знала, что этот крохотный светловолосый вредитель станет Хокаге и его вопли стоит принимать всерьез. А Саске не знал, и для него Наруто был просто надоедливым бездарным ровесником.
Пропасть между навыками папы и Нанадайме уже сейчас казалась поразительно огромной. Саске был талантлив. Для ребенка, еще даже не поступившего в академию, он хорошо справлялся с кунаями и отлично владел тайдзюцу. А вот Наруто… Сарада, конечно, ворчала на папу, когда тот обзывал Нанадайме бездарностью, но в целом не могла с ним не согласиться.
— Нээ-чан, — робко проронил Наруто.
Они бесцельно прогуливались по деревне, и с уходом Саске будущий Хокаге стал непривычно молчалив. Сараде казалось, он чем-то подавлен.
— Ты чего, Нанадайме?
— Я поступаю в академию.
— Отлично! — она попыталась подбодрить его.
Нанадайме вздохнул.
— На вступительную церемонию приглашены родители. Ко всем придут…
Сарада невольно обернулась на скалу Хокаге. Наруто словно и не замечал, продолжал бормотать:
— Интересно, каким был мой папаня? Я бы хотел, чтобы он посмотрел на меня в этот день.
— Ты не знаешь, кто твои родители? — поразилась Сарада.
— Старик Третий сказал, они были шиноби. Погибли во время нападения Лиса.
Сарада вновь посмотрела на монумент Хокаге. Последнее, четвертое лицо — Йондайме Хокаге Минато, дед Боруто, отец Нанадайме. Неужели ему не сказали? Наруто не знает, что он — сын Хокаге, а его папа — герой, спасший деревню? Наверное, были причины, почему его оставили в неведении.
— Он и так будет смотреть на тебя, Нанадайме, — сказала Сарада, глядя на каменное лицо Минато.
— Как?
— Он все время за тобой наблюдает.
Но если он не знает, что его отец Йондайме, то почему вдруг решил стать Хокаге?
— Эй, Нанадайме. Почему ты хочешь стать Хокаге?
— Чтобы меня признали! — Наруто тут же загорелся. — Я стану самым сильным ниндзя. Я превзойду всех прошлых Хокаге, ттэбайо!
— Только чтобы признали? — грустно спросила Сарада.
— Ну… да, — он растерялся.
Если верить Шисуи, то они оба ошибались. Однако Сарада не стала его разубеждать — не ей судить человека, который действительно стал самым сильным ниндзя и превзошел всех Хокаге. Он был не прав сейчас, но в конце концов пришел к тому же, о чем говорил ей Шисуи: заботился о каждом жителе деревни и считал своей семьей весь Лист.
А она…
Почему она хотела стать Хокаге?
Потому что видела Нанадайме, чувствовала его заботу и силу и понимала, что именно это тот свет, к которому стоит стремиться. Ее привлекал в первую очередь образ Седьмого, а не сам пост Хокаге. Вот в чем было дело.
— Нээ-чан, ты придешь на мою церемонию поступления? — тихо спросил Наруто.
— А? — Сарада вынырнула из своих размышлений. — Да, да. Приду.
Папа ведь тоже будет поступать. Наверное, мы пойдем на церемонию всей семьей.
Наруто просиял. Неужели весь этот разговор затевался, чтобы попросить ее посетить церемонию поступления?
Ох, Нанадайме.
****
Итачи никогда не нравились собрания.
С самого первого дня, когда отец представил его, своего старшего сына, братству и позволил ему присутствовать на сборищах клана, Итачи невзлюбил это действо всей душой. В подвальном зале Храма Нака всегда царила гнетущая мрачная атмосфера. Приходящие сюда люди одномоментно выплескивали все свое негодование, и в душном воздухе, словно электричество перед грозой, накапливалась ненависть. Итачи мог чувствовать ее кожей. Она струилась меж сидящих соклановцев, становилась все гуще и гуще с каждым собранием. Итачи каждый раз казалось, что на следующем собрании он не просто ощутит ее присутствие, а увидит глазами некое темное жалящее воплощение этой отвратительной людской эмоции.