— Итачи работал в Анбу Хирузена и одновременно в Корне Данзо, — продолжила старуха. — Он в курсе вещей, которые не должны были бы всплыть…
Цунаде прищурилась.
— Ниндзя-отступник S-ранга знает вещи, которые не может узнать Иноичи?
— Да.
— Интересно. Какие, к примеру? Чего я еще не знаю?
Хомура вопросительно посмотрел на Кохару и сказал:
— Мы не можем тебе сказать. Не имеем права. Нас связывает клятва.
— Я — Хокаге, черт возьми! — прикрикнула на них Цунаде.
Старики покачали головами.
— Мы не скажем, Цунаде. Но отдавать Итачи менталистам нельзя. Это приведет Лист к катастрофе.
— Так что вы мне предлагаете, позвать его на задушевную беседу выпить горяченького? Какого черта!
— Мы сами с ним поговорим, когда он очнется, — настаивала Кохару. — Выясним все, что можем.
— Черт… Безумие какое-то. Ладно. Черт с вами. А что с девчонкой? Она тоже знает секреты Листа, о которых не в курсе даже я?
— Кто знает… — задумчиво пробормотал Хомура. — Но не особо дави на нее, Цунаде. Если окажется, что она под защитой Итачи, проблем не оберемся.
— Да что вы завели в самом деле! — рявкнула Цунаде. — Он одной ногой на том свете. Я щелкну пальцами, медики отключат систему жизнеобеспечения, и его в следующую же минуту не станет.
Кохару покачала головой.
— С этим человеком ни в чем нельзя быть уверенным. Итачи просчитывает все на много ходов вперед и наверняка учитывает даже собственную гибель.
Глава 129. Допрос
129
Цунаде остановилась над кроватью и посмотрела на их главную добычу.
Учиха Итачи — гениальное дитя, истребившее свой клан. Ребенок с Мангеке Шаринганом. Впрочем, уже не ребенок. Мужчина.
Лицо Итачи было мертвенно бледным. Из-под белоснежного больничного одеяла тянулись трубки и проводки. Вокруг пищали аппараты. Цунаде знала: там, под одеялом на груди и животе, — печати, контролирующие систему циркуляции чакры.
Дверь с щелчком отъехала в сторону. Цокая каблуками, вошла Шизуне в белом халате.
— Подробности?
— У него перебои в системе циркуляции. Напоминает последствия Мягкого Кулака.
— Но Итачи сражался с Саске, — возразила Цунаде.
— Да. Однако, по словам Сакуры, он умирал не от внешних ран, а от внутренних, из-за бешеного дисбаланса чакры. Ей едва удалось его стабилизировать.
— Хм. Не знаю за всю свою практику ни одного подобного случая. Мягкий Кулак блокирует тенкецу, вызывает сбой тока чакры и повреждения внутренних органов. Дисбаланс возникает, но сам собой затихает, а не зацикливается и возрастает до таких показаний, что его приходится успокаивать искусственно.
— Это похоже на… э-э… спазм.
— Шизуне, у чакры не может быть спазмов.
— Э-э… Я просто попыталась найти аналогию.
Цунаде обошла широкую кровать Итачи, разглядывая его лицо с разных ракурсов.
— Да уж, шиноби уровня Итачи не подпустил бы к себе бьякуган. Подобраться к нему из нынешних мог разве что Хьюга Хиаши. И то не факт.
— Но, если бы они пересекались, мы бы знали.
— Верно, Шизуне.
— Цунаде-сама, Итачи — обладатель Мангеке.
— Ты права, техники такого уровня, как правило, дают откат. А про Мангеке практически ничего не известно, так что им можно объяснять все, что угодно, даже твой… «спазм». И все равно это очень странно. Он не приходит в себя?
— Нет. Мы не пытались возвращать его в сознание, чтобы не спровоцировать новый… «спазм».
Нелепый термин сам собой приживался.
Цунаде цыкнула.
— Ладно. Займемся пока тем, что у нас есть.
****
— Они использовали мое тело! — взвыла Карин, обливаясь слезами. — Ни одного живого места не было… А ведь я была совсем ребенком! Вот как! А потом Орочимару… Он забрал меня для своих экспериментов. Заставлял работать на него… Делать все эти грязные дела. И на мне эксперименты тоже ставил. Сотни подопытных, они впивались зубами в мое девственное тело!
Один из мужчин, проводивших допрос, сочувственно всхлипнул.
— Он и бил тебя, наверное?
— О да-а! Бил. Он обращался со мной как с рабыней. Я жертва, невинная жертва!
Карин зашлась в приступе рыданий и уткнулась в скрещенные на столе руки. На фоне эмоциональной сценки, которую она с таким вдохновением разыгрывала перед этими людьми, Карин продолжала чувствовать очаги чакры. За стенкой — Сарада. Далеко-далеко — солнечная молния и вокруг нее невидимые наблюдатели, скрывшие чакру. В другой стороне, тоже далеко-далеко — слабая имбирная пряность, настолько слабая, что даже не жгучая. Пряность была в порядке, но в такой дали от Итачи Карин чувствовала себя неуютно. Эти бестолковые шиноби Листа… Они могли и погубить его. Вряд ли все местные медики были такие же толковые, как вишневое мороженое.
— Гм, — многозначительно кашлянул солнечный ожог, сидевший напротив. — Твое прошлое нам безразлично!
Его единственного рассказ не разжалобил.
— Расскажи нам подробнее про Орочимару, Саске и Сараду, — бросил он и повернулся к подчиненному. — А ты кончай пускать сопли, если хочешь здесь работать!
Карин перестала показательно рыдать и уперлась кулаком в щеку.
Если эти идиоты думали, что она как на блюдечке выложит им компромат на Учиха, то крупно ошибались. Такие изысканные вкусы были редкостью, а Карин, потакая своим гурманским наклонностям, всецело была на стороне вкусняшек. В глубине души она понимала, что дело не только во вкусах, но и в чисто человеческой привязанности, по крайней мере, к Сараде уж точно. Ее сейчас за соседней стенкой тоже допрашивали, и со своей стороны Карин не хотелось ее подставлять.
Она тоскливо вздохнула и ухмыльнулась.
Поиграем, ожог.
— Ладно. Так и быть. Я расскажу все на своих условиях.
— На своих условиях? — нахмурился главный.
— Во-первых, я голодна. Дорога была долгой, да и допрос выматывает. Я бы не оказалась от рисовых шариков со свининой.
— Чего?! Что ты несешь, какой рис со свининой?!
— Хм-м, — задумчиво промычал второй подчиненный, который сидел за столом в уголке и вел протокол допроса. — В три часа ночи такие закусочные не работают. Разве что барбекю на центральной. Я слыхал, оно круглосуточное.
— Будешь барбекю? — спросил первый.
— Нет! Я хочу рис со свининой! — уперлась Карин.
Первый подошел к столу, где велся протокол допроса.
— Глянь, может, в барбекю делают рис со свининой?
— Нет у них такого.
— А список заведений ты смотрел? Не только же барбекю круглосуточное. Наверняка есть еще…
— Действительно. Сейчас… где оно тут было…
— Кретины! — рявкнул солнечный ожог. — О чем вы думаете?!
— П-простите…
Карин наблюдала за ними, и на душе становилось тепло.
Какая добрая деревня. Тут все совсем не так, как в Скрытой Траве. Жаль, что я выросла не здесь. Мама, почему ты не могла поселиться в Конохе, а?
****
Цунаде оставила Шизуне в госпитале и шагала по коридору отдела допросов. За одной из дверей слышались крики Ибики. Скорее всего, он кого-то мучительно пытал.
Коридор повернул направо. Годайме завернула за угол и вошла в первую же дверь. Здесь же уже были Какаши и Джирайя. Один шиноби за столом в правом углу строчил протокол. Другой проводил допрос, а напротив него за белым столом с тонкими металлическими ножками сидела Учиха Сарада.
Цунаде едва не поежилась при виде нее. Все те же очки в красной оправе, темные волосы, прикрывающие сзади шею и спадающие на левый глаз длинной челкой. Вроде бы обычная девушка, но взгляд затравленной волчицы соединял все эти детали в образ опаснейшей куноичи, а маленький герб Учиха у сердца на черной жилетке намекал, что впечатление это отнюдь не безосновательно.
Какаши настаивал, что Сарада — это не Саске, и Цунаде была с ним полностью согласна, но ее настороженного отношения к девушке это не меняло. По ее мнению, Учиха Сарада была даже опаснее Саске. Жажда мести делала Саске предсказуемым, а вот чего хотела Сарада, было как-то неясно.
И я ведь учила ее. Как Сакуру.
— Итак… — продолжил допрос молодой мужчина в бандане с протектором. Он был смуглый, с широким подбородком и маленьким светлым шрамиком на щеке. — Саске сражался с Орочимару, а ты стояла в коридоре.
Сарада мотнула головой, откидывая с глаза челку.
— Да.
В ее движениях появилась грация. Нескладная девочка подросток, издалека напоминавшая порой мальчишку фигурой и прической, стала девушкой. И девушкой весьма уверенной в себе. В отличие от многих других, попадавших на допросы в отделение Ибики, Сарада вела себя как временно пленная принцесса, за которой вот-вот придет войско, втрое превышающее военную мощь Конохи, и отберет ее обратно с боем.
Протектора, который Цунаде с таким удовольствием бы у нее отобрала, на лбу, к сожалению, не было.
— И что было дальше?
— Саске укрылся за барьером. Орочимару не смог захватить его тело и решил захватить мое.
— И?
— Я его убила.
— Как?
— Просто. Взяла и убила.
Чунин терпеливо выдохнул. Кажется, он не очень верил в то, что Орочимару можно «просто взять и убить». Цунаде тоже не верила.
— Тайдзюцу? Ниндзюцу? Гендзюцу? — перечислял Какаши, словно подсказывал Сараде, что ответ надо бы дополнить.
— Гендзюцу.
— Гендзюцу нельзя убить человека, — возразил чунин.
— Учиха Шисуи, — сказал Какаши. — Итачи убил его гендзюцу. Скорее всего…
— Так то Итачи, — начал было чунин, но под многозначительным взглядом Какаши осекся.
А тот будто говорил: «Это — сестра Итачи. Ты зря ее недооцениваешь».
Чунин понял.
— Чтобы захватить чужое тело, Орочимару создает особое измерение для обмена сознаниями, — снизошла до подробного ответа Сарада. — В этом случае ниндзюцу, тайдзюцу были бы бесполезны. Могло сработать только гендзюцу. И сработало.
Цунаде выхватила из-под рук у мужчины, сидящего за столом в правом углу, протокол допроса и пролистала назад. Ее интересовал момент, где погибли отряды Тонэки Ёро. Ничего внятного, впрочем, на этом моменте биографии Сарады в записях не было.