— Все-таки решила выбраться?
Сарада кивнула. Рокудайме отклеился от стены.
— Идем. Прогуляемся.
****
Давно у Наруто на кухне не было так напряженно тихо.
— Зачем ты это сделал?
— Потому что это правильно, — ответил Конохамару
Упрямо, но в то же время нетвердо. Какаши-сенсею, судя по всему, удалось поколебать опоры уверенности Конохамару, и тем с большей жадностью мальчишка вцепился в свои доводы. Никак не желал капитулировать.
— Четвертый создавал расенган не для того, чтобы использовать его против друзей…
— Она мне не друг!
— Но она того… тян Шикамару. А Шикамару — наш друг.
Конохамару сердито отвернулся.
Шикамару все никак не признавался в том, что встречается с Темари, но для Наруто и его друга это было настолько очевидно, что Конохамару даже не стал апеллировать к этому доводу. Девушка и девушка.
— Так не должно было быть, корэ! — снова взвился Конохамару. — Она наш враг. Они напали на нас.
— Но, Конохамару, это было давно. Сейчас Скрытый Песок — наши союзники.
— Ах давно? Значит, теперь то, что сделал деда, уже не важно? Он погиб просто… ни за что?
— Конохамару, — Наруто стал сердиться. Они уже зашли на четвертый круг, но упрямый Конохамару все никак не хотел сдавать позиции. — Орочимару убил предыдущего Казекаге и выдавал себя за него. Орочимару заставил Скрытый Песок напасть на Лист. Орочимару! Не Темари!
— И тем не менее она…
— Да хватит уже! — не выдержал Наруто. — Сколько можно, даттэбайо? Ненависть рождает ненависть. Ты ненавидишь и мстишь. Потом они ненавидят и мстят. Потом снова ты. Потом снова они. Если не разорвать этот круг, это никогда не закончится. Мы так и будем жить в аду! Кто-то должен принять на себя ненависть и… остановить это все. Впервые не ответить местью на месть.
Его понесло. Это были не его слова, отнюдь. Все это когда-то говорил ему отшельник-извращенец, а Наруто запомнил слово в слово, потому что очень уж возвышенно звучали эти слова. И потому что… потому что тогда ему хотелось стать тем, кто и вправду остановит бесконечную вражду и… ему даже казалось, у него получается. Получилось достучаться до Неджи. Получилось с Гаарой. С Саске…
Нет, с Саске и с Сарадой, пожалуй, получилось наоборот. Сколько Наруто ни пытался втемяшить им свою точку зрения, у них находился свой аргумент: темный и тяжелый. И на этот аргумент Наруто, как правило, ответить было уже нечем. Это им порой удавалось, до него достучаться. А вот ему…
— Принять на себя ненависть? — с презрительным недоверием повторил Конохамару. — А если бы убили твоих близких? У тебя их нет. Ни родителей, ни деда, корэ. Может, поэтому ты не понимаешь меня, нии-чан?
Родная кухня показалась вдруг Наруто более четкой и резкой, чем обычно.
«Ни родителей, ни деда. Может, поэтому ты не понимаешь меня».
— Но у меня есть ты. Сакура-чан. Ирука-сенсей. Какаши-сенсей. Сарада, в конце концов! Вы — моя семья.
— Да? Хорошо, а если бы убили меня или Ируку-сенсея. Или Сакуру нээ-чан. Или… Сараду. Ты бы «принял на себя ненависть» и не стал мстить, нии-чан?
В голосе Конохамару прозвучала отчетливая язва.
И Наруто не ответил. Потому что на самом деле он и не знал, сумел бы он перебороть себя или нет. Так и не дождавшись ответа, Конохамару лишь хмыкнул.
Глава 136. Чужая
136
Они неспешно прогуливались по деревне. Сарада окуналась в атмосферу Конохи прошлого, ощущая одновременно чувство дежавю и любопытство.
Я в прошлом. Я действительно видела маленького Наруто. Боруто еще нет. Какаши-сенсей — еще не Рокудайме. И… был еще Шисуи.
Прорвавшая плотину память восстанавливала мостки между островами связанных воспоминаний.
— Какаши-сенсей, — смущенно позвала Сарада, осознав вдруг, что утром ошибочно назвала его «Рокудайме».
— Гм?
— Саске… Его захватил этот… в маске. Как его… Тоби. Мы должны…
Какаши-сенсей вздохом перебил ее спутанные объяснения.
— Прости, Сарада. Я понимаю. Но сейчас всем не до того.
«Интересно, тебя еще будут допрашивать?» — вклинился Орочимару.
— Меня будут еще допрашивать? — спросила Сарада вслух.
Какаши покачал головой.
— Годайме распорядилась оставить тебя в покое.
«Хм, с чего вдруг? Мне казалось, Цунаде на нас… на тебя зла. Или у нее появились дела поинтереснее?»
— С чего вдруг? Мне казалось, она на меня очень зла.
— Тебе не казалось. Но в приоритете ныне другие проблемы.
— Какие?
— Не думаю, что имею право посвящать тебя в подробности.
Сарада вздохнула. Орочимару тоже.
— Кто ставил блокаду на твой разум? — решился спросить Какаши.
«Вали на Шисуи. Будет меньше проблем. С мертвеца спроса нет».
Сердце сжалось от боли. Сарада отыскала в своей памяти путь к залежам воспоминаний о Шисуи. Это было место, полное тепла и ощущения безопасности.
— Шисуи-сан.
Сказала глухо и сцепила зубы. Она вспоминала все больше подробностей, в том числе и подробностей его смерти. Посмотрела на свои ладони, сжала пальцы. Этими руками она касалась его, обнимала, когда он умирал в ее объятиях.
— Вот как. Его Мангеке?
— Да.
— И какой был ключ?
— Откуда я знаю? — раздраженно ответила Сарада.
Смерть Шисуи на обрыве. Их разговоры… Беседа в гостиной после временной волны:
«Я тоже обладаю этой силой и знаю, какой ценой она достается. Мангеке Шаринган проявляется на грани безумия…»
«Какаши-кун владеет Мангеке. Заметила? — подсказал Орочимару, исправно подчитывающий ее мысли. — Интересно, как не-Учиха сумел пробудить новый уровень шарингана, не так ли?»
Орочимару был прав. Сарада ухватилась за его подсказку и стала раскручивать ее самостоятельно, все еще не покидая воспоминаний о Шисуи. Она бросила пробный камень:
— Какаши-сенсей, я видела… У вас Мангеке.
Рокудайме напрягся и ничего не сказал.
— Не думала, что не-Учиха может пробудить Мангеке Шаринган, — продолжила Сарада. — Кого вы убили для этого?
— Я — джонин, Сарада. Я многих убивал.
— «…когда душевная боль настолько сильна, что твоя личность разбивается… разъедающее чувство вины…» — процитировала Сарада, практически неосознанно. — Очевидно, что вы убивали многих. Но я не об этом. Кого вы убили из близких? Друга? Брата? Любимую девушку? Родителей? Я знаю, вы живете один…
— Не думала, что я мог получить глаз уже с Мангеке? — перебил Какаши-сенсей.
Он старался говорить обыденным тоном, но Сарада подсознательно ощущала, что он нервничает.
— Думала. В таком случае вопрос не сильно меняется. Кого убил Учиха Обито?
— Ты запомнила имя?
— Разумеется.
— К чему этот разговор?
— Пытаюсь понять, насколько глубока ваша тьма, Какаши-сенсей. На случай, если вы все-таки пробудили Мангеке сами.
— Если ты о том, что пытался сделать Саске… — нехотя ответил Какаши-сенсей, словно сам не понимал, с чего вдруг оправдывается перед ней. — …то нет. Я не хотел убивать того человека… Это была случайность.
****
За окном сгущались сумерки, а Наруто не включал свет. Стоял и смотрел на зажигающиеся на небе звезды. Конохамару ушел, и квартира снова опустела.
Наруто вздохнул. Его тянуло отправиться на поиски Сарады, но раз она ушла добровольно, то стоило ли навязываться? Наруто интуитивно чувствовал, что она вспомнила не все. В какие-то минуты смотрела на него с недоумением. Обращалась как-то слишком натянуто и официально. Словно он был и правда Седьмым Хокаге, а не Узумаки Наруто. А если она помнила не все, то…
Он сдавил руками виски и зарылся пальцами в волосы.
Почему все так сложно, даттэбайо?
Дверной звонок выдернул его из мутных размышлений. Наруто дернулся и бросился открывать. В глубине души он надеялся, что это будет Сарада, однако жизнь успела отучить его от слепой веры в то, что все будет именно так, как ему хочется.
Но на пороге и правда стояла Сарада.
— Сарада? Ты…
Наруто отступил с прохода. Он мысленно отметил, что Сарада будто бы повзрослела лет на пять или даже десять с тех пор, как ушла от него поутру. В ее взгляде вместо растерянности и тревоги проявилась тяжелая усталость. Может, к ней наконец окончательно вернулась память?
— Ты уже поговорил с Конохамару?
— Да.
— Славно.
Она шагнула в прихожую и присела разуться. Наруто закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Это было так странно: видеть дома Сараду, взрослую Сараду, которая сама пришла к нему, да еще так свободно.
— Расскажешь, что с тобой происходило все это время? — спросил он с тихой надеждой.
Если она пришла, значит, нить их связи все еще сохранилась.
— Нет.
Он сглотнул подступивший к горлу ком обиды.
— Не расскажу, — добавила Сарада, выпрямляясь и поправляя очки. — Но могу показать. Кое-что…
****
Способности Сарады к гендзюцу и прежде поражали воображение Наруто. И стоило отдать ей должное, за последние годы своего чудесного навыка она не растеряла.
Наруто казалось, что он проживает чужую жизнь. Какими-то отрывками, не всегда понятными, но однозначно атмосферными.
Темная дорога в Стране Полей, россыпи ярких звезд на ночном небе. Развалины убежища Орочимару в лесу. Яркая электрическая вспышка, на миг осветившая огромный зал. Разбегающиеся крупные чудовища с тонкими лапками. Слизь под ногами.
…комната с кроватью и одинокой свечой. Коридоры с рельефными дугообразными узорами на потолках, стенах и полу. Саске, молниеносно поражающий все мишени в зале в самый центр…
…обмякшее тело гигантского белого змея. Уставший потрепанный Саске в залитой кровью белой рубашке. Глядит настороженно и сползает по стене на пол…
…мост имени «Наруто». Два замшелых креста на обрыве и вид на море…
— Я был тут, даттэбайо! — заорал Наруто, радуясь, словно ребенок.
Видение разбилось, вышвыривая его обратно в полутемную спальню. Голова закружилась. Они с Сарадой сидели на кровати. Активированный шаринган зловеще выделялся во тьме. Томоэ крутнулись, и додзюцу погасло. Глаза Сарады снова стали черными.