В глазах незнакомки блеснули хитрые огоньки.
— Ты у меня в гостях. Как же давно у меня не было гостей!
— Кто ты?
Сараде показалось, что ее голос звучал слишком спокойно и безразлично. После ссоры с папой и беготни с активированным шаринганом она чувствовала себя не живым человеком, а пустой оболочкой чего-то, что не так давно еще было Учихой Сарадой.
Девушка задумалась. Простой вопрос ее почему-то озадачил.
— Для тебя я, наверное, божество.
— Божество… — бесстрастно повторила Сарада.
Ей уже было все равно. Божество так божество.
Стоп. Какое еще божество?
Сарада встряхнула головой, чтобы прогнать апатию и прийти наконец в себя.
— Можешь звать меня Донна, — продолжало божество, попивая чай. — И все-таки, как же давно у меня не было гостей.
— Как я сюда попала? Я ведь была возле кладбища.
— Ты коснулась моего идола.
В памяти воскрес образ каменной бабы с играющей внутри чакрой.
— Это пространственное ниндзюцу?
— Гм, можно и так сказать. Но это не только пространственное ниндзюцу. Мой идол — это пространственно-временной коридор. Я давно ждала, чтобы кто-то попался в мою ловушку, но…
— Никто не ходил той дорогой, — догадалась Сарада.
— Почему же. Ходили.
— Не трогали бабу?
— Идола, — ревностно поправила Донна. — Почему же. Трогали. Дело в другом: все люди, прикасавшиеся к камню, были сильны и здоровы. Они сопротивлялись моей ловушке, мир их не отпускал. А ты была настолько слаба, что тебя затянуло в коридор без проблем. Поистине невероятно.
На лице божества пробилась какая-то детская эмоция радости.
Сараде стало страшно. Она в ловушке. Ее переместили пространственно-временной техникой неизвестно куда. Зачем? Чтобы забрать ее шаринган? Чтобы шантажировать отца?
— Чего тебе от меня надо? — спросила она дрогнувшим голосом.
Божество взглянуло на нее с легким недоумением.
— Эй, ты чего?
— Я ведь в ловушке. Ты меня поймала. Зачем?
Донна отставила чашку и прошлась по комнате.
— Может, мне просто одиноко. У меня давно…
— Давно не было гостей, — повторила Сарада. — Это я уже слышала.
«Не стоит так резко разговаривать с тем, кто представляется божеством», — шепнул внутренний голос. Но Сарада была слишком не в себе. Мало ли было в истории шиноби, которых считали чуть ли не богами? Кого заслуженно, за их великую силу. Кто-то сам провозглашал себя богом. Взять хотя бы Нанадайме. Не был ли он тоже в своем роде божеством?
Сарада глядела на девушку, разгуливавшую перед ней в длинном кардигане, и понимала, что Нанадайме Хокаге кажется ей куда более сильным и впечатляющим, чем незнакомка из какой-то пыльной кладовки.
Однако Донна не обиделась. Она перестала прохаживаться и заглянула ей в глаза.
— Ты бы хотела изменить историю?
— Что? — Сарада опешила.
— Ну, может, в твоей жизни были моменты… И ты бы хотела их изменить…
Словно удар током.
Мама. Мамочка.
— Да.
Сарада и сама не поняла, как у нее вырвался такой поспешный ответ.
В глазах божества вспыхнул азарт.
— Кажется, мне сегодня везет.
Она присела перед Сарадой на пол, скрестив ноги.
— Расскажи мне об этом.
Сарада смутилась. Она не собиралась исповедоваться незнакомой девушке, которая вела себя то чересчур по-детски, то с каким-то нездоровым энтузиазмом.
— Ты же божество, — с вызовом произнесла Сарада. — Ты и так должна знать.
А сама подумала: «Если ты божество, конечно». Она не совсем в это верила. И в пространственно-временной коридор тоже. Пространственный — да. Временной — нет. К тому же, Сарада все еще полагала, что перед ней может быть враг. С другой стороны, ей предлагали изменить прошлое. Чертово божество будто бы прекрасно знало, что происходило в ее жизни, и играло на слабости.
— У меня умерла мама, — сдалась Сарада. — А отец…
Стоит ли рассказывать о его миссии? Нет. Нельзя.
— Отец?
— Отец просто холодный, безразличный, жестокий и… — Сарада почувствовала, что на глаза снова наворачиваются слезы и побыстрее спросила: — Я могу спасти маму?
Божество серьезно задумалось.
— Это ведь произошло недавно?
— Пару дней как. Значит, ты все-таки знала?
— Конечно знала, я же — божество.
— Тогда зачем спрашивала?
Но Донна ответила на другой вопрос:
— Если это произошло недавно, то ты не сможешь ее спасти.
— Почему? — спросила Сарада и приподняла очки, чтобы вытереть набежавшие слезы.
— Я не могу отправить тебя в прошлое, где есть другая ты. Только раньше. До твоего рождения.
— Ты серьезно можешь отправить меня в прошлое?
Сарада не верила «божеству» ни на грамм.
— Ты ведь не веришь мне, да?
— Да, — призналась Сарада, а сама подумала: «Но очень хотела бы верить».
Тут ее осенило.
Божество. Донна сама призналась, что была в курсе смерти мамы. Быть может, она знает и об Учиха?
Сарада осторожно полюбопытствовала:
— Донна, скажи. Ты ведь знаешь, что произошло с кланом Учиха?
— Да, конечно.
— Тогда расскажи мне, — она взмолилась: — Пожалуйста.
Божество покачало головой.
— Нет.
— Почему?!
Донна печально потупилась в пол.
— Потому что это нельзя передать словами. Ты можешь сделать из моего рассказа неверные выводы.
Да что с ними всеми, шаннаро!
— Так как, Сарада? Хочешь отправиться в прошлое?
Конечно, она хотела. И все же в предложении божества ощущался подвох.
— Зачем тебе помогать мне?
— У меня свои выгоды, — загадочно поделилось божество.
— Какие?
Донна внимательно посмотрела на нее, кряхтя, поднялась с пола и ушла куда-то за стеллажи. Грянули звуки падающих предметов. Божество вернулось со странным прибором, пленочной кассетой и пояснила:
— Это проектор.
— Какой-то он древний.
— Да? — искренне удивилась Донна. — А мне казалось, он у меня совсем недавно.
Сарада скептически покосилась на разболтанный потертый аппарат. Божество вставило кассету, перевернуло карту, висящую на стеллаже, обратной стороной и направило на белое пространство луч проектора.
— Гляди. Я могу наблюдать за этим бесконечно.
По черно-белому изображению скакали полосы и помехи. Кассета была засмотренной и еще более старой, чем сам проектор.
Донна смотрела запись с любовным благоговением.
— Видишь?
— Что это? — скучно спросила Сарада.
— Это клетки.
На концах маленьких шариков, заполняющих картинку, появилось белое свечение. Тонкие нити протянулись к серединам от полюсов. Шары, словно по команде, растянулись и разделились коротким синхронными рывком. Их стало в два раза больше.
— Видишь, они делятся.
— Зачем мне это?
Божество ухмыльнулось.
— Миры ведут себя так же.
Запись продолжалась. Снова резкий рывок. Еще в два раза больше клеток.
— В каждый момент выбора происходит деление. Все варианты развития любого события обязательно получают воплощение. Множество миров — множество клонов. Похожих, но в чем-то различных. Каждый идет своим путем и продолжает делиться в момент выбора.
— Ты хочешь сказать, что есть много вариантов нашего мира?
— Именно так.
— В том числе и тот… — Сарада сглотнула. — …тот, где мама жива?
— Да.
— Но ты меня, конечно же, туда не отправишь.
— Правильно. Потому что там уже есть ты. Другая ты.
«Как же я завидую той, другой, себе, — подумала Сарада. — Если все это не выдумки».
— Я выдернула тебя из времени, — продолжала Донна. — Сейчас ты находишься в моем временном потоке, он никак не связан со временными потоками миров, откуда ты родом. И я могу отправить тебя назад в любой момент прошлого до твоего рождения. Уже само твое появление вызовет множественное деление, потому что в той точке и в то время тебя раньше не было. Мир, из которого ты родом, отправится дальше тем же путем. Без тебя. Как и было. А ты вместе с новым миром, который возникнет после деления, пойдешь другим путем. И каким он станет — будет зависеть только от тебя.
— Но какая польза тебе? Ты ведь так и не ответила.
Обилие информации все еще оседало в голове.
— Я пишу трактат о мирах. Я давно хотела провести такой эксперимент и исследовать дивергенцию миров под влиянием внешних факторов.
— Что? — Сарада прищурилась. — Дивер… что?
— Соглашайся, это взаимовыгодная сделка, — божество будто бы не заметило ее замешательства. — Ты сможешь спасти свою семью, а я — наблюдать за экспериментом.
Проектор погас. Сарада окинула взглядом комнату, заваленную хламом и книгами, будто убеждаясь, что все это не сон и не гендзюцу.
— Я могу что-то сделать в прошлом. Чтобы в будущем мама не погибла, — пробормотала она. — И чтобы Учиха выжили. Если они останутся в живых, если папа не потеряет свою семью, может, он не станет таким… бессердечным. Но не сделаю ли я хуже? Что, если Четвертая Мировая Война закончится совсем не так, как должна?
— Все в твоих руках, Сарада. Но знаешь, силы, творящие историю, обычно могущественнее наших желаний. Миры не хотят меняться. Они имеют свойство возвращаться на круги своя, как бы ты ни бился и ни старался исправить ход истории.
— Стойте, но… Я ведь вернусь обратно? В свое время.
— Разумеется!
Божество посмотрело на нее немного странно, будто она спросила несусветную глупость. Сарада не рискнула уточнять подробности.
— Зачем тебе уговаривать меня? Ты могла сразу отправить меня в прошлое и провести свой эксперимент.
— Как это так? Все добровольно. Я никого не принуждаю. Если ты сомневаешься или не хочешь — я верну тебя назад на кладбище.
Нет!
Что-то тонко возмутилось внутри.
Нет. Сарада не хотела назад, в пустой мир, где она никому не нужна. Если был шанс попытаться — стоило им воспользоваться.
— Я согласна, — сказала она твердо. — Но в какой момент прошлого ты меня отправишь?
Божество улыбнулось и сказало с нескрываемой нежностью: