«Дьявол, нет!» — успел только подумать Нагато.
Он знал: если он уже почувствовал это внутри себя, значит спасаться было поздно. Да и сила все равно не успевала восстановиться, всего долю секунды…
Это было невозможно. Совершенно невозможно. Он же видел — Сарада все там же, где ее засек хамелеон. Хамелеон видел ее и сейчас, ковыляющую куда-то в сторону Итачи Учиха. Она не могла…
Не могла. Но это ощущение способна была вызвать только одна техника.
Пространство свернулось внутри черепа Тендоо, и его голова лопнула, почти так же, как давеча голова Короля Ада. Картинка поля зрения основного тела оборвалась.
…простояло с пару секунд, рухнуло на колени и повалилось на землю, и Нингендоо увидел за ним вдалеке фигуру Хатаке Какаши. Копирующий Ниндзя стоял на одном колене и тяжело дышал.
Нагато вдруг подумал, что техника все-таки отличалась. Голова не просто взорвалась. Пространство искривилось внутри нее. Техника Сарады работала похоже, но все-таки немного иначе.
Другой принцип работы. Непосредственное отсутствие Сарады поблизости. Хатаке Какаши, пришедший в сознание и выбравшийся из-под завалов…
…и изменившийся рисунок шарингана у него в левом глазу.
Мангеке.
Это было невероятно. До сих пор он полагал, что силой Мангеке во всем мире обладают лишь двое: Учиха Итачи и Тоби. Кто бы мог подумать, что в Конохе есть еще пользователи, да не один, а целых два!
Веки Какаши закрылись. Он рухнул на землю без чувств — истощил свои резервы под завязку, и к нему уже полз упитанный слизень. Слизню нужно было помешать, а Какаши добить. Оставлять такого человека в живых было опасно. Но первым делом нужно было закончить с Хокаге.
Цунаде отшвырнула от себя тело умирающей девушки и отползла от него, все так же дрожа. Посмотрела на свои испачканные в свежей крови пальцы. Медик не должен был так вести себя. Ирьенин не мог бояться крови, отталкивать тело умирающего, вместо того, чтобы бросить все силы на его спасение.
Кто бы мог подумать, что за Цунаде Сенджу, Пятой Хокаге деревни Скрытого Листа, водится такая слабость? Медик, который не может лечить. Боец, который не может сражаться, если чувствует на себе кровь. Как она вообще лечила всех этих людей? Или посредством слизня это все-таки было возможно?
Нингендоо спрыгнул к Цунаде и спокойно опустил руку на ее голову. Горячая макушка, мягкие волосы… Женщина дрожала и не сопротивлялась. Она уже при всем желании не могла сопротивляться. Он завладел ее разумом и ее мысли перетекали к нему.
Теперь он знал место.
Гора Мёбоку. Вот, где все это время прятали джинчурики.
Нингендоо оторвал руку от макушки Хокаге. Душа выскользнула из тела, и Цунаде замертво повалилась на свежий труп девушки из Анбу.
Глава 144. Боль
144
Когда Конохамару покидал укрытие внутри монумента, скалы опасно дрожали, а с потолка сыпались крошки породы. Выходить наружу наверняка было опасно, но это было его миссией: отыскать и отвести в безопасное место гражданских. И он должен был выполнить ее до конца.
Как только кругом все перестало дрожать, он выбежал наружу. В деревне царил хаос. Многие дома были разрушены. Где-то вдалеке пылал пожар и валил черный дым, но не было уже ни взрывов, ни гигантских животных Пейна.
Тогда почему дрожали скалы?
Когда Конохамару заводил в убежище детей, здание еще было в порядке и на крыше сидела Цунаде в окружении Анбу. Сейчас же Резиденция лишилась своих рогов — они разбитые валялись кругом, а крыша пустовала.
Где Хокаге?
Конохамару огляделся кругом. Битва, судя по всему, еще не закончилась и явно происходила где-то поблизости. Он переместился на крышу Резиденции и осторожно выглянул из-за края. Мужик с длинными рыжими волосами держал руку на голове Годайме, а она стояла на коленях и пустым взглядом глядела перед собой. На ее лице была кровь, а с края нижней губы стекала слюна.
Внутри все похолодело. Конохамару оцепенел от ужаса. Весь его запал куда-то делся.
Хокаге беспомощно стояла на коленях. Какаши-сенсей без чувств валялся на дороге, и ему на спину наползал здоровенный слизень. Пейн поднял руку, и Годайме повалилась на тело женщины с фиолетовыми волосами.
Это… это конец.
Конохамару отшатнулся от края крыши и задрожал.
Он никогда не любил Цунаде. Она пришла на место его любимого деда, а деда все забыли. Они с Хокаге вечно ругались и ссорились. Он портил ее лицо на скале, а она громила столы, орала на него и наказывала. Но сейчас-то они были на одной стороне. Все они: и он сам, и Какаши-сенсей, и Годайме, и Темари. И даже этот противный слизень.
При всех их столкновениях, Цунаде все еще была Хокаге. Хокаге избирали самого сильного шиноби деревни, и если он терпел поражение, то куда уж было тягаться всем остальным? Четвертый погиб, но избавил деревню от угрозы Кьюби. Деда погиб, но запечатал Орочимару. Цунаде погибла… а Пейн остался. И ее гибель означала, что деревню защитить больше некому.
Конохамару открывался вид на разбитую деревню, а в душе было так пусто, словно… словно ничего уже не осталось. Воздух резал глаза. Казалось, веки онемели вместе с остальным телом, и он разучился моргать. По щекам стекали слезы.
Пейн переступил через тела Хокаге и девушки Анбу и направился к Какаши-сенсею. Хотел добить? Слизень, лежащий на спине Какаши-сенсея, сжался, словно всеми силами пытался удержаться, и вдруг исчез в облачке. Действие призыва со смертью Годайме истекло.
Конохамару наблюдал за Пейном из своего укрытия и неосознанно отмечал, что это третья цель. Та, которая вытягивала души. Звучало жутко, но…
С новым выдохом дрожь неожиданно прекратилась. Возможно, она просто растворилась в воцарившейся в душе пустоте.
Если он поглощает души, значит, он не может поглощать техники.
****
Тензо сомкнул руки и пустил на технику последние силы. Он обязан был защитить семпая. Из земли вырвались древесные побеги и накрыли бесчувственного Какаши защитным барьером. Другие побеги устремились к Пейну, но с каждым метром замедлялись. Сил не хватало.
Пейн перестал отступать. Понял, что неожиданное сопротивление угасло так же стремительно, как и начиналось. На его лице не отразилось эмоций. Ни злорадства, ни облегчения… Ничего. Словно пустая машина.
Вдруг что-то мелькнуло за спиной Пейна. Двое одинаковых мальчишек с развевающимися в воздухе синими шарфами ударили его в спину техникой.
«Расенган», — понял вдруг Тензо.
Он бы решил, что это Наруто. Помимо Какаши-семпая и Джирайи, расенган мог использовать только он — их ученик. Но эти мальчишки не были похожи на Наруто. Напротив, они были полными его противоположностями.
Мальчишки заорали в один голос:
— Получай, корэ-э!
И техника взорвалась, вдавливая Пейна в раскалывающуюся землю.
В воздухе рассеялась пыль и вышедшая из-под контроля чакра. Тензо несколько секунд тупо наблюдал. Сил действовать все равно не было — он истратил все под завязку, но Пейн не пытался подняться.
Тензо, едва волоча ноги, подошел поближе. Мальчишки упираясь руками в колени, тяжело дышали. Генин, способный создать теневого клона и расенган, — чрезвычайно талантливый генин. Тензо уже понял, кто перед ним. Сарутоби Конохамару — внук Третьего Хокаге.
Как и ожидалось…
— Какаши-сенсей… — задыхаясь, выдавил Конохамару. — …как он, корэ?
— Его нужно доставить в госпиталь. Как можно скорее.
****
Джирайя несся быстро, как только можно. То самое дерево было рядом — рукой подать, когда Кацую на плече вдруг жалобно позвала:
— Джирайя-сама… Цунаде-сама…
И исчезла, не договорив.
— Кацую-чан… — растерянно вымолвил Фукасаку.
Его обращение повисло в воздухе. Слизень уже не мог его услышать. Кацую вернулась в лес Шиккоцу.
Джирайя резко затормозил. Он понимал, что нужно продолжать бежать и бежать как можно быстрее, чтобы успеть — достать Нагато раньше, чем он достанет Цунаде. Но где-то в глубине души рождалось понимание, что можно уже никуда не спешить.
Если Кацую исчезла в такой крайне ответственный момент, когда она была незаменимым целителем и передатчиком для каждого шиноби Скрытого Листа, это могло означать только одно: Цунаде уже нет в живых.
Надо было торопиться: в Конохе еще оставались шиноби и целых три тела Пейна и каждая секунда стоила новых жизней. Но он впал в ступор.
Они же все рассчитали. Все шло по плану. Почти все тела Пейна были уничтожены, когда он покидал Коноху. Оставались только так и не объявившаяся шестая цель и недобитый призывник.
Его душили ярость и злоба. И в первую очередь даже не на Нагато. На Нагато вообще в третью. В первую очередь он злился на себя — потому что это он создал Пейна.
А вот во вторую — на шиноби Листа.
Неужели нельзя было добить одно единственное тело, о котором вам все рассказали?
Он уходил из Конохи с мыслью, что его тыл прикроют свои: справятся с последним телом. Но они не справились. Третье тело призвало остальных и восстановило. А когда пошел в ход резервный план — они не смогли удержать Пейнов внутри барьера.
— Мальчик, — чуть дрогнувшим жабьим голоском окликнула его Шима.
Джирайя скрипнул зубами и с новыми силами бросился вперед. Теперь его скорость подогревала злость.
Ошибки. Это все мои ошибки. И их уже слишком поздно исправлять.
Деревья пролетали мимо с невероятной скоростью.
Джирайя бежал и словно пытался убежать от осознания того, что Цунаде больше нет в живых, а он — последний из Легендарной Троицы. Но убежать никак не получалось. Боль от утраты неслась вперед вместе с ним. Она будто бы вросла в его тело, подобно жабьим старейшинам, но в то время, как последние ему помогали, эта боль, напротив, отравляла.
****
Знакомая боль от укуса снова растекалась по руке. Но на этот раз ее кусал Имбирь, а не какой-то очередной вонючий придурок, потому это было даже приятно. Карин тихонько скулила, постанывая одновременно от боли и удовольствия. Голова кружилась. Она потратила слишком много чакры. Вначале в госпитале на вонючек, потом на Сараду. На Итачи…