— Почему?
Прозвучало как продолжение недавно начатого разговора. Вот только Наруто никаких разговоров со своими клонами не затевал, да и клонов никаких не делал, и понятия не имел, чего тот от него хочет.
— Почему ты боишься сделать следующий шаг?
Наруто вскочил и заорал на него:
— Ничего я не боюсь, идиот! Я в любой момент могу подойти и сказать ей, что я хочу… Стоп. В смысле… Ты кто вообще такой, даттэбайо?!
Копия злорадно рассмеялась.
— Видишь. Я даже не стал объяснять подробно. Ты сам все понял. А знаешь почему? Потому что я — это ты. Я — настоящий ты, живущий глубоко в твоем сердце.
— Что за бред?
Наруто отступил на шаг.
Не начал ли он с ума сходить? Нет. Братец Мотои что-то такое упоминал. «Встретишь настоящего себя».
Вот, что он имел в виду?
«Настоящий» Наруто снисходительно улыбнулся. Его глаза были злые. У клонов таких глаз никогда не было, ему стоило сразу догадаться. Не было потому, что он сам не был таким. Не был злым. Или…
— Ты можешь сколько угодно пытаться сбежать от своей натуры. Но в глубине души ты именно такой, каким видишь меня сейчас. Тебя не признают. Жители деревни, Цунаде баа-чан, отец Шикамару, Сарада… Ты же понимаешь, что ты все это себе придумал? Придумал, что в тебя поверили.
Наруто покачал головой, будто его отрицание могло уничтожить силу слов злобной копии.
— Хватит…
— На деле тебе просто оставили паршивый кулон, который мертвой бабке все равно не сдался. А ты — все то же оружие. Только еще и слабое оружие. Отец Шикамару отправил тебя охранять осьминога, а ты и рядом с ним не стоял. Вернешься — все поймут: не на того поставили. И Сарада поймет. Уже поняла. Ты же чувствуешь исходящий от нее холод. Человек, который любит, не стал бы…
— Замолчи. Все не так!
Холод… От Сарады и правда исходил холод. Она словно намеренно пыталась отгородиться от него на людях.
Наруто снова качнул головой, вспоминая их близость в кают-компании. Она не просто позволяла целовать себя, еще и тянулась к нему. Сама целовала. Ей нравилось, и в тот момент холода не было. Было жарко. Если бы ей не нравилось, она бы ни за что…
— А может, это просто ее миссия. Цунаде баа-чан боялась выпустить тебя из клетки. Дядька Шикаку не побоялся, потому что сделал другую ставку. Влюбленного джинчурики проще держать на коротком поводке. Ты не думал? Хах. Конечно думал. Иначе эта мысль не появилась бы у меня в голове. Точнее у тебя. Потому что я — это ты.
Наруто стало страшно. «Настоящий» полез в какие-то дебри заговоров. Сам он не мог подозревать своих близких в таком коварстве. Это… не он.
— Гаару убили, потому что не могли подчинить. Но власти Конохи оказались умнее ребят из Суны. Они почти сумели сделать из тебя послушного зверька.
— Замолчи, идиот, — с угрозой ответил Наруто.
Скажет еще хоть слово про его друзей и девушку, и он вмажет ему!
И в то же время Наруто понимал: будь это все чистый бред, он не реагировал бы так остро. Конечно, он много чего думал. У него накопилось много сомнений, которые он душил в зародыше и выкидывал из головы, как ему казалось, навсегда. Но «настоящий» их сберег, чтобы обернуть против него же сейчас у водопада.
****
Сарада сидела в мокрой траве и смотрела в спину Наруто. Спираль Водоворота на куртке гипнотизировала. Какаши-сенсей первые минут пять-десять еще наблюдал за Наруто, но в итоге обосновался под деревом с книжкой и лишь изредка поглядывал проверить, как там ученик, не сменил ли позу.
Сзади приблизилась мощная чакра. Обладатель ее не скрывался. Сам пришел к Водопаду Истины. Наруто они сказали, что «клиента» охраняет Тензо, на деле же Тензо отдыхал после вчерашнего дежурства. Остров был под куполом мощного барьера, а Восьмихвостого наверняка пасли свои защитники, из Облака.
— Что дальше? — спросила Сарада, не оглядываясь.
— Классно — верить, но он не прошел первый левел.
Сарада, скрипнув зубами, вытерпела дурацкие рифмы.
— Он пройдет. Что вторым шагом?
— Второй иного рода. Нас ждет баттл года: лис и пацан-с-водоворотом. Йоу.
Сарада развернулась, чтобы взглянуть не шутит ли репер, но его глаз не было видно за очками.
— Бой с Кьюби?
— Ловишь на лету, бейби.
— Ты, должно быть, шутишь. Он не справится с Кьюби.
— Не факт, что он справится хотя бы с водопадом, — ответил джинчурики нормальной человеческой речью. — Здорово, что ты в него веришь. Но одолеть свою ненависть дано не каждому.
Глава 163. Ритуал
163
— Дав-вай, встава-ай, — протянул дядька-репер, взмахивая загорелыми мускулистыми руками.
Гигантский пандо-медведь неуклюже задрыгал задними лапами, пытаясь подняться. Наруто вырезал кунаем еще одну черту на ветке.
Шесть-ноль в пользу осьминога.
— Прощай, я с тобой заскучал, ублюдок тупой, ты, ублюдок.
Осьминог сделал вид, что собирается уходить. Остальные пандо-медведи в кругу заревели, разочарованные неуклюжестью собрата. Разгромленный соперник отполз из круга. На его место встал другой и ударил себя лапами в грудь.
— Выдает тебя дрожь. Ты сечешь: я хорош. Мой кулак — как скала, моя рифма — стрела. Такие дела, йоу!
— Если есть время ерундой заниматься, лучше бы потренировал меня! — обиженно крикнул Наруто из своего наблюдательного пункта на дереве.
Осьминог повернулся в его сторону. Его глаза скрывали темные очки. Понять, что он думает, было невозможно.
— Тупой ты дурак, пройди первый шаг.
— Сам ты дурак, даттэбайо! Я должен тебя охранять. Я не могу проходить тот водопад, пока ты с этими медведями тут дерешься!
— Дело твое… — осьминог сделал паузу, подумал и со вкусом добавил: — Ттэбайо.
Он снова задумчиво завис, достал свой блокнотик и стал что-то в нем усердно писать, бормоча:
— Йо… ттэбайо…
Наруто закипал от ярости.
Дело мое. Я уже пытался поменяться с Сарадой, скрытным Анбу и Какаши-сенсеем. Так этот «настоящий я» у водопада сказал, что я дурак и слабак, и что я провалю задание, потому что занимаюсь ерундой. И он… он… прав, даттэбайо. Я должен охранять этого осьминога. Вот если бы он сидел у водопада, я бы мог делать и то, и другое.
****
Саске усердно гипнотизировал камень.
Как тогда с Дейдарой. Только еще…
Катон!
Сквозь глазное яблоко прошел импульс, совсем не так больно, как раньше, просто ощутимо. Камень охватило черное пламя. Саске довольно наблюдал за ним. Теперь он точно был не слабее брата. Даже сильнее.
— Можешь использовать Аматэрасу, — подвел итог Итачи. — Глаза помнят.
Саске провел рукой по щеке и посмотрел на свои пальцы. Крови не было. Почему-то он опасался, что рано или поздно она появится вновь.
— Но тогда почему не могу Цукуеми?
— Ты пробовал?
Саске кинул быстрый косой взгляд на брата, отвернулся к забору и ответил небрежно:
— Хотел понять предел своих сил.
Итачи промолчал. Саске знал, что это жестоко: отбиваться от вкрадчивых попыток брата воззвать к его совести, используя те же слова, которые тот сам когда-то ему говорил. Но это все же был лучший способ избежать нудных лекций.
— Если ты не можешь использовать Цукуеми, значит, тебе чего-то не хватает.
— Чего?
— У тебя нет таланта к гендзюцу.
— Правда?
Саске фыркнул. Он — Учиха. В Конохе сейчас не было пользователя гендзюцу лучшего, чем он, кроме Итачи. И это называется «нет таланта»?
— Правда. Любые твои гендзюцу сильны врожденно, но они мощные и короткие. Ты боевик и используешь иллюзии как оружие.
— Гендзюцу и есть оружие.
— Но Цукуеми не просто оружие.
— Просто очень сильное оружие.
— Нет. Потому ты и не можешь использовать Цукуеми. Ты не понимаешь его сути.
— Объясни. Я пойму.
— Тебе это не нужно, Саске.
— Может, я сам буду решать?
— Решай. Но что тебе объяснять, решать буду я.
Итачи поднялся и ушел в дом. Саске посмотрел на догорающий камень. Правый глаз чуть напрягся, но тоже не больно. Остатки пламени выстрелили вверх острыми шипом и упали обратно на землю, расплескались по траве.
Хватит.
Язычки стали меньше. Черный огонь погас.
****
Итачи сидел на коленях в своей комнате и смотрел на птиц. Дроша вразвалочку гулял по татами, Дайса начал слабо поклевывать протянутую к нему руку.
«Акацуки» начали действовать, а это означало лишь одно: Учиха Мадара выжил. Главный враг, которому Итачи был обязан своей силой. Они годы существовали в состоянии холодной вражды. Толкались плечами, борясь за влияние над Нагато. Итачи делал все, чтобы незаметно вставлять «Акацуки» палки в колеса, и Мадара не решался выступить против него в открытую. Как не решался на обратное и сам Итачи.
Они имели за душой множество секретов и путей отступления. Победил бы тот, кто припас больше. Однако никто из них не мог быть уверен в том, что в выигрыше окажется именно он. Нарушение напряженного нейтралитета могло обернуться гибелью, а с ней и крушением всех планов. Итачи не был готов так рисковать. Мадара, как оказалось, тоже.
Итачи владел страшным оружием — наследием Шисуи. Один заряд Котоамацуками он берег для Мадары. Другой — для Саске, если тот вдруг пойдет кривой дорогой. Однако Шисуи использовал Котоамацуками около десяти лет назад на его отце, а без тела родного носителя глаза восстанавливались очень уж долго. Итачи нашел, как отслеживать их готовность. Он уже давно запечатал в шаринганы Дайсы и Дроши гендзюцу, сотворенные на основе фуин и частично своего Цукуеми. Саске об этом не знал — он вообще не подозревал о наследии Шисуи. Сарада как хранитель воронов, попытавшись самостоятельно настроить технику глаз Шисуи под себя, узнала бы. Но следов настройки Итачи не обнаружил, а потому пришел к выводу, что Сарада ничего не знает о счетчике.
Счетчик восстановления работал давно. Но этого было мало. Восстановление глаз перешло в последнюю стадию, и Итачи решил, что наступило время добавить к счетчику алгоритмы дистанционного управления, а также настроить само Котоамацуками.