Тревога шевельнулась, причинив почти физическую боль где-то в груди. Сарада снова ее подавила. Нечего. Еще ничего не ясно.
Немного погодя поваленный лес перетек в обычный. Перемещаться стало проще. Сарада выбралась к центральному корпусу: бледно-розовому зданию с мордой Хачиби и галереями коридорных окон наверху. Даже заметив его издали, Сарада поняла: это место уже давно необитаемо. Его разворотило гигантским древесным побегом. То ли корень, то ли ветвь… Оно произрастало из земли, пронизывало здание, и от тех мест, где побег врезался в стены, распространились трещины.
Сарада поднялась в опустевшее здание. Изогнутая ветвь простиралась под самым потолком, а с нее свисали белые коконы.
— Это гендзюцу, — сказала она самой себе.
Ее голос поглотила тишина.
«Боюсь, что нет. Иначе я бы уже вернул тебя в чувство», — ответил в голове другой голос.
Орочимару?
Сарада остановилась и глубоко вдохнула затхлый воздух коридора. Даже тут стоял рассеянный трупный запах.
«Впервые воскресаю таким необычным способом. Занятные ощущения».
Сарада с облегчением выдохнула и прислонилась спиной к стене.
— Никогда бы не подумала, что буду рада твоему присутствию.
«Неужели я слышу эти слова?» — едко выдал Орочимару.
Что в коконах?
Сарада привычно потянулась к кунаям, но старый подсумок был в другом месте.
«Гм. Опять двенадцать лет. Как забавно».
Орочимару хищно облизнулся, но его слюнявое поведение не вызвало ни тревоги, ни раздражения.
— Ты не справился, — Сарада намеренно говорила вслух, пытаясь хоть как-то оживить жуткое место. — Я умерла.
Орочимару не стал оправдываться. Вероятно, признать свое поражение в борьбе с Черным Зецу за ее тело ему было непросто. Только бросил коротко:
«Так или иначе, ты все равно жива».
Она запрыгнула на стену, перебралась на потолок и прилепилась к нему ступнями. Волосы свесились вниз. Затылку стало прохладно. Сарада пустила на кунай чакру и рассекла канатик, на котором был подвешен кокон. Он сорвался и с глухим хлопком стукнулся об пол. Сарада отлепилась от потолка и, перевернувшись в воздухе, приземлилась рядом. Облачка пыли, выбившиеся из кокона, понемногу рассеивались. Кунай со скрипом распорол оболочку кокона. В нос ударил сочный запах мятого листа с примесью трупной вони. Внутри лежал Белый Зецу.
Ветвь… Мокутон. На ней коконы…
— Это еще что? Техника Тензо?
«Не исключено».
Сарада выпрямилась и посмотрела на остальные коконы. Снова очутилась на потолке. Еще один кокон плюхнулся на пол грузными мешком. В нем тоже был Зецу. И в следующем. И в остальных. Сморщенные, будто засохшие…
У водной границы трупный запах стал настолько тошнотворным, что Сарада натянула на нос платье и попыталась дышать ртом. За полупрозрачным полотном тумана шелестели волны.
— Пешком перебираться через океан? К таким препятствиям я не готовилась.
«Надо проверить, как далеко берег».
Сарада прикусила палец и призвала множество птиц. Они разлетелись кто куда, а трое остались с ней. Сверкающие красными глазами Дроша и Дайса и любвеобильный Аго.
Точно. Эти двое.
«Стоп. Только не надо проверять таймер», — предупредил Орочимару.
— Почему это?
«А ты можешь активировать Мангеке?»
Сарада пустила больше чакры на глаза. Сетчатка запекла, но мир не прояснился.
— Как же так… Мангеке…
«Придется пробуждать заново».
Сарада зарылась растопыренными пальцами в волосы.
«Обычный шаринган может, наверное, разбить Цукуеми Итачи, но я бы не рисковал. Еще не хватало застрять в гендзюцу, когда мы не понимаем, что происходит».
— К черту.
Дайса и Дроша исчезли. Аго остался сидеть на плече. Сарада вышла на конец скалистого выроста и посмотрела вниз на пенящуюся воду океана.
Да чем тут воняет, черт возьми?
«Предлагаю разобрать все факты».
Она нервно поправила очки и заговорила вслух:
— Мы точно видели следы битвы.
«Семь джинчурики и Учиха с риннеганом против двоих джинчурики, малыша Какаши и моего подопытного образца. Чудо, что остров уцелел».
— Исход этой битвы нам неизвестен.
«Верно».
— Еще мы видели мокутон Тензо в здании центральной базы. Сколько прошло времени, нам также неизвестно. Но мы явно прошли через Волну, а раньше Волны выбрасывали меня спустя пять-шесть лет.
«Даже если им удалось победить, они бы не оставались на этом острове все пять лет».
— Но почему остров необитаем? Тут древние реликвии. И мне казалось, для Скрытого Облака это нечто вроде нашего Сорок Четвертого полигона. Тут должен находиться хоть кто-то!
«Ответы на наши вопросы лежат на континенте».
Вода под ногами колыхалась. Сарада удерживала равновесие на перекатывающихся волнах и глядела, как в бирюзовой воде сжимаются и расправляются белые медузы. Она присела, зачерпнула ладонями воды и посмотрела на расплывшуюся желейную массу медузы. На воздухе она казалась уже не белой, а прозрачной.
«Что это с тобой?» — осведомился Орочимару.
Сарада отметила про себя, что их с саннином уже не разделяет никакая печать. Черт знает, как он перенесся вместе с ней с Волной. Сплетение сознаний… Последствия «хаоса»? Но восстанавливать печать Сарада не торопилась. Она убеждала себя, что это сейчас не первостепенно важная задача, хоть и понимала: на самом деле причина не в этом.
Было что-то в этой тьме, из которой она всякий раз восставала после очередной смерти; что-то глубокое и страшное. Откровение, ожидающее на лезвии ножа. После этого откровения уже ничего не могло быть, как прежде. Со временем ощущение могилы за спиной немного выветривалось, возвращались краски жизни, но в первые недели, дни и особенно часы было труднее всего. С пробуждением после Волны приходило осознание, насколько бесценным даром являлась жизнь, но Сарада не была готова принять его обратно. Она знала: этот дар лишь на время, а впереди лежит все та же тьма, и в конце концов в нее снова предстоит вернуться.
Орочимару мог в любой момент захватить тело, но Сараду это не сильно заботило. Ей было плевать.
«Сарада? Что с тобой?»
Она развела ладони, и медуза плюхнулась обратно в воду.
Странно снова чувствовать себя живой.
Под палящими лучами солнца влажная дымка рассеялась. Сарада оглянулась на остров. Отсюда было здорово видно, что это никакой не остров, а исполинская черепаха. Мертвая.
Вот откуда был запах.
С другой стороны голубой полосой над самым горизонтом виднелась неровная линия берега. То ли черепаху намеренно держали поблизости от континента, то ли ее прибило к берегу мертвую. А может, она приплыла сюда сама, в поисках спасения, да так и подохла. Сараде чудилось в этом мертвом ископаемом нечто мрачно-символическое.
Ладно. Пообещала же себе не делать поспешных выводов.
Пить хотелось все больше. И есть. На мертвом острове Сарада старалась не искать ни пищу, ни воду. Трупный запах отворачивал от всего.
От качки на волнах бухты кружилась голова. Солнце припекало черную макушку. Кричали чайки.
— Выберусь на берег, первым делом найду источник и что-нибудь съем, — выдавила Сарада.
«Неплохая идея. Я бы тоже перекусил».
— Не выделывайся. Ты — это я.
Орочимару сухонько рассмеялся.
Леса Страны Молний были густыми и пахучими. В отличие от гниющего черепашьего острова, пахучими приятно. Сарада грела у костра руки и подкручивала тушку лесной птички. Языки пламени уже угасли. Раскаленные докрасна поленья источали сильный жар, и обед, аппетитно шипя жиром, румянился, но все же не подгорал.
Она с наслаждением хлебнула воды из фляги. Самый потрясающий на свете вкус — чистой прохладной воды.
«Хорошо — жить», — сказал Орочимару, испустив блаженный вздох.
— Ну как когда, — ответила Сарада, поражаясь тому, как инородно звучит ее голос в лесной тишине. — Сейчас хорошо. Физически. А в душе плохо.
«Разве плохо?»
— Пусто.
«Почему ты произносишь свои слова вслух? Я способен читать их у тебя в голове».
— Мне страшно. Эта тишина... она меня пугает.
«Хм».
— Мне кажется, что сколько бы мы ни шли, а все равно будем только мы и эта тишина.
Орочимару не ответил.
Сарада сняла с костра птичью тушку и надрезала кунаем. Крови не было. Птичье мясо готовилось быстро.
— Итадакимас.
Сок пропекшейся птицы таял на языке. Мясо было все-таки жестким.
Откуда-то тихим эхом откликнулся голос Орочимару или просто воспоминание:
«Хорошо — жить…»
И тишина снова опустилась на плечи — холодная и неожиданно тяжелая.
Дорога у входа в деревню была разбита телегами. Колеса хлюпали в жидкой грязи после дождя. Пешеходы в деревянных гэта пробирались по этому месиву. Сарада аккуратно прошла ворота с высокой покосившейся аркой и очутилась на главной улице.
Шум уличного рынка заглушал мысли. Крики продавцов, ругань носильщиков, смех детей… Стало немного легче.
Мы явно в Стране Молний. До Конохи далеко. Проще выйти к Скрытому Облаку и выяснить у них, как обстоят дела.
Орочимару невнятно мурлыкнул. Похоже, это должно было означать согласие.
Сарада подошла к торговке специями. У нее было смуглое морщинистое лицо. Блестящие узкие глазки тонули где-то в складках морщин под редкими бровями.
— Добрый день. Не подскажите, в какой стороне деревня Скрытого Облака? И как долго туда добираться?
Блестящие глазки торговки потускнели.
— Какого ещ-ще Облака? — спросила она с подозрением. — Да еще и скрытного…
Женщина как-то неприятно замкнулась и насупилась.
— Скрытого, — холодно поправила Сарада.
Торговка занервничала. Она явно планировала послать девчонку, приставшую к ней с дурацкими вопросами, но властный тон заставил ее прикусить язык.
— Не знаю я никакого Облака, — проворчала торговка. — Тем более Скрытого. Никто так не называет деревни. Тоже ещ-ще…
— Подумайте лучше.
Под ее взглядом торговка нервничала все больше. Стала мять полотняный фартук.